Александра Салиева 
Обречены и одиноки

Проклятие времен – 2

Руны любви – 

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22142005
«Обречены и одиноки»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-093313-6
Аннотация

Едва показалось, что счастье в жизни все еще может быть, как любимый бесследно исчезает. Хорошо, что память вернулась и я вспомнила, что уже не бессильная жертва обстоятельств, а очень даже могущественный архимаг. Иначе совсем бы туго пришлось, будучи вынужденной выйти замуж за жестокого правителя незнакомого мира, у которого чуть что – так сразу смертная казнь…

Александра Салиева
Обречены и одиноки

© А. Салиева, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Время и прилив никогда не ждут.
Вальтер Скотт 

Глава 1. Обрести и потерять

Черный узор защитного контура мерцал и переливался, роняя отблески на высокого, стройного и еще не полностью одетого архимага Ашерро. Он стоял на балконе и задумчиво смотрел куда-то за пределы купола. Я провела ладонью по прохладной каменной кладке стены, увитой зеленью. Лиана с крупными желтыми трубчатыми цветками скрывала мрачные стены почти целиком. Растение привносило атмосферу гармонии и умиротворения, напоминая о том, что когда-то природа этого измерения была прекрасна.
Когда-то и мраморные стены дома моего отца были вот так же увиты кампсисом. Правда, цветки были оранжевые, а в закатных лучах казались красными. До сих пор помню, как отец каждый вечер садился рядом со мной на лужайке в нашем саду и рассказывал, как прошел его день, а потом мы вместе смотрели, как садится солнце. Только нет больше ни мраморных стен, ни оранжевых кампсисов. И солнца нет. Как нет и отца.
Из всех моих родных мне единственной удалось выжить в кровопролитной войне. И теперь, спустя столько веков, когда я узнала, что не была ее истинной причиной, это приносит мне пусть и небольшую, но надежду на то, что остальные смогут понять и принять мой выбор. А если не захотят, я их заставлю. Ведь я точно знаю как. Я верю, что Создатель не зря позволил мне дожить до этих дней. Прежде никому из таких, как я, не было отпущено столько времени, а это означает, что моя прямая обязанность закончить начатое. Не обращая внимания ни на что. Даже на любовь к самому прекрасному светловолосому воину всех моих грез. На нее, наверное, в первую очередь.
Легкий ветерок обдувал мое лицо, унося с собой выступившие слезы. Воспоминания слишком горьки. Но я не сломаюсь. Я уже отомстила за смерть отца, пусть это и не принесло мне покоя.
Я – жизнь и сила. Я – воздух, которым дышу. Никогда не сломаюсь.
– Вероника еще не в состоянии замкнуть круг, – вырвал меня из пелены размышлений задумчивый голос Архана. – Вообще все очень странно. Она не помнит, как оказалась в Люксембурге. Не помнит ничего, что происходило после того, как она пересекла границы Альтерры вместе с Авророй. – Он горько ухмыльнулся, а затем мрачно добавил: – Самое интересное, что Ян пытался обнаружить чье-то воздействие, но не смог. Как в случае с тобой.
А вот это мне совсем не понравилось, но я не подала виду.
– Да? – только и спросила я. – Не может такого быть. Тот способ, который я использовала, недоступен для остальных.
– И что за способ такой? – заинтересованно спросил Арх.
Так и знала, что он ведет именно к этому!
Я не ответила. Новый порыв ветра принес аромат его парфюма. Я закрыла глаза, пытаясь вызвать ассоциацию, которая была где-то внутри меня. Осталось только найти ее. И я нашла. Всегда нахожу то, что мне нужно.
– Все это время, что я была на Земле, не считая времени в Джакарте. Тимур не просто рассказал тебе, что я там делала. Ты ведь следил за мной?
Арх чуть улыбнулся, делая шаг мне навстречу. Я, конечно, не возражала, но сейчас мне хотелось услышать правду, а не отдаваться на волю эмоций. Я быстро сотворила на его пути преграду из энергетических потоков воздушной стихии, показывая архимагу, что готова к серьезному разговору.
– Присматривал, – сказал архимаг Ашерро.
Невольно я поморщилась. Не люблю, когда за кулисами есть еще кто-то. Пусть даже и тот, кому я могу доверять больше остальных. В черных, словно сама ночь, глазах, отражающих все звезды Вселенной, читалось искреннее непонимание.
Я улыбнулась про себя – удивляться ему придется еще долго. Я давно не та, что прежде. Но сейчас речь не об этом. В первую очередь я должна понять, когда все пошло не так, как было задумано. Я должна найти того, кто посмел встать на моем пути. Прощать я давно разучилась.
– Ты ведь был там, когда я переживала последствия «поцелуя Марены». Почему ты не остался? – спросила я как можно небрежнее.
Я начала издалека. Не хотелось, чтобы он понял все вот так сразу. Может быть, со временем я и смогу рассказать. Но точно не сегодня.
Он ничего не ответил, только еще шире улыбнулся. Пока я смотрела в его глаза и думала о своем, он начал расплетать мою защиту.
Ладно, разговор может и подождать. Я прищурилась и отодвинула щит в сторону, давая ему знать, что вступать в пусть и шутливую, но все же схватку не намерена.
– Коварный, – сказала я и игриво ткнула пальцем в его торс.
Во взгляде черных глаз промелькнуло удивление. Затем Архан рассмеялся.
– Это я коварный? – сквозь смех спросил он. – Ну, знаешь ли… Это не я вышел замуж за архивампира по расчету, чтобы четырнадцать веков ждать момента и планировать великий план отмщения. В отличие от некоторых…
Архимаг схватил меня за запястье и притянул к себе. Он ласково улыбнулся и провел ладонью по моей щеке.
– В отличие от некоторых обворожительно опасных, – тут я получила легкий поцелуй, – чарующе прекрасных, – еще один поцелуй, – неимоверно стойких и очень сильных в своей воле женщин этого измерения.
Я невольно прикрыла глаза. Создатель, сколько же я ждала этих прикосновений! Мужские ладони прошлись по плечам и замерли, чтобы потом плавно двинуться по спине и опуститься на поясницу. Одним резким движением он прижал меня к себе совсем вплотную. Так, что я почувствовала все его желание.
Хотелось тонуть в этих ощущениях и забыться вновь, не вспоминая прошлого и не думая о будущем, но нужно прояснить хотя бы один, самый важный для меня вопрос. Я прекрасно помнила, что мягким Архан бывает только со мной, а потому предупредила сразу, чтобы потом не было больно ни мне, ни ему.
– Александр. Он помогал мне. – Я вспомнила все, что архивампир сделал для меня, и тон стал более жестким. – Помогал мне жить. Если бы не он, я бы точно сейчас не стояла здесь. И поэтому ты даже не приблизишься к нему. Ведь так, любимый?
Самый прекрасный воин всех моих грез помрачнел, но ничего не ответил.
Пришлось добавить:
– Ведь я права, великодушный архимаг Ашерро? Вы же настолько благородны, что позволили кучке магистров-недоучек проклясть себя аж целых девять раз! Так что вам стоит не трогать всего одну персону?
Руки Арха сжались в кулаки. Знала, что он разозлится, но выбора у меня не было. Я должна заставить его чувствовать себя виноватым, иначе он не оставит Александра в покое. Черные глаза потускнели, и сияние в них погасло. Лицо любимого стало еще мрачнее. И я понимала, о чем он думает. О тех самых магистрах. Да, я высказалась резко. Может быть, даже слишком, но слов не вернешь. Он молчал. Даже отодвинулся от меня на шаг.
– Если бы пришлось, я сделала бы это еще раз. Ради нас и всего этого мира. Не только я последняя в своем роду. – Я не смогла сдержать горькой усмешки. – Из двух зол я выбрала то, которое мне ближе, Арханиэлиус.
В его глазах читался немой укор. Я отвернулась, не в силах выдержать этого взгляда. Хотела, чтобы он почувствовал свою вину? Что ж, моя вина и вправду больше. Но я давно решила, что не буду сожалеть. В конце концов, их сердца остановились быстро и они не мучились. Я не настолько жестока.
– Так почему ты ушел тогда? – Я вернулась к прежней теме разговора. – Были причины?
Архимаг стихии земли коварно улыбнулся. В следующий миг пара веточек лианы обхватила мои запястья, и он смог окончательно расплести мой щит. Тот не мешал Архану прикасаться ко мне, тихонько сиял в стороне, но, видимо, желание превзойти меня хоть в чем-то укоренилось слишком сильно.
Что ж, я позволила. Ведь он все-таки мужчина. И так давлю на него, раз за разом доказывая, что всегда на шаг впереди. А тут – пусть и ничтожная, но победа.
– Я не хотел принуждать тебя, – тихо прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы.
Я точно знала, что он врет. Просто чувствовала. И не потому, что накануне мы наконец закрепили обряд единения на крови. Я и так достаточно успела его изучить.
– А вчера, что это было? – съязвила я в ответ.
Осадок в душе из-за того, что архимаг осуждал меня за прошлые поступки, все равно остался. Хорошо, что он не знал, что я еще натворила, пока он был в гранях. Я не вынесу, если самый прекрасный воин всех моих грез отвернется от меня навсегда. А что касается лжи – выясню, чем он занимался, и без его признаний.
Арх состроил серьезную мину.
– Вообще-то, если помнишь, обряд, – он взглянул на потухшую пентаграмму, – провела ты. А на самом деле мы уже давно женаты. Я и так долго ждал, когда ты соизволишь отдать свой супружеский долг, – он снова прижался ко мне всем телом, – но так и не дождался, – его рука плавно двинулась вдоль бедер, – поэтому решил вежливо попросить, вот и… – он выдохнул прямо мне в губы, – все. Попалась…
Я уже не так наивна, чтобы поверить ему и не понять, что он что-то скрывает. Но я не стала вырываться или противиться прикосновениям. Уж слишком долго я ждала этих слов и мечтала оказаться вот так близко к нему. Мне даже пришлось жить под одной крышей с архивампиром, потому что только он знал, как удержать во мне веру в то, что мое время еще придет. И я потянулась за поцелуем, проведя ладонями по черным рунам на шее архимага в надежде вновь почувствовать тепло мужского тела и забыться хотя бы ненадолго. Руки Архана скользнули по внутренней стороне бедра.
Когда он прижал меня спиной к стене, исполненный готовности продолжать, нас грубо прервали. Веселый голос магистра Азария Риуса раздался из глубины спальни, возвращая в суровую реальность.
– Слушай, может быть, позже зайдем? – сказал он Яну. – Смотрю, они тут немного заняты.
Ян молчал, потрясенно глядя на нас. Азарий же улыбнулся еще шире.
– Ну, ты же сам хотел, чтобы они подружились, – не унимался артефактор. – Вот они и… подружились.
Азарий толкнул брата в бок. Ян наконец пришел в себя.
– Весьма действенный способ, надо сказать, – сухо изрек эмпат.
Он рассеянно осмотрел давно потухшие и затертые следы обряда единения на полу спальни. В глазах промелькнуло подозрение.
Архан резко отпрянул от меня, и его потемневшие глаза угрожающе уставились на непрошеных гостей. Он ушел с балкона и закрыл за собой двери. Я осталась снаружи.
О Создатель! Как много они слышали? А если они все поняли?! Только не сейчас. Я еще не готова. Я успела проникнуться к ним симпатией, не хотелось бы убивать… снова. Быть Камелией, а не Лилит мне понравилось. Так жить значительно легче. И уж точно веселее.
– Разница в возрасте не мешает, нет? – продолжал издеваться Азарий.
В моей голове возник голос Архана: «Не входи. Пожалуйста». По телу разлилась приятная теплота. В первый раз мы воспользовались возможностями, которые дает обряд единения. Столько крови пролилось, столько жертв было принесено ради этого. Но теперь я могу не только чувствовать его, когда мы рядом, но и знать, что с ним, даже когда он далеко – вот истинная сила нашего союза.
Разговор мужчин продолжался.
– Да мы подумали, что она тебя до кипения уже довела, и решили вмешаться. Не ожидали, что вы можете быть заняты такими… – Ян выдержал паузу, – другими делами.
– Я обещаю ее не убивать, если это вас беспокоит, – заявил Архан.
– Вероника сказала, что ей вполне по силам начать обряд. Ждем вас на рассвете, – ответил Ян.
Послышались тихие шаги, хлопок закрывающихся дверей, потом громкий смех Азария, и наконец магистры Риус удалились. Не прошло и минуты, как раздался грохот. Я поспешно вошла в спальню. Одна стена треснула. Архимаг Ашерро пробил ее кулаком.
М-да, кажется, не только я изменилась за время нашей разлуки.
Заметив мое появление, он виновато улыбнулся и скрылся в дверях ванной комнаты. Я присела на край постели. Через несколько минут он вернулся и опустился на пол у моих ног.
– Не могу себя контролировать, когда думаю, что тебе могут причинить вред, – сказал он.
Арханиэлиус уткнулся головой в мои колени и обхватил их руками.
– Не думаю, что они притворялись, – попыталась я его успокоить. – Если бы действительно поняли, то не осмелились бы обнаружить себя. А раскинь ты предварительно охранную сеть, это вызвало бы еще больше подозрений.
Я ласково провела ладонью по его мокрым волосам. Знала, что это усмирит его гнев. Архан поднял голову и благодарно улыбнулся.
– Родная, – позвал он тихо.
– Да?
– Люблю тебя.
Я скользнула с кровати вниз и села рядом, прижимаясь к горячему и еще влажному телу. Он поцеловал меня в лоб и прижался щекой к моим волосам.
– Ты – вся моя жизнь, – ответила я.
Мужчина шумно выдохнул и крепко обнял меня.
– Знаешь, меня мучает еще один вопрос, – начала я.
Архимаг Ашерро снова нахмурился, ожидая продолжения.
– Какой?
– Когда мы проснулись, я подумала, что утро. А Ян сказал прийти на рассвете. Так как мы определим, когда рассвет, если у нас даже часов нет?
Архан рассмеялся, повалил меня на пол и устроился сверху.
– Думаю, пара часов у нас еще есть, – произнес он шепотом.
В глазах цвета черного жемчуга промелькнули огоньки предвкушения.
– На чем мы там остановились, моя прекрасная Лилит?
Его ладони снова прошлись по внутренней стороне бедер, и я быстро забылась, погружаясь в свой личный отдельный мир грез и наслаждения.
Через какое-то время пришлось напомнить в первую очередь себе, а потом и Арху, что круг четырех стихий и благополучие нашего измерения важнее. Хотя послабление мы себе все же сделали и путь до артефакта решили преодолеть не с помощью портала, а пешком.
Едва я ступила за стены родового поместья Ашерро, ощущение счастья улетучилось. Восемнадцать километров сплошного защитного плетения, возведенного Архом вокруг аллеи, сделали свое дело. Демоны скрывались за пределами защиты. Очень близко. Присутствие созданий сумрака напоминало, что мой путь все еще остается долгим и не очень приятным.
Я не смогла удержаться, чтобы не задать еще один очень интересующий меня вопрос:
– Ты сказал, что понял, кто я, лишь когда увидел со мной рядом Александра. Почему именно тогда?
Архан в удивлении приподнял брови.
– Почему? Да просто этот холодный циник не способен относиться к женщине так, как изобразил в моем присутствии, – усмехнулся он. – Я сразу понял, что он специально выводит меня из себя. И то, что именно ты этому причина, тут понятно любому. Не думаю, что ради кого-то еще он бы стал так напрягаться.
Теперь настало время удивляться мне.
– А чего тогда ты так взбесился? – не удержалась я от ехидства.
Самый прекрасный воин всех моих грез вмиг утратил всю веселость.
– А нечего прикасаться к моей жене.
М-да. Зря я затронула эту тему.
Я подняла голову, любуясь трехметровыми сводами магического ограждения.
– Чудная вышла у тебя аллейка.
И даже улыбнулась вполне искренне. Архимаг лишь тяжело вздохнул.
– Мог бы и раньше догадаться, что ты – это точно ты. Такое со мной проделывать только у тебя получалось. Но погрешил на гены рода де Алькарро. Зря. Ты у меня такая неповторимая, – меланхолично произнес он и остановился.
Поскольку он держал меня за руку, то и мне пришлось замереть.
– Зачем ты стерла себе память, Лилит? Ведь способов вернуться было предостаточно. К чему столько сложностей? Ты могла и погибнуть.
Черные глаза требовательно ждали ответа. Но я не могла рассказать ему. Пусть он лучше сохранит небольшую обиду в душе, чем узнает правду. Врать о подобном вот так, не подготовившись, я тоже не могла, поэтому промолчала.
Арханиэлиус еще несколько секунд пристально всматривался в мое лицо, потом тяжело вздохнул и пошел дальше, увлекая меня за собой. Весь оставшийся путь мы молчали.

Из-за отсутствия окон и наличия бронированных титановых дверей комната, где хранился артефакт – круг четырех стихий, – напоминала сейф. Освещенная десятками свечей, которые еле разгоняли полумрак, она выглядела неуютно. Атмосфера давила на сознание. А еще больше, чем атмосфера, на сознание давила Вероника. Девушка уже полчаса не решалась закончить церемонию активации артефакта, являющегося самой великой ценностью Альтерры.
Я помнила, как отец возвращался домой после такого обряда совсем без сил. Подробностей я не знала, потому что отец никогда не рассказывал, а доступа в закрытую библиотеку храма, где хранились все сведения о работе с артефактом, я так и не получила. Промедление было не только мучительным, но и опасным. Но об этом никто, кроме меня, не догадывался.
Вероника задавала семнадцатый по счету вопрос, и я еле сдерживалась, чтобы не рассказать ей, кто я есть на самом деле и что думаю об огненных архимагах в данный момент.
– А что будет потом?
Вероника напряженно наблюдала, как три из четырех частей круга сияют в соответствии со своей стихией, но не подходила ближе двух шагов. Положение спас Арх.
– Теоретически, когда сумрак уйдет, активность демонов должна снизиться. Те, кто низшего порядка, сами умрут. Те, кто среднего порядка, – это будет ваше занятие на ближайшие недели или годы. Высших, думаю, здесь нет, – ровным тоном, не теряя концентрации и не открывая глаз, ответил он ей. – Да и вы все равно не справились бы с ними. Так что…
Договорить ему не дали.
– Так что не могли бы вы, архимаг де Соррель, отложить ваши опасения и уже замкнуть этот чертов круг, – вмешался разозлившийся Даниэль.
По лицу брюнета текли капли пота. Он побледнел от начинающегося истощения. Вероника снова окинула артефакт скептическим взглядом золотисто-карих глаз. Еще немного помедлила. И когда я уже была готова запустить в нее как минимум торнадо, она протянула руку. Блондинка создала несколько потоков пламени, вливая их в камень. Четвертая часть круга наконец засветилась оранжевым, огненное сияние плавно перетекло к лазурно-бирюзовому, смешиваясь и добавляясь к серебристому, подхватывая в свой круговорот и стремясь раствориться в мерцающем черном.
Яркая вспышка, взорвавшая пространство, ослепила нас всех. Стены храма словно растворились.

Холодно. Вокруг белый туман. Я огляделась, пытаясь осознать, что произошло. Круга нет. Стен храма тоже нет. Я как будто в пустоте. Но это не грани. По крайней мере, я не ощущаю, что это грани. Бездна огненная, где я на этот раз?!
Неопределенность нарушил равнодушный мужской голос.
– Последняя из рода де Алькарро, – сказал кто-то. – Я не могу забрать тебя. А жаль. Ты мне понравилась.
Вокруг все так же никого, такое ощущение, что голос одновременно повсюду и нигде.
– Значит, заберу второго по силе. Ты можешь вернуться в свое измерение.
Вот теперь я определила. Голос звучит в моей голове. Странно. И очень неприятно.
– Как это понимать? – спросила я вслух недовольным тоном.
Но ответа не получила.

Ослепляющее сияние исчезло, уйдя за пределы храма. Я упала на колени, не чувствуя своего тела. С трудом сфокусировала взгляд и осмотрелась. Вероника лежала на полу, глаза закрыты. Даниэль отчаянно хватал ртом воздух.
Догадаться, почему не забрали меня, не трудно. Спасибо Самаэлю. Но вот почему вообще кто-то решил забрать одного из нас, я не поняла.
«…Заберу второго по силе» – так и звенело в моей голове.
Я снова огляделась и только теперь осознала, что архимага стихии земли нет. Арха нет. Это его забрал тот, кому принадлежал голос.
– Где? – просипела я. – Где он?
Огромные двери распахнулись. Комната наполнилась магистрами и целителями.
– Где он? – спросила я у вошедших.
Все молча смотрели по сторонам, оценивая обстановку. Кажется, их тоже интересовал ответ на мой вопрос. Я кое-как поднялась на ноги.
– Где Арханиэлиус? – спросила я снова.
Я не ждала ответа. Я знала, что у них его нет, но я должна говорить, иначе удержаться в реальности будет еще сложнее. Азарий подошел ближе, грустно улыбаясь мне. Магистр-целитель Итар Ветсер склонился к Веронике. Тяжелые ладони старшего из братьев Риус коснулись меня, поддерживая. Первый солнечный лучик, проникший сквозь распахнутое настежь окно в коридоре перед входом в сокровищницу, бросил блик на мою одежду. Я сделала шаг вперед. В глазах потемнело.
– Где он? – повторила я.
Но в этот раз не помогло.
– Камелия?
Я слышала свое имя, произнесенное встревоженным Азарием. И я хотела ответить ему, но моя персональная тьма подобралась еще ближе и приняла меня в свои объятия, унося из реального мира.

Глава 2. Предел каждый ставит себе сам

Когда я попыталась открыть глаза, меня ослепили солнечные лучи. Пахло жареным мясом, доносились веселые голоса и смех.
«Значит, заберу второго по силе. Ты можешь вернуться в свое измерение», – словно молотом по наковальне, стучало в моей голове снова и снова.
Он забрал его. Я уверена, потому что чувствую: в этом мире его нет. Если его нет здесь, вопрос – куда его забрали? И кто?
Я прошептала снимающее боль заклинание, добавила еще парочку бытовых и быстро привела себя в порядок. И как я последние полгода обходилась без знаний теории магии? Я переоделась в стандартную форму своей стихии. Спасибо Авроре, которая в свое время позаботилась, чтобы у меня таких одеяний был не один десяток.
«Солнце. Значит, все получилось. Это хорошо. Арханиэлиуса нет – это плохо. Но я разберусь. Я прошла все эти испытания не для того, чтобы вот так глупо потерять смысл своей жизни. Сначала надо найти Веронику и Даниэля и спросить, что случилось с ними, может, этот странный голос сказал им что-то, что поможет в поисках», – размышляла я, стремительно преодолевая расстояние от своей спальни до главного входа в академию.
Перед центральным корпусом академии стояли столы, украшенные белыми лилиями, чуть поодаль на тлеющих углях жарилась баранина. В безоблачном небе весело чирикали птицы. И даже охраны на привычных местах не было. Как и защитного контура. Вероники или Даниэля среди присутствующих я тоже не увидела.
При моем появлении люди, до этого беззаботно отдыхавшие, замолчали и все как один вытаращились на меня.
Как мило. Давно не чувствовала себя центром Вселенной.
– Что здесь происходит? – спросила я.
В наступившей тишине голос разнесся, словно гром.
– День летнего солнцестояния, – повернулась ко мне одна из адепток магистра Риуса.
Девушка с черными как смоль волосами до пояса стояла передо мной уже не в мантии, а в боевой форме с фиолетовыми рунами. Некромант, закончивший обучение.
Вот это да. Сколько я была в отключке?
– Камелия, – послышался за спиной голос Азария. – Ты вернулась.
Я обернулась и даже слова не успела произнести, как магистр крепко обнял меня. Из-за его спины я еще раз окинула взглядом присутствующих. Только теперь заметила в их глазах радость. Так вот почему они так уставились!
– Что значит «вернулась»? Где остальные архимаги? – спросила я.
Грусть проскользнула во взгляде темно-карих глаз, хотя Азарий улыбался.
– Вероника и Даниэль все еще не пришли в себя. Ты первая, – ответил он.
– А архимаг Ашерро? – спросила я, боясь услышать ответ.
Честно говоря, надежда, что у меня просто сдвиг по фазе на почве патологического страха потерять любимого и на самом деле с Арханом все в порядке, еще была. Но Азарий молчал. Некромантка отвела глаза и ушла. Значит, мне не показалось.
– Вы искали его?
– Да, Камелия. Искали, – ответил Азарий.
– И?..
– Не нашли, – виновато закончил он.
– Так за какую бездну вы тут прохлаждаетесь?!
Я чувствовала, что эмоции вот-вот выйдут из-под контроля. Маги, тихонько разговаривающие между собой, развернулись ко мне и приняли боевую стойку. Я разозлилась. Они меня боятся, а значит, есть причина. Возможно, они знают, что произошло, и уверены, что я буду от этого не в восторге.
– Камелия, его нет, – сказал Азарий. – Смирись.
Что?!
– Повтори.
Я разозлилась еще больше.
– Его нет нигде, – растерянно сказал Азарий.
– Архимаг не может просто так взять и исчезнуть, – не унималась я. – Я знаю, что он жив. Только не могу понять, где он. Думаешь, я смирюсь? А может, ты знаешь что-то, чего не знаю я? Так скажи мне, магистр. И лучше побыстрее.
Я сжала кулаки так сильно, что от ногтей остались следы.
– Мы не знаем, что произошло, Камелия, – услышала я голос Яна. – Правда.
Магистр Риус-младший стоял за моей спиной, сложив руки на груди, и задумчиво разглядывал меня темно-карими глазами. Сдается мне, размышлял он о том, что я вытворяю. Это мне тоже не понравилось. Я почувствовала, как гнев переполняет меня и руны начинают движение вдоль вен.
– Ты должна успокоиться, – миролюбивым ласковым тоном добил меня Ян.
Магистр приблизился ко мне вплотную. Небо потускнело и затянулось тяжелыми грязно-серыми тучами. Где-то вдалеке вспыхнула молния. Погода как будто отражала состояние моей души.
– Ты должна успокоиться, Камелия, – повторил и Азарий.
Только теперь я заметила, что на ладонях выступила кровь. Это немного отрезвило меня. Совсем немного.
– Я должна знать, где он. И должна знать, почему вы ничего не сделали. Сколько времени прошло?
– Мы понимаем, но… – начал было Ян.
Я перебила его. Слушать, что они там понимают и чего желают, мне совсем не интересно. Интересует меня только одно: где Арх и почему его никто не ищет.
– Даже адская бездна не понимает меня! – дала я волю своему гневу. – И вам не понять!
Ян отступил на шаг. Молнии в небе вспыхивали одна за другой, сопровождаемые оглушительными раскатами грома.
– Вам вообще понимать ничего не нужно, – проговорила я тихо и злобно.
Первые капли дождя упали мне на лицо.
– Вам лишь необходимо помочь мне найти архимага Ашерро.
Дождь превратился в ливень, заливая столы, цветы, быстро потухшие угли и готовящуюся еду. И я была рада этому, потому что огромные, бьющие по лицу капли стекали, перемешиваясь с моими слезами. И я могла сделать вид, что не сломалась, как и обещала себе когда-то. И только когда все укрылись в стенах академии, потому что гроза превратилась в ураган, бушующий так же, как в моей душе, я позволила себе упасть на землю и рыдать, обхватив руками колени. Не знаю, что злило меня больше: то, что самого прекрасного светловолосого воина всех моих грез нет, или то, что остальным глубоко плевать на это.
Я просидела так где-то около часа, пока не смогла вернуть себе былую рассудительность. И тогда я решилась дать понять всем, кто я есть на самом деле. Если точнее – перестать отрицать, ибо после моей выходки только совершенно тупой не догадался бы, почему я себя так повела.
Я открыла сияющий серебристым светом портал и сделала шаг прямо в гостиную двухэтажного коттеджа из красного кирпича в пригороде второго по значимости города самой близкой мне страны из всех, где я жила когда-то. Досадуя, что Тимура нет, несмотря на то что в его часовом поясе сейчас глубокая ночь, я уселась на диван, мрачно уставившись на входную дверь. Так я прождала полчаса. Терпение кончилось.
«А вдруг он вообще домой сегодня не придет?» – ехидничал мой как всегда не к месту проснувшийся внутренний голос. Хорошо, что шум подъезжающей «Audi Q7» заставил его заткнуться. К моему удивлению, Тимур вошел не через минуту, как обычно, а через все пять. И я удивилась еще больше, когда увидела, что он не один. Светленькая шатенка, очень молоденькая, худенькая и невысокая, не прерывая поцелуев, захлопнула дверь и начала раздевать своего партнера.
Меня удивило не то, что у мужчины есть личные потребности, а то, что девочка была простой смертной. Теперь, когда я вспомнила прошлое и знала, кто он на самом деле, я откровенно поразилась, как он может настолько контролировать свою вторую ипостась.
Я улыбнулась и щелкнула выключателем. В небольшой гостиной вспыхнул свет. Девушка ахнула и спряталась за спину Тимура, пытаясь надеть уже наполовину снятую кофточку.
– Доброго времени суток, – очень спокойным, рассудительным голосом нарушила я тишину.
Не знаю, о чем подумала стремительно краснеющая девушка, но я просто хотела дать понять, что они здесь не одни. Тимур тяжело вздохнул и поправил футболку.
– Ален, радость моя, подожди в машине. Я скоро, – ласково, словно с ребенком разговаривая, попросил ее Тимур.
– Ну зачем же? Пусть на кухню идет, – гуманно предложила я.
Ведь это я здесь непрошеный гость.
Алена с надеждой посмотрела на него. Он сурово глянул в ответ. Девушка слегка подрагивающими руками взяла ключи от автомобиля и вышла. Тимур тяжело вздохнул еще раз, с сожалением проводив ее взглядом.
– Привет, – лучезарно улыбнулась я ему.
Брюнет поморщился. Наверное, вспомнил нашу последнюю встречу, когда я прокляла его и оставила лежать на голой земле прямо у дороги.
– Совсем не безобидная, – вымученно улыбнулся он в ответ, подтверждая мои догадки. – Добрый вечер, маленький архимаг.
– Я уже подросла, – мрачно ухмыльнулась я и добавила холодно-пренебрежительным тоном: – На пятнадцать веков подросла.
Мужчина снова тяжело вздохнул. Печально улыбнулся своим мыслям. С сожалением посмотрел на дверь, за которую вышла Алена.
– Даже так, – рассеянно произнес он и вдруг елейным, очень заинтересованным тоном спросил: – Мой друг еще жив?
Ответа дожидаться он не стал. Прошел на кухню, включил там сначала свет, а затем кофеварку.
– Жив. Только я не знаю, где он. Его забрали, – тихо сообщила я цель своего визита.
Слова отозвались болью. Тимур вернулся в гостиную, ожидая продолжения.
– Мы замкнули круг. Кто-то забрал его. Я не знаю кто, не знаю почему и не знаю куда. Знаю лишь, что он жив.
– Что я должен сделать?
Изумрудные глаза сверкнули.
– Ты говорил, что многие готовы пойти за мной. Я сделаю так, что Альтерра станет добровольным объединением суверенных государств, которым будет управлять избранный кесарь. Твоя задача – сделать так, чтобы все князья хотели видеть кесарем Арханиэлиуса Ашерро.
– Я понял. Мне нужно три дня. Я все сделаю, Ками.
Он присел рядом со мной. Вытянул ноги и облокотился на спинку. Протянул руку и обнял меня, прижимая к себе. Я склонилась к его плечу и прикрыла глаза. Действие заклинания заканчивалось, и я вновь почувствовала усталость и недомогание.
– Я знаю. Ты хороший друг.
Тимур подоткнул мне под спину диванную подушку.
– Ты отдохни пока, а я кое-что улажу, хорошо?
Он встал, и его тепло покинуло меня. Зато теперь открыть глаза стало значительно легче.
– Нет. Я должна идти. У меня еще много дел. – Я с легкой грустью улыбнулась Тимуру. – Я думаю, кланы вампиров, оборотней и темных эльфов тебе не откажут. Ты просто скажи им, что это моя личная просьба. Три клана – уже неплохо, тебе останется уговорить еще семнадцать.
Я сделала вдох поглубже, собралась и открыла портал.
– Шестнадцать. Мне осталось уговорить еще шестнадцать, – услышала я его голос.
Ну да, я забыла, что он и сам князь. Ответить не успела. Сияние моей магии, расторгающей пространство, уже перенесло меня в мой следующий пункт назначения.
Шагая по темным пустым коридорам нижних ярусов храма четырех стихий, я понимала, что идти туда – не лучшая идея, но мне было уже все равно. Если не смогу найти ответы, все, что я делала и к чему стремилась, – напрасно. Нет архимага Ашерро – нет и будущего. Причем не только у меня. У всего измерения. Моя цель – закрытая библиотека в подземной части здания. Волею судьбы теперь я наверняка знаю, что конкретно искать для того, чтобы мой союз с Архом стал легальным для альтеррцев. Возьму эту информацию и заодно поищу архивы по проведению прошлых ритуалов замыкания круга.
Повернув в последний коридор подземелья, я понадеялась, что на пути не встречу никого. Конечно же, надежда не оправдалась. У десятиметровых двойных дверей, сплавленных из чугуна и защитных боевых заклинаний, меня ждал магистр Азарий Риус. Лицо у него было такое, словно я на час опоздала на свой рабочий пост, а он тут как минимум отдел кадров.
– Доброй ночи, магистр Риус, – вежливо поздоровалась я.
Я осталась абсолютно спокойной, но приготовилась выставить щит и создать отражение для самого сильного проклятия, на какое только способны магистры, одновременно и без промедления.
– Доброй ночи, архимаг де Алькарро, – поздоровался и он.
Он все еще стоял у стены боком ко мне. Из такой позы атаковать бессмысленно. Значит, пока нападать не собирается. Это уже неплохо.
– Помочь? – спросил магистр.
Он равнодушно скользнул взглядом по тяжеленным дверям библиотеки. Осознавая, что дала ему повод к нападению, я ответила прямо:
– Я и сама справлюсь. Без чьей-либо помощи. Как и всегда.
Если он хотел когда-либо убить меня или это желание появилось только что – неважно, пусть или сделает это сейчас, или уже встанет на мою сторону. Мне позарез нужны союзники.
Азарий вежливо склонил голову и активировал открывающий механизм, расплетая заклятия в определенном порядке.
– Я все равно помогу, – пояснил он.
Азарий никогда не отличался глупостью. Возможно, он понимает, что для него бой со мной не будет равным, следовательно, снятие защиты еще не доказывает его лояльности. Во всяком случае, поворачиваться спиной точно не стоит. Но и щиты выставлять пока рано. Жестом указательного и среднего пальцев левой руки я открыла двери после того, как Азарий закончил колдовать. Не без удовольствия заметила, как округлились от удивления его глаза, когда он увидел, с какой легкостью я сдвинула многотонную преграду, с которой обычно приходилось управляться минимум восьми магам.
– Как давно ты понял? – спросила я.
Я прошла вперед и остановилась на пороге, чтобы раскинуть поисковую сеть.
– После сегодняшней твоей истерики только адепты-первокурсники, которые еще не сдавали экзамен по средневековой теории боевой магии, не поняли, – усмехнулся Азарий.
Магистр наспех соорудил несколько пульсаров и раскидал их по воздуху. Теперь освещение у нас есть. Я закрепила защитный контур и привязала его к сети по всему периметру библиотеки на случай незваных гостей.
– Ты не ответил на вопрос.
Он слегка растерянно улыбнулся и оглядел высокие каменные стеллажи, покрытые слоем многовековой пыли и местами даже плесени. Полки, хранящие всю историю Альтерры, возносились в непроглядную даль к мрачным сводам скального потолка. Я точно знала, что он здесь, как и я, впервые. Если бы я не была настолько измучена, наверное, тоже бы любовалась видом.
– Честно говоря, я понял это в тот момент, когда ты вернула его. Я ведь все-таки артефактор, не забыла? – наконец ответил Азарий.
– Не забыла. Просто не думала, что ты настолько талантлив.
Да, я прекрасно понимала, что сейчас вынуждаю его разозлиться. И делала это специально.
– Я тоже, признаться, не ожидал в терзаемой приступами паники и депрессии девчонке увидеть самого сильного архимага Альтерры за последнюю пару десятков веков. – Азарий добродушно улыбнулся, не поддаваясь на провокацию.
Как известно, род Риус всегда был предан изначальному ковену магов. Я уже молчу про то, что сама лично казнила его предка, а потом вдобавок еще и заточила его дух в свой артефакт. В свете всего этого его лояльность ко мне более чем сомнительна, поэтому я задала новый вопрос:
– Почему ты не с ними?
Мы дошли уже почти до конца библиотеки.
– Мои родители, как все в предыдущих поколениях, жили этой ненавистью. Я не хочу так жить, – ответил он.
Старший из братьев Риус опустил руку в карман. Я сплела щит, отвернулась от магистра и свела ладони, закрыла глаза. Сосредоточилась на концентрации озона в воздухе в ожидании нападения. Если Азарий решит применить проклятие, то моя стихия даст мне знать об опасности.
Магистр все еще стоял за моей спиной, но ничего не происходило. Я двинулась с места, потушив серебристое плетение в руках так, чтобы магистр не увидел, что я плела себе защиту. Я миновала еще четырнадцать рядов. Азарий шел следом. Я не обернулась ни разу. Пусть знает, что я его не боюсь, или думает, что я ему доверяю. В любом случае марионетка – это теперь не про меня.
Наконец мы достигли площадки из искусно подобранных необтесанных камней. Посреди нее стоял предмет, из-за которого я и пришла сюда, накрытый белым покрывалом. Предмет, который дает ответы на все вопросы, если уметь их правильно задавать. Зеркало временных отражений. Собственность моего рода. Еще одна вещь, которую забрал у нас ковен.
– Оно не работает, – сказал Азарий.
Он наступил на край ткани, укрывавшей зеркало. Одно движение – и покрывало упало на пол.
– Зеркало разбили во время битвы между магами стихий при храме. Аврора приложила огромные усилия в свое время, чтобы собрать осколки. Но одного все равно не хватает, так что активировать его ты не сможешь в любом случае, если, конечно, у тебя нет с собой этого маленького осколка.
Он хитро прищурился. Я раньше видела этот взгляд. Так он смотрел на меня во время наших совместных тренировок, когда точно знал, что он уже победил в схватке. Я сделала вывод, что он совершенно точно знает, что осколка у меня нет.
Тем временем он снова опустил руку в карман. И вот теперь я осознала еще кое-что. Я поняла, почему он такой довольный и почему без опаски пошел следом за мной – ему есть чем доказать свою нужность мне.
– Но ведь ты сейчас мне его отдашь, правда?
Азарий заулыбался и выдвинул свои требования:
– Если ты ответишь на некоторые вопросы, архимаг Лилит де Алькарро.
Он вытащил небольшой треугольный бумажный сверток, показывая, что его слова – не пустой звук. Я удивленно вскинула бровь, скрестила руки на груди. Приготовилась слушать.
– Например, каким образом тебе удалось дожить до этих дней? – Магистр начал аккуратно разворачивать обертку. – Нет, подожди. Не говори. Ответ на этот вопрос я почти уверен, что и сам знаю.
Он слегка прищурил глаза, насмешливо взглянув на мое кольцо с ониксами и алмазами.
– Сила тридцати двух духов принесенных тобою в жертву магистров дает тебе возможность оставаться такой же молодой и сильной, – сказал Азарий.
Я еле сдержала улыбку. Вечная жизнь с помощью жертвоприношений? Создатель, как ему такое могло в голову прийти?!
– На самом деле меня отдачей задело, – разочаровала я магистра.
Да, я нагло врала, но выбора не было.
– Поскольку обряд единения между мной и Ашерро был начат, то его душа ушла в грани, а мне удалось остаться в сознании, под слегка подправленным стандартным заклинанием стазиса. Арханиэлиус перетянул большую часть эффектов на себя, давая возможность мне оставаться в реальности.
Создатель, что за бред я несу?! Надеюсь, получилось убедительно.
– Это тебя удачно задело, – разочарованно вздохнул Азарий, – а жертвоприношения тогда к чему?
Значит, поверил. При упоминании о жертвах к горлу подкатил комок. Легко думать о том, что не будешь сожалеть, пока не видишь точно такие же глаза, как у того, кого убила. Точно такие же глаза, какие снились не одну сотню ночей.
– Я не хотела, чтобы все вышло так. Они не оставили мне выбора, – как можно равнодушнее ответила я. – Просто я решила, что уж если так получилось, их души пригодятся мне. Хотя бы для того, чтобы исправить то, что они успели натворить перед смертью.
Магистр горько усмехнулся, соглашаясь, и протянул мне небольшой осколок стекла. Кусочек зеркала переливался по краям серебристым свечением, еле уловимым для глаза.
Я приняла дар и поставила его на место. Затем спаяла своей энергией зазоры между вставленными осколками, и зеркало засветилось по всей поверхности, а не только по краям. Теперь артефакт рода де Алькарро к использованию готов.
Азарий опустился на пол, приняв позу лотоса, и стал терпеливо ждать продолжения.
Прижав обе ладони к заветной глади, я сконцентрировалась на создании образа Архана, но ничего не произошло.
– Ты уверена, что помнишь, как им пользоваться?
Я отвлеклась, и меня выбило из настроя, давшегося мне и так с большим трудом. Половина моего резерва тут же ушла в зеркало, пьющее чужую энергию, если не следить за установившейся связью.
– Бездна адская тебя разбери по атомам!
В приступе негодования я пнула обсидиановую раму, в которую был вставлен артефакт со склонностями к энергетическому вампиризму, и отсоединила свое сознание. Если я допущу промах еще раз, то останусь абсолютно беззащитной в самом центре клоаки, которая только и хочет убить меня. Но смогу ли я вернуться сюда – тоже еще вопрос.
Создатель, как мне теперь поступить?!
Азарий невозмутимо следил, как я меряю шагами пол перед артефактом.
– Так почему ты столько ждала и зачем стерла себе память?
Бездна! Не до расспросов мне сейчас.
Магистр, видимо, моего мнения не разделял и с нетерпением ждал ответа. Я сделала еще несколько кругов перед зеркалом. Азарий все так же не отводил от меня взгляда темно-карих глаз. Пришлось ответить.
– Я была вынуждена стереть память дважды. Сначала чтобы создать чистый лист для заполнения воспоминаниями той, кто должна была стать графиней Камелией Деверо, внезапно обнаруживающей способности к управлению воздушной стихией. Потом я потратила больше года на то, чтобы в памяти всплывали лишь те знания, которые подтверждали бы, что я всего лишь далекий потомок рода де Алькарро, но при этом помогли бы мне выжить.
Кажется, в моих глазах даже загорелись огоньки азарта, как только я озвучила некоторые фрагменты своего тщательно продуманного плана по возвращению на Альтерру, удачно уходя от вопроса о том, почему я сделала это именно сейчас, а не раньше или позже. Похоже, на магистра Риуса это произвело впечатление – он широко улыбнулся, и в его взгляде я прочитала глубокое уважение ко мне как к персоне, умеющей добиваться поставленных целей. Поэтому я продолжила:
– Архивампиры очень помогли мне. Видел бы ты лицо Катарины, когда она узнала, что ей придется переписывать все мои дневники, чтобы почерк был другой.
Тут я даже улыбнулась. Азарий протянул мне руку, жестом призывая сесть рядом. Я немного удивилась, но выполнила его просьбу.
– Конечно, даже весь мой резерв не сравнится с тем, что ты только что потеряла, но, думаю, этого хватит для еще одной попытки, – пояснил он.
Маг-артефактор взял меня за руки и передал почти всю свою энергию. После он прикрыл глаза. Знаю, что усталость в такие моменты накатывает большой стремительной волной.
Я была ему очень благодарна. За все. Поэтому следующий вопрос задала не чтобы убедиться в его лояльности, а просто из любопытства:
– Почему ты помогаешь мне?
Азарий вновь улыбнулся:
– Я же говорил, что устал от ненависти.
– Да, я помню, но можно было просто не вмешиваться, а ты принял мою сторону. Так почему?
Командующий магами, специализирующимися на артефакторстве, с силой сжал мои ладони и чуть склонил голову набок, наконец открывая глаза.
– Я хочу, чтобы ты выиграла эту войну. Только тогда она закончится.
Его взгляд отражал всю глубину понимания моей боли от ноши, насильно взваленной на меня. Было очевидно, что он надеялся на меня. Буря эмоций, бушевавшая в его душе, убедила меня действительно поверить ему.
Бездна, обидно-то как. Я вспомнила демонов, которых сама же на себя натравила, – если бы знала, что на Альтерре остались в живых лишь такие, как он, не стала бы так усложнять себе жизнь.
Пока я размышляла о своем, Азарий поднялся и подошел к зеркалу. Осмотрел его, а затем повернулся ко мне.
– Что-то блокирует доступ к отражению места, где находится Ашерро. Не ищи его, все равно не справишься. Ищи что-то, что поможет найти его.
«Ищи что-то, что поможет», – эхом отозвались в моей голове его слова.
Что мне искать?
На неодушевленные предметы зеркало не реагирует, а кто может быть рядом с ним, я пока не знала, поэтому сосредоточилась на поисках Рейвен, чтобы она помогла мне с другой моей насущной проблемой.
Холодная тьма сошла с поверхности и ударила по мне опустошающей бесконечностью и безысходностью. Я пошатнулась, но удержалась на ногах и успела разорвать связь до того, как потеряла бы контроль окончательно, подчиняясь хлынувшей темноте.
– Она умерла, – вслух сказала я, не веря собственным словам.
Магистр Риус непонимающе уставился на меня.
– Кто она?
– Я покажу, – пояснила я.
Пришлось опять соединить сознание с зеркалом, ведь если просто расскажу, он не поверит. На этот раз зеркало послушно приняло мой эмоциональный импульс и отразило прошлое, которое я хотела видеть.

Освещенный лишь свечами, расставленными прямо на полу, огромный тронный зал. Неимоверно красивые фрески из красного, розового, желтого и белого золота, покрывающие грифельно-серые стены и пол. Единственный предмет мебели – отлитый из золота и угольно-серого металла, напоминающего закаленное стекло, трон со спинкой, возвышавшейся на три метра. Разговор правителя и склонивших перед ним в почтении головы четырех магов разносился эхом далеко за пределы зала. 
– Я исполню вашу просьбу, – великодушно объявил свое решение правитель этого мира. – И приму вашу жертву в знак оплаты моей доброй воли. 
Все четверо преклонили колени, когда в зал вошли четыре женщины в длинных платьях простого покроя. Лица скрывались под капюшонами. Лишь длинные волосы цвета самой темной ночи у первой, раскаленной меди у второй, глади морского простора у третьей и серебристых облаков на безмятежном небе в самый светлый день у четвертой выбивались наружу. 
– Пусть ваш мир будет процветать так же обильно, как ваша щедрость, Прайм Далерион, – сказал один из магов. 
Прайм Далерион благосклонно улыбнулся. 
– Сейиды обладают стихийной магией, она поможет вам замкнуть артефакт, который рассеет сумрак в вашем мире. Вы лишь должны доставить артефакт и женщин в центр континента, нуждающегося в помощи. Каждая из них обладает способностью к стихийной магии: водной, воздушной, огненной и земной. Расположите их так, чтобы каждая стихия оказалась в той части круга, где ей и место. В тот момент, когда стихии сольются с кругом, он будет замкнут раз и навсегда. Только Создатель и его Паладины имеют силу, способную уничтожить поселившуюся стихию. Вам более не придется вести войну с демонами… 

Видение было длительным и отняло у меня много физических сил, ведь если зеркало не берет магическую энергию, оно принимается за здоровье человека. Наверное, именно поэтому мама запрещала мне в детстве играть со столь опасной игрушкой. Но мама ушла, и детство кончилось, а потому, как бы мне ни было плохо, я должна продолжить.

На берегу Яванского моря в легких сандалиях, каких на Земле не носили со времен Римской империи, на белом раскаленном песке стоял мужчина. Широкоплечий, невысокого роста, с легкой рыжиной в коротких волосах и короткой щетине на лице. Он ударил по своему оппоненту сокрушительной морской волной. 
Второй – высокий, худой, черноволосый маг ответил песчаным ураганом, а первый призвал вскружиться в защитную стену западный ветер, так вольно гуляющий в этих местах. Бой стихий. Смешанных стихий. 
Миниатюрная брюнетка, появившаяся в самый разгар битвы, осторожно сделала шаг в сторону деревьев, чтобы укрыться от взглядов, и споткнулась о женское тело. Бледная девушка с лиловыми волосами едва дышала. 
Брюнетка активировала артефакт на своей руке и поделилась жизненной силой. Девушка пришла в себя очень быстро и, едва открыв глаза, попыталась вернуться на пляж, где все еще шла битва между двумя мужчинами. Но та, которая ее нашла, не позволила. 
– Кто ты? – спросила недавно пришедшая в сознание. 
Собеседница довольно улыбнулась и, сохраняя в тоне вежливость с нотками холодного пренебрежения, обратилась к ней с теми же самыми словами, только сделала акцент не на «кто», а на «ты». 
– Кто ты? 
– Рейвен, – опешила девушка. 
– Откуда? 
– Алнаир, – осторожно ответила она. 
На берегу взорвался очередной тайфун из воды, ветра и песка. Обе невольно обернулись. 
– А они тоже? – спросила брюнетка. 
Девушка кивнула и попыталась встать. Но не смогла. И допрос продолжился. 
– Из-за чего драка? 
Алнаирийка слегка покраснела. 
– Ты из Алнаира? – задала Рейвен встречный вопрос, вместо того чтобы отвечать. 
– Я из этого измерения. 
Алнаирийка с подозрением покосилась на руны на теле молодой женщины и прищурила миндалевидные глаза. 
– Неправда, – сказала она. 
– А предки с Альтерры, – поправилась тут же вторая. 
– А! Те, что в сумрак погрузились. 
Рейвен рассеянно провела рукой по волосам, откидывая пряди с лица, и улыбнулась открыто и доброжелательно. 
– Мужчины – кто они тебе? – снова стала задавать вопросы обладательница рунических отметок. 
– Бажен – мой брат, а Замир… – Рейвен печально вздохнула и помрачнела. – Мы хотели уйти, но брат нашел нас. Может, ты вмешаешься? 
Собеседница скептически оглядела бушующий ураган вокруг двух алнаирийских магов. 
– Ну нет. Лучше подождем, пока они резерв исчерпают. Потом можно и вмешаться. 
Девушка кивнула. Рыжий маг призвал огонь и обрушил водопад кипятка на врага. Брюнет не остался в долгу и, закрывшись от воды воздушным щитом, направил в ответ град из затвердевшего песка. 
– А что, на Алнаире все обладают сразу четырьмя стихиями? – задумчиво спросила та, которая была с Альтерры. 
Бажен огненным столпом разъединил воздушный купол, позволяя воде пробиться к противнику, а Замир попытался потушить пламя песчаным ураганом. Обе женщины залюбовались сценой. 
– Да. Красиво, правда? – чуть помедлив, все же ответила Рейвен… 
Решив, что этого более чем достаточно, я прервала связь между все еще голодным зеркалом отражений и почти совсем ослабевшей мной и повернулась к остолбеневшему от изумления Азарию.
– Насмешка судьбы: я пятнадцать веков искала живое доказательство того, что маги могут обладать способностями к управлению всеми четырьмя стихиями, и это не мешает им замыкать круг, рассеивая сумрак, – горько усмехнулась я. Из-за слабости в ногах пришлось схватиться за стеллаж. – А обнаружила совершенно случайно. После того как найду архимага Ашерро, я отправлюсь в Алнаир и приведу сюда живое доказательство моей правоты.
Я прикрыла на мгновение глаза, пытаясь вернуть голове ясность. Воздух вокруг нас начал сгущаться, сильно запахло озоном, и защитный контур дал знать, что мы не одни.
Пространство озарилось новым видом магии. Огненные шары один за другим образовывались в руках властительницы стихии и возносились вверх, светя ярко, словно солнце в ясный полдень.
– Я пойду с тобой, – услышала я голос Вероники.
Девушка была бледна и еле держалась на ногах. Но при этом вид у нее был более чем решительный.
– Сначала я найду архимага Ашерро. – Я постаралась говорить как можно спокойнее. – Одна я в закрытый мир не пойду.
Я понадеялась, что это весьма весомый аргумент и она согласится. Объяснять ей, что Арх для меня важнее всего на свете, как-то не хотелось. Судя по моим ощущениям, ее еще не было, когда я говорила про пятнадцать веков поиска. А пока с меня хватит и Азария.
– Мы уже потеряли Аврору. Теперь, как я понимаю, потеряли и Арханиэлиуса. Если ты отправишься искать его, мы можем потерять и тебя. Я не могу допустить этого. – Она говорила уверенно и ровно, хотя далось ей это с огромным трудом. – Мы обязательно разберемся с этим, но позже. Наша первоочередная задача – безопасность измерения, поэтому нужно разобраться с кругом стихий. Если для этого требуется посетить Алнаир, значит, я пойду с тобой.

Глава 3. Мое временное постоянство

Черный «Toyota Land Cruiser Prado» свернул с главной дороги в узенький переулок. Дорога, засыпанная гравием, еле скрывающим колдобины, оставляла желать лучшего, причем не только тем, кто ездит по ней.
– Бездна, может, им тут асфальт положить? – ворчал Александр.
Он резко повернул руль вправо, чтобы объехать очередную яму.
– Тебе никогда не понять, – усмехнулась я. – Это неотделимая часть местного шарма.
– Ага, – отозвался мой единственный верный друг. – То-то ты стала еще более стервозной после того, как прожила в этой стране шестьсот лет.
Я скривила губы. Александр довольно хмыкнул.
– Не завидуй.
– Ну что вы, графиня Деверо. Как можно, – ответил Александр и мрачно добавил: – Было бы чему.
Внедорожник наконец добрался до цели, и архивампир вдавил педаль тормоза, меняя положение рукояти рычага переключения на коробке передач. Затем глава клана вампиров опустил руки на руль, помолчал.
– Ты не пойдешь в это проклятое измерение, Камелия.
Он развернулся ко мне и выжидающе приподнял бровь. Руки, сжимающие руль, побелели от напряжения.
– Вообще-то, это Альтерра – проклятое измерение, и то, откуда сумрак появляется, – тоже проклятое, а вот Алнаир как раз самый нормальный, – мягко возразила я.
Не подействовало. Скорее наоборот.
– Оттуда живым никто не возвращался уже давно, – ответил он.
– Может, им так понравилось, что они остались? – съехидничала я.
– Не будь ребенком, – услышала я строгий отеческий тон. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Это не лучшая идея.
Я ничего не ответила. Просто вышла из машины. Я знала, что он прав, но дороги назад нет. Не хотелось бы омрачать спорами, возможно, последний мой день в этом мире.
Перед высоким зеленым забором, ограждающим владения семьи Арсеньевых, автомобилей собралось уже не один десяток. Мой спутник вышел из машины, достал большую серую коробку, перевязанную подарочной лентой ярко-розового цвета, и задумчиво уставился на желтый «Chevrolet Camaro».
– Арт уже здесь, – сказал Александр.
– В последнее время он изменился, – отозвалась я. – Может, кризис среднего возраста?
Александр посмотрел на меня, ухмыльнулся. Хотел было что-то сказать, но не стал.
– Когда он у вас, веков этак через восемнадцать – двадцать? – добавила я.
– Мне кажется, такие дни в его жизни не наступят никогда, – наконец нашелся с ответом Александр.
Калитка открылась, и моя златоволосая девочка выбежала первой, ловко огибая сопровождавшего ее Константина.
– Мама!!!
На Еве было воздушное салатовое платье, украшенное белыми бантиками, – одно из тех, что мы купили ей еще вместе с Тимуром. Я подхватила ребенка, покружила в воздухе и поцеловала в лоб, потрепав по макушке. Как же я скучала по ней!
– С днем рождения, Ева.
– Мама, – отозвалась она.
Она обняла меня еще крепче. По сердцу прошла волна тепла. Не думала, что когда-нибудь смогу услышать такое. Теперь, когда мое прошлое вернулось, это слово стало значить для меня еще больше, чем прежде.
Я достала из кармана брюк маленькую красную коробочку.
– Это мне? – спросила Ева заинтересованно.
– Тебе, – улыбнулась я.
Зеленые глазки заблестели в ожидании сюрприза. Я не стала долго тянуть и открыла крышку, показывая, что внутри. В глазах маленькой ведьмочки отразился восторг. Так и знала, что ей понравится, несмотря на то что дар не для семилетки.
– Ну-ка, повернись, – скомандовала я.
Она послушно выполнила просьбу, и цепочка с кулоном, одно из фамильных украшений рода Ашерро, защелкнулась на девичьей шее.
– Ух ты! – только и сказала она.
Ева опустила взгляд, чтобы рассмотреть дар. Тоненькие пальчики прошлись по черным ониксам и алмазам, оправленным в серебро.
– Спасибо, мама, – снова улыбнулась она.
– У меня тоже есть для тебя кое-что, – сказал Александр.
Архивампир отдал коробку с лентой ребенку.
– Иди, откроешь в доме, – предложила я.
Ева обхватила довольно объемный подарок и, резко развернувшись, бегом помчалась во двор, не забыв при этом оповестить о новом даре и других:
– Паша! Паша! Смотри, что мне мама и дядя Саша подарили!
Александра перекосило так, будто его тетей Шурой назвали, но он сделал усилие и улыбнулся ей вслед.
– Рад, что смогли приехать, – сказал Константин.
Он пожал руку графу Деверо, затем склонил голову, вежливо приветствуя меня, и пошел следом за девочкой. Мы направились за ними.
– Алнаир не просто так является закрытым миром. К тому же правитель там сейчас, мягко говоря, весьма своеобразен в своих предпочтениях, – тихо произнес Александр.
Он пропустил меня вперед и закрыл за нами калитку. Бетонная фактурная дорожка с бордюром из красного кирпича, вдоль которой росли вишни, была украшена сотнями воздушных шаров. На свободном участке двора стояли столы, накрытые белоснежными скатертями. Поодаль на мангале готовилась баранина. Не перестаю удивляться хозяйственности жены Арсеньева-старшего – ведь все сама, без посторонней помощи.
– Скажи, что ты передумала, – продолжал настаивать Александр.
– Не передумала.
Этот разговор меня уже начал бесить. Мой законный на Земле супруг вот уже второй час твердил одно и то же.
– Одной туда идти по меньшей мере неразумно, – не унимался он.
– Я не одна. Со мной будет Вероника, – ответила я все еще спокойно.
Я глубоко вдохнула, стараясь сохранить самообладание. Присела на лавочку под деревом и сняла замшевые туфли. Август выдался жарким.
– То есть ты сейчас хочешь меня убедить, что берешь в помощники архимага, которая и сама может, если что, отправить тебя в бездну, и при этом ты уверена, что все будет хорошо?
Карие глаза излучали негодование.
– Именно поэтому я пойду с ними, – вторгся в наш разговор еще один мужской голос.
Я и не заметила, когда подошел Тимур.
– Добрый день, князь, – поздоровался Александр.
Архивампир протянул руку, и Тимур с удовольствием пожал ее.
– Камелия, – обнял меня Тимур.
«Бездна, не хватало еще, чтобы они объединились против меня. Два князя против одной слабовольной женщины с признаками депрессии – многовато», – съехидничал внутренний голос.
– Смотрю, вы неплохо ладите. Может, пойдете, обсудите где-нибудь там, подальше, свои важные управленческие дела? – вежливо предложила я.
И тут оправдались мои страхи. Они и правда объединились.
– Ты не пойдешь одна, – сказали мужчины в один голос.
В темных глазах Александра промелькнуло торжество. В изумрудных глазах Тимура проявилась непреклонность. На моем лице обязательно должна была отразиться досада и обреченность.
Сумрак, только этого мне не хватало ко всему прочему.
– За какую бездну мне на Алнаире дракон?
Я уже привыкла все делать одна. Не думаю, что еще кто-то потребуется. И так придется Веронику терпеть рядом.
Тимур громко фыркнул. Скрестил руки на груди и принялся сверлить меня гневным взором, ясно выражающим, что кое-кто здесь, а в частности я, немного не прав.
– Прайм Киринион, говорят, еще тот тиран и сволочь, – снова начал Александр. – А ты у нас особа, не сильно утруждающая себя чужими правилами, как и архимаг де Соррель. Если бы я мог пойти с тобой… Но не могу. Поэтому отправить Тимура – идеальный выход.
Я демонстративно отвернулась и уставилась на Артура, помогающего Еве открывать подарок Александра.
– Камелия, – строго позвал Александр.
– Зануда, – только и сказала я.
– Камелия! – строгость в тоне архивампира мгновенно превратилась в упрямство.
Бесполезную перепалку прервал телефонный звонок. Тимур взял трубку.
– Да.
Он внимательно слушал, и его улыбка становилась все шире и шире.
– Понял. Буду вечером.
Князь закончил разговор и сообщил нам:
– Договор объединения подписан. И кесарь избран. Все получилось.
Я не смогла сдержать улыбки. Я, конечно, и без того знала, что все будет так, как я хотела, но все равно радостно от этого не меньше. Теперь кланы могут вернуться на свои территории. Теперь я могу со спокойной душой отправиться в Алнаир.
– Прекрасно, – сказала я и поднялась с места.
– Поймала!!! – радостно закричала Ева.
Я невольно обернулась на голос.
Посреди залитого солнечными лучами палисадника, среди бело-желтых тюльпанов стоял Артур. С выражением абсолютной растерянности на лице он наклонился вперед и, кажется, даже дышать перестал, замерев в замешательстве. Ева, на глазах которой была повязка, обеими руками крепко обхватила его за колени и прижалась. В двух метрах от них стоял старший сын Андрея Викторовича. Он даже рот рукой прикрыл, сдерживая смех.
– Ева? – позвал Арт.
Она расцепила хватку и сняла повязку. Мгновенно покраснела.
– Я думала, это Костя, – оправдалась она еле слышно.
Тот, которого она на самом деле искала в незатейливой игре, с довольной улыбкой подошел к ним. Константин забрал повязку из рук маленькой ведьмочки и протянул светловолосому архивампиру.
– Раз попался, теперь твоя очередь, – сказал он.
Артур подозрительно покосился сначала на повязку, потом на Костю, после на меня. Я лишь ухмыльнулась в ответ. Блондин тяжело вздохнул и послушно надел предложенное.
– Считай до десяти! – выкрикнула Ева.
Девочка бросилась прочь из палисадника и спряталась за ближайшим вишневым деревом. Артур честно начал отсчет вслух. Константин сел рядом со мной.
– Он ведь за две секунды найдет ее? – задумчиво спросил меня сероглазый. – Сдается мне, повязка не помеха.
– Не найдет, – отозвалась я.
Пока Ева осторожно выглядывала из-за дерева, Артур закончил счет. Та, которую он должен был найти, громко хлопнула в ладоши, как и положено по правилам игры. Он развернулся на звук и уверенными спокойными шагами пересек садовую дорожку. Ева осторожно сделала шаг в сторону, чтобы скрыться от него. Не помогло. Арт преодолел оставшееся расстояние в долю секунды и… напоролся на воздвигнутую мной воздушную преграду. Когда он протянул руки, чтобы поймать жертву, Ева сбежала.
– Камелия, – только и смог прошипеть архивампир.
– Ну, должна же я уравнять шансы молодой ведьмочки в состязании с коварным архивампиром, – произнесла я тихо в ответ.
Нас разделяло около двадцати шагов, но я знала, что Арт услышит.
Блондин глубоко вздохнул и потянулся к повязке. Я решила, что игра закончена, и расплела потоки, чего он, видимо, и ждал. Ева успела отойти шагов на десять, но, поскольку преград больше не было, он мгновенно переместился к ней и схватил свою находку, поднимая и кружа в воздухе. Беззаботный детский визг наполнил двор.
Константин только ухмыльнулся, глядя на все это. Будучи обычным человеком, он давно привык к нашим фокусам.
Ева сняла повязку с глаз Арта и крепко обняла его за шею.
– Поймал, – сказал Артур, стрельнув в мою сторону взглядом победителя.
– Создатель! До сих пор так и не вырос, – усмехнулся Александр.
Артур подарил клановому князю свою фирменную, пренебрежительно-ленивую улыбку.
– Вы правда хороший, – сказала Ева.
Он все так же держал ее на руках, рассеянно прижимая к себе. Тут в моей голове внезапно разрешилась еще одна проблема.
– Костя, надо обсудить кое-что, – сказал тем временем Александр.
Он направился к дому, и Константин последовал за ним.
– Ева! – позвала вышедшая на крыльцо жена Андрея Викторовича. Она ласково улыбнулась обоим зеленоглазым и светловолосым, а затем добавила: – Идем, ворожея моя, поможешь на стол накрыть.
Артур отпустил ребенка и, как только Ева ушла следом за хозяйкой дома, присел на лавочку рядом со мной.
– Пойду помогу им, – нашел предлог, чтобы уйти, Тимур.
Артур аккуратно снял пиджак стального цвета и положил его между нами, затем расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава, а после скинул лаковые черные ботинки и вытянул ноги.
– Сказку расскажешь? – поинтересовалась я.
Архивампир перевел взгляд от входа в дом на меня. Светло-зеленые глаза выражали крайнюю степень озабоченности состоянием моего психического здоровья.
– Когда ты была просто Камелия Деверо, ты мне нравилась больше, – меланхолично заявил Арт.
На сарказм я не ответила. Я себе тоже нравилась больше, когда не помнила, что я – Лилит.
– Зачем ты идешь в Алнаир?
– А то ты не знаешь, – отозвалась я спокойным тоном.
– Я не Александр, – произнес он насмешливо. – Я не настолько верю тебе.
– Ты позаботишься о девочке, если я не смогу вернуться. Да, Артур?
Что станет с Евой, если я не вернусь, меня заботило больше, чем то, что он думает обо мне. Артур, видимо, мою точку зрения не разделял. Он вопросительно приподнял брови, скрестил ноги и сцепил руки в замок. Прекрасно знаю эту его привычку. Теперь он не отстанет.
Артур чуть склонил голову набок и приготовился ждать моего честного ответа столько, сколько потребуется. Я еще пару минут игнорировала тяжелый цепкий взгляд архивампира, но, поскольку выбора у меня не осталось, пришлось рассказать:
– Зеркало временных отражений не сработало на поиск архимага Ашерро. Я в тупике. Мне нужен артефакт посильнее. И у Прайма Алнаира он точно есть. Я заберу артефакт, узнаю, почему круг стихий работает не так, как предполагалось изначально. Может, даже удастся выяснить, кто забрал Арха.
– Примерно так я себе и представлял, – усмехнулся Арт. – Я присмотрю за Евой. Можешь не беспокоиться, первая княжна Деверо.
Я благодарно улыбнулась в ответ. И за то, что пообещал присмотреть за Евой, и за то, то считает меня частью их семьи.

Глава 4. Горячее приветствие нового мира

Серебристое сияние межпространственного перехода погасло, оставляя меня и двух моих спутников на белоснежном песке.
– Странный мир, – прошептала Вероника.
Я кивнула, оглядываясь вокруг. Над нами – сверкающее сине-зелеными, с вкраплениями красного и розового, переливами небо. Два небесных светила лилового цвета. Справа – зеленоватая гладь уходящего за горизонт бушующего океана. Слева – тропический лес. Алнаир.
– Что теперь? – задумчиво спросил Тимур.
– А теперь ждем, когда за нами придут, – ответила я. – Если мир закрытый, значит, вторжение не пройдет незамеченным.
Он улыбнулся, окинул взглядом хмурую Веронику и сел прямо на песок. Вероника подарила ему в ответ взгляд, полный высокомерного презрения, и присела неподалеку. Она вытащила из перевязи за спиной клинок и сделала вид, что рассматривает выжженные на нем руны.
– Напомни мне, Ками, зачем мы взяли в древнее измерение эфэсбэшного следака? – спросила она флегматично.
Тимур скривился, но не ответил на колкость.
– Он мой друг, Никки, – ответила я как можно спокойнее.
Вот так и знала! Теперь они всю дорогу будут друг друга доставать! Мало мне забот, еще и за ними следить. Тимур не из тех, кто долго терпит, а Вероника не та, что будет молчать.
Девушка фыркнула. Затем снова недовольно покосилась на Тимура.
– Хотя бы табельное взял? – невинно поинтересовалась она.
В голосе чувствовалось отвращение.
Тимур усмехнулся.
– Показать? – вежливо осведомился он.
– Было бы на что смотреть.
– Смею заверить, я умею удивлять, огонечек, – с вызовом ответил он.
«Начинается…» – мрачно подумала я.
Размышления и словесные баталии были прерваны вышедшими из лесной полосы двенадцатью персонами. Узкие, с выдающимися скулами лица, вытянутые назад. Уплощенные лбы, удлиненные раскосые глаза, крупные, загнутые книзу носы, маленькие рты, выступающие закругленные подбородки. Волосы длинные, заплетенные в косу, обмотанную вокруг головы наподобие венка. Одеты в широкие штаны земляного цвета, свободные светлые рубахи, сандалии и обсидиановые латы поверх груди, на коленях и запястьях. В правой руке у каждого имелось по слегка изогнутому, заточенному с внешней стороны мечу, больше напоминающему мясницкий секач. Но это было не самое интересное. Это были воины – да. Но это были просто воины. Не маги.
– Тебе не кажется, что как-то слабовато? – разочарованно заметила Вероника.
Она поднялась с места, перехватывая клинок покрепче.
– Ни капли уважения, – подтвердила я.
– Развлекайтесь, девочки, – сказал Тимур. – Только не убейте никого. А то провожать нас некому будет.
Архимаг стихии огня скривилась, посмотрев на отпустившего замечание. Зажженный в ладони огненный пульсар Вероники тут же погас.
– Зануда, – отозвалась она.
Вероника развернулась в сторону алнаирийских воинов и поздоровалась:
– Привет.
На лицах успевших подойти на расстояние в три шага алнаирийцев отразилось непонимание.
– Забыла совсем, – пробормотала я.
Сплела сетку закрепления и раскинула в пространстве.
– Intelleges etiam lingua et potestas. Creator tuus, – добавила я заклинание для обоюдного понимания речи.
– Приветствую, – сказала я уже на их языке.
Вероника даже освободившейся от пульсара рукой им помахала. Мужчины не оценили.
– Женщина, как смеешь ты… – алнаириец аж скривился от негодования, – так одеваться и так разговаривать?
Чего?!
Вероника, видимо, тоже обалдела. Она окинула взглядом стандартную боевую форму ковена Альтерры на нас обеих.
– Совсем не уважают, – пробормотала девушка.
Светловолосая бестия похабно улыбнулась и расстегнула куртку, снимая ее и бросая на песок. Теперь верхняя часть ее костюма состояла лишь из белой майки без рукавов с т-образным вырезом на спине, надетой поверх черного нижнего белья.
– Так лучше? – услужливо поинтересовалась огненный архимаг.
Тимур прикрыл лицо ладонями, пытаясь сдержать смех. Лицо алнаирийца перекосило от злости. Странно – она вообще-то красавица у нас.
Я сделала несколько шагов вперед и поравнялась с тем, кто, видимо, был самым главным из них.
– Нам нужен ваш Прайм, – сказала я открыто и честно.
Мужчина брезгливо бросил меч поодаль от себя. Положил руку мне на плечо. Жест мне, конечно, не понравился, но я стерпела.
– Женщина, возвращалась бы ты обратно, откуда пришла, – ответил он желчно.
Я молча развернулась. Руку с моего правого плеча он так и не убрал. Прекрасно понимая, что словами тут не поможешь, я аккуратно обхватила его запястье, выдала ему удар локтем в корпус левой, развернулась обратно и, перехватив его руку поудобнее, сломала на сгибе кисти, не забыв при этом еще и ребром ладони нанести удар в трахею для закрепления эффекта.
Мужчина, как и положено, попятился и рухнул. Алнаирийские воины пребывали в замешательстве недолго. Секунды две. Но мне этого хватило, чтобы зафиксировать их воздушным пологом, не дающим сдвинуться с места.
– Камелия, – только и сказал Тимур расстроенно.
– Я же не убила его, – оправдалась я.
– Так я не поняла, вы нас к Прайму вашему проводите, или как? – спросила Вероника у того единственного, кто еще мог говорить.
Алнаириец со сломанной рукой поднялся с песка. Его губы исказились в злорадстве.
– Agy, Dahaka! – скомандовал воин.
Отбрасываемая им тень моментально подчинилась зову и стала разрастаться. И мне сразу не понравились ее размеры. Если бы я могла предположить, что это такое!
Первым отреагировал Тимур. Одним стремительным движением он преодолел разделяющее нас расстояние. Вероника вскинула защитное плетение. Только я бездействовала, раздумывая, что это может быть. Князь обошел Веронику, закрывая ее собой.
– Уходи, – произнес он сухим командным тоном.
Девушка удивилась и, конечно же, не подчинилась.
– У тебя крыша едет? – спросила она, укрывая Тимура своим щитом.
Алнаириец округлил глаза, в удивлении глядя на архимага огненной стихии. Потом снова усмехнулся и еще что-то прошептал.
Тень все еще стремительно увеличивалась. Она постепенно начала принимать иную форму. Алнаириец снова отправил зов, а через мгновение перед нами возвышалась огромная, высотой с трехэтажный дом, злобная, жаждущая убийства и крови тварь.
– Латунный змей, – прошептала я, сооружая вокруг себя воздушный карман.
Когтистые лапы и охваченные огнем крылья метров десять в размахе. Тимур со всей своей ослепительно-завораживающей скоростью, которую я уже имела удовольствие наблюдать, обхватил Веронику, закрывая собой. Латунный змей выдохнул пламя. Ярко-оранжевый с красными всполохами поток хлынул из пасти монстра, прожигая огненную защиту архимага де Соррель. Пространство вокруг князя драконьего клана озарилось изумрудным свечением и пропустило столб огня змея по внешним границам. Поток остановился, лишь разбившись о воздушную стену, в последний момент воздвигнутую мной.
Я успела заметить, как в прекрасных каре-золотых глазах Вероники промелькнуло удивление, а в изумрудных глазах Тимура отразились мысли про умалишенных архимагов, прежде чем князя охватило бледное зеленое свечение, и мужчина прямо на глазах трансформировался в дракона. Самого настоящего дракона.
Никогда раньше не видела его боевую ипостась.
Глаза золотого цвета с вертикальным черным зрачком, мелкой ромбовидной формы изумрудного цвета чешуя – острая по краям, переливающаяся и сверкающая в лучах двух лиловых солнц. Абсолютно прекрасный и завораживающе грациозный изумрудный дракон.
Громко зарычав, наш защитник выдохнул всепожирающее, неотвратимо смертельное пламя. Драконий огонь сжег на своем пути всех и вся в радиусе пятисот метров, в том числе и латунного змея. Лишь пепел остался от воинов и прибрежной лесной полосы. Песок превратился в темное стекло. А Вероника так и стояла, замерев в его ограждающих от опасности объятиях.
– Мрак… – тихо произнесла она дрожащим голосом.
Изумрудный дракон повернул свою длинную шею, флегматично уставившись в упор на девушку. Потом с грустью посмотрел на меня, и на много километров вокруг разнесся громогласный рев. Князь взмахнул крыльями и воспарил в воздухе, оставляя нас одних.
Вероника растерянно проводила взглядом своего спасителя.
– Когда я думала, что он инкуб, он мне тоже больше нравился, – решила немного пошутить я.
Получилось неудачно.
– А-а? – простонала блондинка.
Вероника обессиленно опустилась на землю. Князь драконьего клана вернулся лишь через два часа. Приземлился он прямо в воду. Изумрудный дракон трансформировался обратно в человеческую форму, и теперь прекрасно сложенный, совершенно обнаженный Тимур смущал нас обеих своим видом. Водичка-то даже до пояса не доставала.
– Что, огонечек, испугалась? – заботливо поинтересовался он ласковым тоном.
Пока Вероника продолжала на него пялиться, он направился к берегу.
– Изумрудный дракон, – тихо вымолвила Вероника.
Сумка с запасными вещами, предусмотрительно взятая Тимуром, все еще лежала на песке. Мне пришлось поднять ее и бросить. Так как между мной и ним была Вероника, неудивительно, что она смогла поймать ее в воздухе.
– Изумрудный дракон, – повторила она.
С лица блондинки быстро исчезла растерянность, сменившись яростью. Девушка из-под приподнятых бровей смотрела на Тимура прямым взглядом, в глазах зажигались огненно-оранжевые отблески. Я знала – так главнокомандующая злится.
Архимаг де Соррель очень плавно расстегнула сумку и достала из нее мужскую одежду.
– Изумрудный дракон, – повторила она снова, не отводя от Тимура глаз. – Князь Эарханон Тимариус Долай Сокар Шахронтар, сумрак бы тебя побрал.
Непонятно от чего успевшая взбеситься блондинка швырнула в голого мужчину почему-то в первую очередь ботинки.
– Князь доминиона, именованного вами же Виллентретенмерт, – угрожающе звучал ее голос.
Она бросила к ногам Тимура куртку. Хорошо, что он успел выйти из воды.
– Так бы и назвали – Драконий Предел!
С разгоревшимся пламенем стихии в глазах она бросила прямо в лицо дракону брюки и футболку.
– Что, попроще назвать не могли? А, князь?! А если сочли нужным почтить нас своим присутствием, то хотя бы объяснили, как это пишется!
Поскольку одежда кончилась и бросать было уже нечего, она соорудила в ладони огненный пульсар и тут же швырнула в виновника своего негодования. Не попала. Я подумала, что специально, ведь в меткости ей может позавидовать любой из нас. Тимур, пребывающий в безмятежной эйфории после полета, преспокойненько улыбался.
– Вместо нормальных объяснений вы, князь, послали на подписание единого договора семьдесят какого-то, изначальный хаос его знает, по счету заместителя, который плохо соображает, не то что говорит, – продолжала она. – Почему?!
Архимаг бросила в дракона еще один огненный пульсар. Теперь он попал в цель и мгновенно впитался в грудь Тимура.
– Хотя бы просто объяснили мне, что ваша мания величия не позволяет снизойти до нас – простых смертных архимагов.
Она бросила в него сразу два огненных шара.
Самое интересное, что Тимур медленно одевался, не предпринимая даже попыток увернуться от летящих в него предметов одежды и магии, лишь меланхолично следил, как Вероника вовсю пылает гневом.
– Арараон, – спокойно вставил в ее тираду Тимур.
– Чего? – не поняла я.
– Она забыла еще одно из моих имен, – с легкой задумчивостью ответил брюнет. – Эарханон Арараон Тимариус Долай Сокар Шахронтар, правящий князь доминиона Виллентретенмерт, – продолжил, не глядя на Веронику, тот, кого я вообще-то называла Тимуром.
От такой наглости Вероника аж покраснела. Затем, видимо, осознала, что он специально провоцирует ее, поэтому выпустила огромный огненный поток в ближайшее дерево, спалив его дотла, и елейным голосом, словно князя вообще не существует, поинтересовалась у меня:
– Что теперь будем делать?
На этот вопрос у меня ответа не было. Хорошо, что и отвечать не пришлось, потому что в небе появилось несколько десятков темных точек.
– Сумрак… Я только оделся, – простонал Тимур.
– Да ладно тебе, – отозвалась я. – Сама справлюсь, раз уж теперь знаю с чем.
Как оказалось, к нам прибыло еще три отряда вот таких же… воинов. И еще один мужчина, разительно отличающийся от них. Во-первых, анатомия обычная, темноволосый брюнет лет двадцати пяти, с темно-карими глазами. Во-вторых, на нем были более качественные латы, из сплава с добавлением титана и платины. И самое интересное – все как один прибыли верхом на… бездна знает, на чем они прибыли.
Высокий, темноволосый, немного худощавый – тот, который единственный из всех симпатичный, спрыгнул с черного, словно сама кромешная тьма, вроде как коня. Животное ростом примерно два метра, с небольшой головой с вогнутым профилем и большими выпуклыми глазами, шея высокая, с лебединым изгибом. Спина средней длины, грудь широкая и глубокая, хорошо развитые конечности из-за длинных волос выглядят толстыми, и самое главное – крылья по три метра каждое. На пегаса-переростка похож, в общем (в смысле тот, который как бы конь). Алнаириец поднял левую руку, сжав ее в кулак. Остальные подчинились жесту и враз отъехали назад. Шагов на сорок. Брюнет же подошел ближе.
– Личный децернент Прайма Кириниона, Амитиас Адальстейн Эльрилейрдский, прекрасные сейиды, – вежливо склонил голову незнакомец. – Достопочтенный сейид, – добавил он, глядя на Тимура.
Цепкий взгляд темных глаз прошелся сначала по нам троим, потом по погрому, который мы успели устроить.
– Предыдущий отряд не отличался особым…
«Умом», – услужливо подсказало сознание, но я его быстренько заткнула.
– Гостеприимством, – произнесла я вслух, а затем решила уже и представиться: – Архимаг измерения Альтерра Камелия де Алькарро.
Хотела было руку протянуть для пожатия, но не стала. Слишком отчетливо помнилось это их алнаирийское брезгливое «женщина».
– Это мои друзья. Архимаг Вероника де Соррель и правящий князь одного из наших доминионов… – тут я замялась – запомнить полное имя Тимура трудно.
– Эарханон Арараон Тимариус Долай Сокар Шахронтар, – флегматично добавил Тимур.
Создатель, родители у него были точно с фантазией, и даже с безграничным воображением.
– Я провожу вас в столицу. Прайм примет вас, – без лишних любезностей объявил личный децернент.
Интересно, личный децернент – это что-то типа советника, или как?
– Хорошо, – отозвался вместо меня Тимур.
Алнаириец благосклонно улыбнулся, и в следующую минуту перед нами появились три этих… которые наземно-воздушный транспорт местный. Темноглазый брюнет даже руку мне подал, чтобы помочь сесть. Едва я коснулась его ладони, как внутри словно взорвался вулкан эмоций. Раздражение, гнев, ярость, безысходность. И все это вместе и неотделимо. Не мои эмоции. Мужские.
Создатель!
Не предпринимая даже попытки сесть на животное, благодушно ожидающее на полусогнутых конечностях, я развернулась лицом к алнаирийцу.
– Десять-тринадцать, Никки, – сначала сказала я тихо архимагу.
Она прекрасно знает зачем. Мы обговаривали этот позывной перед самым отправлением. Потом, чуть приподнявшись на носочках, я потянулась к лицу личного децернента Прайма Алнаира.
– Амит, – сократила я его имя по-своему.
Слово прозвучало вблизи его губ. Так, что даже наше дыхание смешалось. В темно-карих глазах промелькнуло непонимание. Мужчина замешкался. Я почувствовала, как его аура меняет границы. Значит, и правда смогла заинтересовать. Я нежно улыбнулась и чуть коснулась поджатых губ, пока он не опомнился. Осторожно вынула свою руку из его ладони, заводя назад.
– Амит, – повторила я еле слышно.
Он не успел ответить. Сплетенное за моей спиной боевое проклятие предпоследнего по силе уровня шандарахнуло по алнаирийцу в тот самый момент, когда Вероника применила летаргию ко всем остальным. Воины упали, как и животные.
Изумрудный дракон недобро сверлил меня взглядом. Мне стало стыдно. Совсем немного.
– Что? Должна же я была его хоть как-то отвлечь, – оправдалась я.
Взгляд Тимура не смягчился.
– А сейчас-то зачем вы их… того? – возмутился он.
Чужая ярость и боль в груди не утихли до сих пор. Дышать было трудно. Удивительно, как я вообще смогла сконцентрироваться на плетении. Сделала пару глубоких вдохов, пытаясь очистить сознание, лишь потом ответила:
– В бездну Прайма Алнаира. Арх здесь.
Оба моих спутника удивленно уставились, не понимая, как это я смогла определить.
– Я его чувствую, – пришлось сознаться мне.
Вероника не по-женски выругалась, помянув изначальный хаос и всех предков рода де Алькарро. Тимур широко улыбнулся.
– Закрепили обряд единения на крови? – поинтересовался изумрудный дракон.
– Значит, Ян говорил правду, – скривила губы в горькой усмешке Вероника.
Я помедлила немного, обдумывая, стоит ли ставить защиту.
– Да, – только и смогла сказать ей в ответ.
Разумно предположив, что здесь она вряд ли решится меня убить, хотя бы потому, что ей тогда не вернуться на Альтерру, щит я выставлять не стала.
Вероника посверлила меня взглядом еще с минуту, а затем быстрыми шагами направилась туда, откуда вышел первый алнаирийский отряд.
– Идем, – глухо отозвалась она. – Вернем твоего архимага.

Глава 5. Немного о тирании

Охотничья тропа привела нас к вымощенной идеально гладким камнем дороге. За это время я успела сделать некоторые выводы.
Во-первых, мы на острове. Довольно маленьком острове, раз смогли добраться до противоположного берега за три часа. Это плохо. Их транспорт мне не нравился, а открывать портал неизвестно куда – не лучшая идея.
При входе в город дорога оказалась мокрой. Странно, ведь дождя-то не было. Ответ нашелся быстро. И это тоже было плохо. Абсолютно цельные, без единого скола или выбоины, дороги с любовью чистили с помощью щеток сотни женщин. Женщины были одеты в длинные мешковатые платья с рукавами, скрывающими кисти рук вплоть до кончиков пальцев. И даже капюшоны накинуты на головы так, чтобы лиц не было видно. Отсюда следует во-вторых: женский пол здесь не в почете. То-то алнаирийские воины так отнеслись к нам при первой встрече.
Многокилометровая прибрежная полоса была усыпана хаотично расположенными ступенчатыми пирамидами, высеченными из камня. Именно высеченными, а не сложенными. От подножия пирамид к входным дверям вели длинные, крутые и широкие лестницы. Некоторые пирамиды, очевидно, служившие домами для местного населения, были небольшими, одноэтажными, другие достигали в высоту более ста метров и насчитывали не один десяток этажей. Если пирамида была очень больших размеров, то лестницы располагались по всем четырем сторонам.
Вдоль дороги росли пальмы и тянулись длинные и узкие клумбы с белыми цветами.
Тимур с вековой тоской в глазах оглядел окрестности.
– А я думал, майя вымерли. Оказывается, они просто переселились, – усмехнулся князь драконов.
– Добро пожаловать в Гондурас, – недовольно пробормотала Вероника.
Я тоже поморщилась, глядя вокруг. Мрак…
Тимур задумчиво осматривался, пока мы неспешно шагали по главной улице города, если я не ошиблась в определении. Женщины на нас внимания не обратили или же ловко скрыли его.
– А окна-то из прозрачного обсидиана, – заметил князь.
Тут я решила задать мучающий меня уже не один час вопрос.
– Слушай, князь доминиона, названия которого я не запомнила. Как мне теперь тебя называть? А то Тимур как-то несолидно, – поинтересовалась я у изумрудного дракона очень любезно.
Лицо Вероники помрачнело. Лицо Тимура тоже.
– Эархан? – предложила я.
Взгляд князя приобрел обреченно-печальное выражение.
– Эа? – не унималась я.
Теперь в его взгляде читалось: «Сейчас кто-то умрет, причем быстро».
– Арар?
Кажется, на его лице отразилось, что этот кто-то, кто умрет, – определенно я, но меня это только больше развеселило.
– Ара?
– Я, по-твоему, какой национальности? – взревел изумрудный дракон.
– Тим, – поддержала меня Вероника.
Огненный архимаг с вызовом посмотрела на стремительно краснеющего князя. Ну вот, зато она больше не молчит.
Не выдержав женских взглядов, глава доминиона драконов ускорил шаг, оказавшись впереди нас.
– Тимур вполне подойдет, – сухо отозвался он.
– Ну ладно, чего так злиться-то? Так бы сразу и сказал, – искренне пытаясь перестать улыбаться, согласилась я с зеленоглазым обиженным мужчиной. – А чем тебе предложенные имена не угодили? Так ведь значительно проще, – бросила я последнюю шпильку.
Я бы и дальше разглагольствовала на эту тему, но мы успели добраться до городской площади. В центре возвышалась пятиметровая статуя воина из обсидиана. Воин держал в руках огромные молот и меч. Вокруг стояли деревянные столы, ломящиеся от еды. Статую украшали корзины с фруктами и венки с цветами. Тысячи мужчин такой же внешности, что и встретившиеся нам в лесу, что-то праздновали, поглощая еду и выпивку. Женщины в черных длинных мешковатых платьях сновали туда-сюда, обслуживая общегородское застолье.
Вероника скривилась, глядя на народное гулянье, затем перевела взгляд на обсидиановое изваяние сильного и грозного воина.
– Кто это?
Я ответила не сразу. Венки с вплетенными белыми лилиями, надетые на шею статуи, неуместно смотрелись на фоне молота и меча.
– Да хрен его знает, – сказала я наконец.
Обычно я такие слова не использую, но тут сказать по-другому язык не повернулся. В этот момент все внезапно замолкли, а потому мое «хрен его знает» разнеслось по всей площади.
Женщина уронила блюдо с жареным мясом. Один из воинов звучно выругался на местном диалекте, ударив ее по лицу со всего размаха. Женщина упала. С рассеченной щеки потекла кровь, а под глазом моментально начала наливаться черная гематома. Вдобавок алнаириец решил еще и пнуть ее в живот.
Создатель, что за?..
Архимаг огненной стихии среагировала быстрее. Она перехватила ногу алнаирийца. Во второй ее руке в знак предупреждения засиял огненный пульсар. Мужчина осторожно освободил конечность и сделал пару шагов назад. Он что-то сказал рядом стоящему алнаирийцу. Тот моментально скрылся из виду.
– Ведьма, – прошелестело в толпе.
– Я не ведьма, – усмехнулась Вероника.
В освободившейся ладони она зажгла второй пульсар. От толпы отделился воин и шагнул нам навстречу. Коренастая фигура, короткие ноги, средний размер ступней, длинные, но с небольшими кистями руки, высокий и широкий лоб. Крупный, сильно выступающий нос, большой рот. Глаза темно-карие. Волосы черные, прямые, густые, с вплетенными в мелкие косы разноцветными нитями.
– Ведьма! – произнес вышедший вперед мужчина. – Да еще и развратно одетая!
– Главный, что ли? – спросила Вероника.
При этом она состроила такое умильное выражение лица, что мужчина даже смутился.
– Старший децернент этого города Залналейн Сандрми, – распираемый собственной значимостью, ответил алнаириец.
Мужчина поднял левую руку. Тысяча воинов за его спиной тут же вскинули в готовности к стрельбе неизвестно откуда взятые арбалеты.
– Попробуй сжечь их всех, – усмехнулся алнаириец.
Вероника тяжело вздохнула и посмотрела в мою сторону. Если она применит магию в таком широком спектре, от большей части города вряд ли что-либо останется. А нам еще потом на прием к правителю Алнаира идти. Неудобно как-то получается.
– Ладно, нам уже страшно, – честно призналась я.
Легкое движение пальцев, и воздух вокруг сгустился. Потоки моей стихии подхватили вооруженных мужчин и перевернули их головой вниз, подвешивая в атмосфере.
– Попробуйте теперь прицелиться, – ехидно скопировала я его.
Тимур только печально вздохнул.
– Как же Александр был прав, – сказал он мне тихо. – Нам не нужны проблемы, старший децернент Залналейн Сандрми, – это уже алнаирийцу.
– Ведьма должна умереть. Так гласит первый закон Прайма, – пафосно вздернул подбородок старший децернент.
Видимо, мы должны были испугаться или что-то в этом роде, потому что все жители выжидательно уставились на нас.
– Agy, Dahaka! – скомандовал воин.
Бездна…
Я посмотрела на Тимура. Он отрицательно покачал головой. Это вселяло оптимизм.
– Если вы ждете отряд со Змеем Горынычем, мы его уже того… – словно невзначай проронила Вероника.
Девушка разглядывала свои ногти в скучающей позе. Вождь алнаирийцев посмотрел на нее, потом на меня. Глянул на Тимура, который делал вид, что лилии на венке статуи тут самое интересное. Воин как-то внезапно поник плечами.
– Что вам нужно?
– У вас ведь здесь нет магов? – риторически спросила я.
Вождь молчал, печально склонив голову.
– А где есть? – участливо поинтересовалась я.
Тут уже любому понятно, что драки не будет, а потому сохранять грозный вид не обязательно.
Старший децернент тяжело вздохнул и сел за стол. Взмахом руки пригласил нас присоединиться. Мы остались стоять на месте. Он снова громко вздохнул.
– На континенте есть. Все личные децерненты Прайма – маги. Больше никому не позволено владеть магией, – ответил Залналейн.
– Закон Прайма? – поинтересовался Тимур.
Залналейн с умилением посмотрел на обсидиановую статую. Наполнил стакан красным вином из кувшина и выпил.
Я сделала вывод, что это и есть Прайм. Бездна, у них тут еще и культ личности.
– Нас охраняют латунные отряды. С ними, как я понял, вы уже встречались, – продолжил объяснять алнаириец.
– Старший децернент Залналейн, а можно нам уже обратно, на землю? – раздалось жалобное откуда-то сверху.
– Совсем забыла, – виновато пояснила я.
Пришлось рассеять удерживающие воинов потоки. Мужчины с грохотом рухнули.
– Она у нас не всегда вменяемая, – меланхолично оправдался перед вождем Тимур. – Не обращайте внимания. Так что там с магами и законом Прайма?
Децернент со священным ужасом посмотрел на меня, неохотно кивнул и опрокинул прямо из кувшина все оставшееся красное.
– Магам не место в Алнаире. За нарушение запрета – смертная казнь. Исключение делается только для тех, кто несет службу в качестве личного децернента Прайма Кириниона.
Так вот значит что случилось с Рейвен. Я отправила ее обратно. На верную смерть. С тоской подумала, что зря прокляла Амита. Надо было сразу сообразить, что я не просто так почувствовала свою половину при соприкосновении с ним. Может, и Арх тоже с ними, раз такой расклад в этом измерении. Все равно, для начала необходимо убедиться.
– Значит, справишься одна, да, Камелия? – услышала я елейный голос Тимура.
Укор я нагло проигнорировала. Вместо этого сухо скомандовала вождю:
– Нам нужна карта Алнаира.
Карта появилась передо мной примерно через пару минут. И судя по ней, мы находились и правда на одном из островов недалеко от основного материка, единственного здесь.
Закрыв глаза, я снова отправила зов, но ответа не получила. Вложив изрядное количество тревоги и беспокойства, я повторила свой призыв. Тишина.
– Адский сумрак тебя разбери на субатомные частицы и развей по ветру, Ашерро, – выругалась я вслух, не открывая глаз.
Ответная волна раздражения оказалась такой сильной, что я едва удержалась, чтобы не упасть от головокружения. Значит, не желает, чтобы я его нашла. Вот же… упрямый.
– Семь с половиной копеек на северо-запад, – прикинула я примерно, открывая глаза.
– Ты не перестаешь меня удивлять, – с восторженной упоенностью прокомментировал Тимур. – Подумать только! Пятнадцать веков верности!
Это я тоже проигнорировала.
– Копеек? – только и спросил не понимающий, что произошло, старший децернент.
– Это такая система исчисления ее собственного измерения, – отмахнулась от него Вероника.
Девушка подошла ближе ко мне и ткнула в конечную точку нашего путешествия на карте:
– Что это?
Залналейн посмотрел на карту.
– Иеракон – столица Алнаира, уважаемые сейиды.
– Как нам туда попасть? – продолжила допрос Вероника. – Только без живого транспорта.
Алнаириец немного призадумался, затем нехотя ответил:
– Корабль подойдет?
– Еще как, – вырвалось у меня.
Спустя два часа мы удачно отбыли с острова. Не знаю, кто радовался этому больше – мы с Вероникой, которые, в отличие от Тимура, к полетам относились с опаской, или жители острова. Они чуть ли не всей толпой пошли провожать нас, чтобы удостовериться, что мы действительно покинули их.
Великий исполин и повелитель морей, линкор – линейный крейсер, на который обычно возлагаются такие задачи, как разведка боем, поддержка и содействие меньшим крейсерам-разведчикам, самостоятельные экспедиции с целью окружить вражеские рейдеры, преследование отступающего флота врага и по возможности постановка его в безвыходное положение путем сосредоточения огня на отставших кораблях, быстрое окружение противника в ходе боевых действий. Именно таким кораблем командовал капитан Дорнаад Аскаланте, отплывший сразу, как только наши ноги ступили на палубу.
Мужчина, затянутый в темно-синюю форму с белыми полосками по бокам. Черные, как и у большинства алнаирийцев, глаза, впалые скулы, коротко остриженные волосы, почти совсем не заметные под фуражкой лорд-адмирала.
Вот тут я поняла, что безграничная любовь к Прайму Кириниону, светившаяся в глазах старшего децернента покинутого нами острова, не так кристально чиста, как казалось на первый взгляд. Бронированный артиллерийский военный корабль водоизмещением до семидесяти тысяч тонн, длиной до двухсот восьмидесяти метров, вооруженный орудиями и с экипажем минимум полторы тысячи человек ярко свидетельствовал об этом.
– Сдается мне, что это не торговое судно, – обронила я, осматривая корабль. – И не пиратское.
– Но и не флота Прайма Кириниона, – лукаво улыбнулся Аскаланте.
– Это радует, – ответила я.
– Почему? – все же спросил капитан.
– Вы ведь знаете ответ, – не менее лукаво улыбнулась я.
Ответ, почему нас с такой легкостью отпустили с острова и почему согласились отвезти на континент, даже предварительно не осведомляясь о том, сможем ли мы расплатиться, оказался более чем неожиданным.
– Я хочу услышать его от вас, прекрасная сейида.
Не переставая внимательно следить за мирно гуляющими по палубе Вероникой и Тимуром, капитан линкора, не дожидаясь моего ответа, задал новый вопрос:
– Так зачем вы здесь?
Я почувствовала, что это может помочь в случае плохого исхода переговоров с Праймом, и ответила честно:
– Мы не хотим ввязываться в государственные дела. Мы прибыли сюда лишь за моим… – я сделала паузу, пытаясь тщательнее подбирать слова, – за нашим кесарем.
– Вы отправляетесь в Иеракон, и вы определенно… издалека, – медленно, тоже обдумывая каждое слово, сказал капитан. – Могу поспорить на свой корабль, что ваш… кесарь в резиденции Кириниона.
– С чего так? – поинтересовалась я участливо.
Блуждающий взгляд капитана переместился с разбивающихся о корпус судна волн обратно на меня.
– Так всем же известно, что наш Прайм собирает вокруг себя самых сильных магов всех измерений. Если судить по вам и вашим друзьям, то ваш кесарь – очень сильный маг, – ответил он.
– Зачем?
– А кто его знает, – усмехнулся капитан.
– Ну, если он видел ваши корабли, тогда понятно, – вмешался в разговор подошедший к нам Тимур.
Быстро перестав улыбаться, капитан развернулся в сторону рубки.
– Мой помощник покажет вам вашу каюту, – сказал он, перед тем как покинуть нас.
Вышеупомянутый помощник тут же появился и проводил нас до места нашего проживания на ближайшие два дня.
Каюта оказалась без окон. Комната была площадью не больше десяти квадратов и вмещала два спальных нижних места, одно спальное место под потолком и небольшой вмонтированный столик. Больше ничего.
– Что интересного тебе поведал капитан Дорнаад? – тихо поинтересовалась Вероника.
Она села на ближайшую койку и положила перевязь с клинками рядом. Тимур решил еще раз пройтись по верхней палубе и оставил нас вдвоем.
– Наша цель – дворец Прайма Кириниона. Арханиэлиус не первый маг, который попал туда, следовательно, не только наших магов вот так забирают, – рассказала я все, что знала сама. – Еще – Алнаир на пороге гражданской войны.
– Они заинтересованы в нашем участии, я правильно понимаю? – отозвалась Вероника.
– Да, – со вздохом ответила я. – Ты все правильно понимаешь.
Плавание принесло мне неприятность под названием морская болезнь. Подумать только, раньше я любила океан. Наверное, потому что никогда не плавала в открытом водном пространстве. Меня постоянно тошнило, и большую часть времени я проводила в каюте, стараясь выходить лишь при крайней необходимости. В одно из таких жертвоприношений своего желудка я зашла в столовую, как раз когда Тимур баловал собравшихся вокруг него матросов очередной байкой.
– Дело было где-то около двадцати лет назад, – говорил он.
Князь спокойненько попивал из металлической кружки исходящий паром чай. Байка была общеизвестна в земном измерении, я слышала ее не раз. Но экипаж с интересом внимал каждому слову. Для них история была в новинку.
– …Нас двое человек. Нас сопровождают пес, ужин, две бутылки пива и канарейка, которая сейчас спит. Нас поддерживают радиостанция «Cadena DialdeLa Coruna» и канал сто шесть «Экстремальные ситуации в море». Мы не собираемся никуда сворачивать, учитывая, что находимся на суше и являемся маяком «А-853» пролива Финистерра Галицийского побережья Испании. Мы не имеем ни малейшего понятия, какое место по величине занимаем среди испанских маяков. Можете принять все меры, какие вы считаете необходимыми, и сделать все, что угодно, для обеспечения безопасности вашего корабля, который разобьется вдребезги о скалы. Поэтому еще раз настоятельно рекомендуем вам сделать наиболее осмысленную вещь: изменить ваш курс на пятнадцать градусов на юг во избежание столкновения…
Громогласный хохот матросов оглушил меня, и я даже не удивилась, что алнаирийцы понимают, кто такие испанцы, а кто такие американцы. Сразу было видно, что это не первая история, которую рассказал им Тимур.
– Ваш друг очень образован и мог бы помочь в наших делах, – услышала я задумчивый голос капитана линкора за своей спиной. – В его историях всегда есть зерно смысла жизни.
Я развернулась лицом к собеседнику.
– Сколько таких, как мы, вы уже встречали?
– С чего вы взяли, что я встречал и других? – ответил он вопросом на вопрос.
– Прекратите эти игры, – разозлилась я. – Любому понятно, что такому кораблю, как ваш, нечего делать на том острове. Сдается мне, что именно стационарный переход в это измерение так привлекает вас.
Капитан улыбнулся и подставил мне локоть.
– Пойдемте прогуляемся по палубе, сейида Камелия, – предложил он миролюбиво.
Оба солнца дополняли лилово-красными тонами сине-зеленое, с вкраплениями красного и розового цветов небо и уже клонились к горизонту. Сначала мы с капитаном и правда просто гуляли по палубе, сохраняя молчание.
Морской ветер был несильным и почти ласково обдувал тело. Разглядывая пейзаж, я начинала думать, что смогу полюбить это измерение, потому что предстающая передо мной картина была неповторимо прекрасна. Любоваться ею не мешали даже непрекращающиеся приступы тошноты.
Капитан Аскаланте не выдержал затянувшейся паузы первым.
– Экономика Алнаира основана на государственной форме собственности. Даже дома алнаирийцев на острове, с которого я вас забрал, принадлежат нашему Прайму, – горько усмехнулся он. – Впрочем, как и сам остров, и весь континент.
– И океан? – не отрываясь от заходящих солнц, уточнила я.
– И океан, – тяжело вздохнул мужчина. – Единственное, что его останавливает, – воду контролировать труднее.
– Поэтому вы живете на кораблях?
Капитан не ответил, понимая, что это не обязательно.
– Власть Прайма абсолютна, беспрекословна, тоталитарна. Полный контроль всех сфер деятельности населения, жизни каждого человека, которая обеспечивается Праймом и его децернентами.
– Что-то старший децернент Залналейн Сандрми не похож на озабоченного властью алнаирийца, – засомневалась я.
– Его звание формально. Он один из немногих, кто разделяет мнение… подобных нам.
Почему-то вспомнилась женщина на площади. Сердце сжалось.
– Однако это не мешает жителям острова бить женщин, – возразила я.
Неприкрытая злость в моем голосе удивила капитана.
– Нравы нашего мира заслуживают отдельного разговора, – согласился Аскаланте, – но большинство живет по законам Прайма. Этим устоям уже более трех тысяч лет.
– И что, все Праймы были такими? – поинтересовалась я.
Мои слова вызвали бурю изумления вперемешку с ошеломленным непониманием. Бездна… все еще хуже, чем я предполагала.
– Что, Прайм – один, да? – догадалась я.
Капитан кивнул.
– Правлением Прайма недовольны многие, но у нас не хватает сил, чтобы что-то поменять. Вы правильно задали вопрос о «других таких, как вы». Мы постоянно курсируем около межмировых изломов в надежде, что рано или поздно сможем собрать достаточное количество магов, которые поддержат наше восстание. Думаю, если вы окажете нам поддержку, то примерно через полгода мы будем полностью готовы к перевороту. Подумайте над моими словами, сейида Камелия. – Он протянул мне желто-зеленый хризолит, оправленный в медь, на шелковом белом шнурке. – И когда вы примете окончательное решение, дайте мне знать. Бросьте в воду.
Я не ответила, и капитан ушел, а я продолжала смотреть на уже почти темно-зеленую морскую гладь, которая отражала созвездия ночного неба. Звезды напоминали мне отблески в черных глазах мужчины всех моих грез – такого любимого и единственного, живущего в моем сердце, наполняющего мою душу. И я отчаянно старалась не думать о том, что будет, если мне не удастся спасти его.

Глава 6. В историю трудно попасть, но легко вляпаться

Широкое прямое платье из теплого натурального трикотажа закрывало не только ноги, но и руки. Это произведение алнаирийского портняжного искусства любовно называлось «бараа». Об этом нам поведала жена повара корабля. И наряды пожертвовала она же, настаивая на том, что нам не стоит обращать на себя лишнее внимание.
Вероника, одетая в бараа малахитового цвета, недовольно взирала на себя в зеркало.
– Что за нравы, – простонала она жалобно.
Поскольку на мне было точно такое же бараа, только темно-фиолетовое, я не могла не согласиться с ней. Тимуру повезло чуть больше, и он откровенно посмеивался над нами, красуясь в черных широких брюках и такой же рубашке с длинными рукавами, поверх которой он надел латы из обсидиана. Зато свой ятаган я преспокойно вместе с перевязью скрыла в складках этого вороха ткани, последовав примеру Вероники. Князь же был вынужден убрать клинок в дорожную сумку, выданную нам капитаном, потому что наша, опять же, на алнаирийскую не тянула.
Линкор капитана Дорнаада Аскаланте пришвартовался в пятидесяти километрах от прибрежной зоны, и нас пересадили на а’теши, тех животных, которых я успела окрестить про себя пегасами. Оказалось, что а’теши – самый распространенный воздушно-наземный транспорт измерения. По большей части потому, что единственный из легальных.
А я так надеялась, что не придется…
До столицы мы добирались долго и со множеством остановок. Я уже была готова наплевать на разумную осторожность и воспользоваться порталом, когда показалась конечная цель путешествия – Иеракон.
Столица Алнаира отличалась от города на острове. Здесь не было пирамид – все здания прямоугольной формы, хотя построены по такому же принципу. Главные дороги все как одна вели к площади. В центре площади, разумеется, стояла обсидиановая статуя Прайма Кириниона. Единственное отличие от предыдущей – она была в два раза больше. Соответственно, и даров вокруг нее было больше. Раз в десять. Но это еще не все. Похоже, мы успели как раз к чьей-то казни.
Окруженные собравшимися зеваками, по правую сторону от обсидианового изваяния на наспех сколоченном из дерева помосте, сильно изувеченные, все в крови, стояли на коленях семь алнаирийцев, среди которых была одна женщина.
Похоже, приговор уже огласили, потому что толпа хранила молчание в ожидании исполнения этого самого приговора. Несложно догадаться, что несчастных ждала смерть. Я еле сдержала порыв вмешаться. Вероника, похоже, тоже, потому что едва мы добрались до первых рядов, как она судорожно вцепилась мне в руку, шепотом проклиная Алнаир и его правителя.
Тем временем по ступенькам помоста тяжелой походкой поднимался мужчина с белоснежными прямыми волосами до плеч. Я не сразу разглядела его, потому что видела со спины. Одет в широкие светлые штаны и латы из титана, золота и обсидиана. Первое, что бросилось в глаза, – мастерски отлитый, неповторимый в своей красоте узор на металле, очень похожий на наши руны. Мужчина нес в левой руке огромный молот, длиной около метра, с длинными лучевидными шипами на обухе. На рукояти из металла серого цвета выжжены какие-то черные знаки. В правой – широкий обоюдоострый двулезвийный меч. Мужчина чуть повернул голову в сторону. Только теперь я смогла рассмотреть его лицо. Я увидела черный, стеклянный, абсолютно отрешенный, полный враждебности и кровожадности взгляд. Личный децернент Прайма Кириниона… Арханиэлиус Ашерро.
Отчаянно стало не хватать воздуха. Ноги ослабли, по телу прошла дрожь. Нет. Этого не может быть.
Как это вообще возможно? Его волосы… и этот взгляд?
Первый удар мечом. Первая голова упала около уже мертвого тела. Второй удар, третий. С меча капает кровь. Холодное оружие рассекает не только чужие тела. Оно ранит и мою душу.
– Не смотри, – тихо прошептала Вероника.
Она сжала мою ладонь еще сильнее. До боли. Только жаль, что физическая боль не причиняет мне столько же страданий, как та, что сейчас несет мне самый прекрасный воин всех моих грез.
Еще удар. Тело женщины, разрубленное пополам, падает с помоста прямо к моим ногам. Перекошенное ужасом лицо застывает, оставляя отпечаток в моей памяти навсегда. Удар. Снова удар. И еще один. Последний.
О Создатель!
Я готова была ко многому. Но не к такому. У меня даже слез не было. Мир как будто закружился вокруг меня, стремительно становясь блеклым и тусклым.
– Адская бездна, Камелия. Не смей, – вернул меня к реальности голос архимага огненной стихии.
Только сейчас я заметила, что на моем запястье проступили ожоги. Она пыталась привести меня в чувства своим способом. Руны с моей ладони стремительно разливались вдоль вен, обхватывая не только внутреннюю сторону руки, но и внешнюю. Организм взялся за защиту без моего согласия.
– Прекрати, – зашипела на меня блондинка.
Она грубо натянула капюшон мне на голову. Личный децернент Прайма спустился с помоста, вытирая лицо черным шелковым платком, который бросил прямо в лужу крови несчастной, умершей самой жуткой смертью алнаирийки. Он бросил на меня мимолетный взгляд и… прошел мимо. Ашерро поравнялся с командиром латунного отряда, стоявшего неподалеку, и что-то негромко сказал ему.
– Децернент Ашерро, – склонился в поклоне тот.
Командир сжал правую руку в кулак и прижал ее к груди, очевидно, приветствуя старшего по званию. Арханиэлиус принял от него запечатанный бумажный свиток, повернул голову и бросил еще один взгляд в мою сторону. В черных глазах промелькнула рассеянность. Он словно вспоминал что-то. Ашерро скривил губы в усмешке и шепнул алнаирийцу еще пару слов. Затем сел на своего белоснежного а’теши, устремляясь в небо.
Бездна… Ну почему, когда я думаю, что хуже быть не может, реальность разубеждает меня вновь и вновь?!
К тому времени, как я смогла унять дрожь, командующий латунных подошел к нам. Алнаирийца сопровождал весь его отряд.
– Децернент Ашерро сказал доставить эту, – небрежно ткнул в меня пальцем мужчина, – в его покои к закату.
От услышанного мое сердце забилось сильнее, ведь теперь у меня появилась надежда, что его неоправданной жестокости найдется объяснение, раз он узнал меня. Я даже не стала выказывать недовольство манерами командующего. Лишь молча последовала за ним. Вероника и Тимур остались на площади.
Территория, которая значилась как резиденция Прайма, занимала более пятисот тысяч квадратных метров, там располагались шестьдесят девять строений, но все равно, когда мы оказались у подножия этого здания, я была изумлена. Окруженный не менее высокой, чем городские стены, оградой, с бессчетным количеством этажей, уходящих ввысь на несколько километров, украшенный архитектурными деталями и скульптурными рельефами из чистого золота, ослепительно белый, высеченный прямо в скале, наверное, не за один десяток лет, с бронзовыми дверями, выложенными множеством камней, дворец был невообразимо прекрасен в своей несдержанности и элегантности.
– Тебя проводят и приготовят, – сказал равнодушным тоном сопровождающий меня воин, а потом добавил: – Ты уж не разочаруй его, женщина. Тебе повезло, что он обратил на тебя внимание. Некоторые здесь убьют за такую возможность…
«Ты даже не представляешь, насколько сейчас прав», – подумала я.
Он еще что-то говорил, ведя меня по длинным коридорам из белого мрамора, но я не слушала его, потому что сейчас, спустя три с половиной долгих месяца, я наконец увижу Арханиэлиуса. Я готова забыть все, лишь бы только снова смотреть в его прекрасные черные глаза, в которых отражаются все звезды Вселенной.
– Женщина! – вернул меня в реальность алнаириец.
Он грубо толкнул меня в комнату, из которой шел пар, и закрыл за мной дверь. Помещение круглой формы с куполом над центральной его частью, скамейки, бассейн в центре и небольшие фонтанчики, установленные около скамеек, были облицованы мрамором синего цвета.
Так унизительно. Они мне еще и помыться предложили. Бездна, мать их… забери обратно.
Влажный и теплый пар мгновенно пропитал ткань моего платья, которое я и так ненавидела, а теперь стала ненавидеть еще больше. Вынырнувшие из-за боковой стены две алнаирийки тут же принялись бесцеремонно стягивать с меня одежду. Я попыталась сопротивляться, но неумолимо-непреклонное выражение лиц женщин заставило меня смириться. Мою кожу оттирали с помощью жесткой щетки до тех пор, пока она не покраснела. Такое ощущение, что руны смыть пытались, судя по брезгливым гримасам. Затем втирали масло, резко пахнувшее жасмином, который я терпеть не могла. Потом вывели в дверь, противоположную той, в которую я вошла, и не меньше чем пятьсот раз расчесали мои волосы, вплетая в них шелковые золотые нити. Единственную прядь на правом виске, заплетенную в тонкую косу, украшенную сияющими серебристыми кристаллами, я не позволила тронуть, как ни сердились женщины. Я заплела эту косичку в поместье Ашерро около четырех с половиной месяцев назад, и сейчас это все, что у меня осталось от моей половины.
Наряд, который на меня напялили, состоял из черных, вроде бы шелковых, но при этом полупрозрачных шаровар, отделанных золотом на поясе и резинках на щиколотках, едва прикрывающего грудь топа из той же полупрозрачной черной ткани с точно такой же отделкой и множества белых, черных и золотых бус разного размера, самые длинные из которых достигали открытого живота, а самые короткие едва ли не душили. Поверх всего этого безобразия накинули плотный черный, теперь уже точно шелковый халат с длинными рукавами и объемным капюшоном, затянув золотого цвета поясом.
– У них тут пунктик на золоте и шелке, что ли, – недовольно пробурчала я.
Я даже не успела толком осмотреть себя, меня грубо потащили по длинным коридорам и аллеям через другие строения резиденции.
Комната, которая, видимо, служила спальней личному децерненту Ашерро, была очень большой. Даже не так – она была огромной. Стены украшены росписью и мозаикой в различных оттенках красного. Шикарные ковры, в которых ступни утопали полностью. Рельефный потолок, выполненный полусферой, возвышался над гигантской кроватью, где поместился бы не один латунный отряд вместе со змеем, заваленной декоративными подушками из бархата и парчи. Деревянная резная ширма по правую сторону от ложа, ниши в стене по левую сторону. И больше ничего.
«Ну и за какую бездну ему столько места, если больше поставить нечего?» – нервно подумала я.
Женщины зажгли несколько сотен свечей, расставляя их на полу на специальных металлических подставках. Как только последняя служанка вышла, дверь открылась, и моему взору предстал мужчина всех моих грез, держащий в руках серебряный поднос с едой. Вино красное, фрукты оранжевые. Интересно. Это он так проникся моей любовью к мандаринам?
Он молча проследовал через всю спальню и поставил поднос на пол перед кроватью. Ашерро двигался почти бесшумно, с грацией хищника. Он сгреб подушки, кинул их рядом с подносом и хриплым бархатным голосом приказал:
– Сядь, женщина.
Чего?!
Но я послушно села, с интересом наблюдая, что же будет дальше.
– Ешь, – снова скомандовал он.
– Не хочу, – со всей присущей мне дерзостью ответила я.
– Хорошо, – отозвался Арх.
Стихийный архимаг подхватил меня и перекинул через плечо. Я возражать не стала. Он самым наглым образом швырнул меня на кровать, накрытую бордовым покрывалом, и отошел на шаг, задумчиво рассматривая мой распахнувшийся халат. Проследив за его взглядом, я с вызовом развязала пояс и скинула черный плотный шелк на пол. И снова уставилась на него, ожидая, когда ему надоест играть и он объяснит, что здесь происходит. Но в следующее мгновение, как разошедшийся ураган, он набросился на меня, прижимая к покрывалу своим весом. Я даже перестала дышать. Нет, конечно, его близость волновала, ведь я почти забыла, каково это, но дыхание у меня перехватило от тяжести его тела. Беспощадно впившись в мою шею жадным поцелуем, он резко и грубо стянул шаровары и раздвинул мои бедра, а затем… я даже не поняла, когда это он успел! Но он был уже внутри, сильно и порывисто двигаясь и вжимая меня в перину еще больше.
Все закончилось так же быстро, как и началось. Блондин прикрыл глаза, когда по его телу прошла судорога, свидетельствующая об окончании действа, и опустился прямо на меня.
Вот же скотина! Меня использовали, как… даму сильно облегченного поведения. Бездна, мать его… выроди через Изначальный Хаос!
Боль души выплеснулась слезами, скатившимися с моих ресниц. Горячие соленые ручейки побежали по щекам. Потом я вспомнила, что пришла по делу и терпеть издевательства со стороны пусть даже и любимого мужчины не намерена. Собрала все силы, которые только смогла, потому что вдохнуть все еще было затруднительно, и ударила Архана в грудь.
Пока Ашерро летел, долго и красиво, я подумала, что не зря все-таки комната так велика. За это время я успела сплести самый высокий уровень летаргии и прокляла мага.
– Чтоб больше не думал, будто ты тут самый сильный, – не удержалась я от замечания.
С полчаса я посидела, разглядывая расслабленное лицо мужчины, мирно спавшего на полу около той стены, о которую он ударился головой. Даже кровь с разбитого лба вытерла заботливо. Хотела открыть портал обратно на площадь, но не смогла. Защита здесь слишком сильна. Ладно. Пойдем навестим того, кто ее установил.
За дверями спальни Ашерро ровными рядами выстроился отряд алнаирийских воинов. Как строем стоял, так строем и упал после моего очередного проклятия. Запоздало подумала, что хотя бы одного надо было оставить – дорогу бы показал. Пришлось поисковую сеть раскинуть. Чего стесняться? Все равно после моих проклятий только самый ленивый маг не поймет, что здесь посторонние. Удивительно, как за мной еще не пришли.
Удивлялась я недолго. Даже не успела определить, кто и где есть, как появился Амит. Он повернул в коридор и остановился там, на другом конце. Шагах в ста от меня.
– Архимаг де Алькарро, – почтительно поздоровался он.
А с места так и не сдвинулся. Трус.
– Проводите к Прайму? – любезно спросила я.
Мужчина кивнул и жестом пригласил следовать за собой. Идти пришлось долго. От этого настроение стало хуже.
Прекрасно освещенный тронный зал, единственным предметом мебели в котором был трехметровой высоты, отлитый из золота, с отделкой из обсидиана, видимо, трон Прайма Кириниона, встретил меня… безлюдьем. То, что это трон и тронный зал, я определила по тому, что около этого шедевра ювелирно-плотницкой мысли стоял высокий, очень стройный мужчина с платиновым обручем на голове, расписанным непонятными мне рунами из розового золота. То, что безлюдно, – так считать Прайма человеком я бы не стала, а кроме него здесь никого не было. Амит закрыл двери с другой стороны, оставляя нас вдвоем.
Холодно-небрежную отстраненность на лице Прайма подчеркивали холодные тона его светлой одежды и черные, как сама бездна, глаза. Все это так контрастно смотрелось на фоне кожи с бронзовым оттенком, что я невольно заинтересовалась. К слову, халат надеть я забыла, а потому так и предстала перед ним – злая, гордая и полураздетая. Особенно последнее не осталось без внимания мужчины.
– Доброй ночи, – произнес он ласково.
Я даже немного подрастерялась от такого тона.
– Доброй ночи, – все же смогла повторить его слова я.
Злоба мгновенно испарилась. Осталось только чувство неловкости.
– Ваши спутники прибудут с минуты на минуту, – продолжил он так же ласково.
Тут я и вовсе опешила. Потому и промолчала. Просто стояла и рассматривала того, кого здесь так боятся и почитают одновременно.
Длинные темно-каштановые волосы, заплетенные в лучших эльфийских традициях. Прямые, чуть сведенные брови, черные, как и глаза. Прямые, но не жесткие черты лица. Должна признать, внешне правитель Алнаира очень даже привлекательный.
За всем этим я не сразу вспомнила, что слышала голос Прайма прежде. Правда, в прошлый раз он был не столь ласковым. Вся растерянность быстренько улетучилась.
– Вы забрали архимага Ашерро, – сказала я тихо, спокойно и сухо. – Моего архимага Ашерро.
Брови Прайма чуть приподнялись в удивлении. В черных глазах вспыхнул неподдельный интерес.
– Вашего архимага Ашерро? – уточнил он насмешливо.
Я не успела ответить, потому что двери тронного зала распахнулись и вошли сначала дюжина алнаирийских воинов, а за ними Тимур, Вероника и Арханиэлиус.
Странно, он еще часов десять должен пребывать в отключке. Еще более странно, что рана на его голове исчезла. Машинально я посмотрела на свою ладонь, где до сих пор остались следы его крови. Следы были, а раны на голове архимага не было.
– Чудный наряд, – тихонько произнес Тимур.
Я наградила его презрительным взглядом и мысленно послала подальше: «Иди лесом, вместе с Ашерро. Через Гондурас». Заметила, как на лице Прайма появилась легкая улыбка. Не сразу поняла, с чего бы это. Поняла потом, когда было поздновато.
– Приветствую вас, мои незваные гости, – снова заговорил правитель Алнаира.
«И тебе не сдохнуть», – подумала я, ибо именно эту мысль выражало сейчас лицо Вероники. Она сделала усилие и, нацепив маску благожелательности, поздоровалась в ответ. И очень даже вежливо:
– Доброй ночи, Прайм Киринион.
Архимаг де Соррель предстала перед ним в своей привычной форме главнокомандующей ковена Альтерры, чему я сильно позавидовала. Просто потому, что Прайм с ними-то поздоровался, а вот взгляда от моего живота так и не отвел.
– Можно поинтересоваться, – вяло скрестил алнаирийский правитель руки на груди, – чем обязан визиту?
«Можно. Поинтересуйтесь», – снова подумала я в очередном приступе сарказма.
Наша главнокомандующая гордо вскинула подбородок.
– Мы пришли за тем, что принадлежит нам. Если вы будете любезны и… разумны, то мы заберем это и уйдем, не доставляя неудобств.
Укоризненный взгляд Тимура она проигнорировала.
Прайм проникся. Судорожно сглотнул. Улыбнулся. В тронном зале добавилось еще десять личных децернентов Прайма. И каждый из них был готов растереть нас в пыль. Каждый, включая и моего архимага.
– Уважаемый Прайм Киринион, – произнес Тимур, загораживая собой Веронику. – В первую очередь нас интересует вопрос, связанный с артефактом, который отдал нашему измерению предыдущий правитель Алнаира. Он работает не так, как было обозначено, из-за чего наш избранный кесарь оказался в странном положении. И в вашем мире. Более того, насколько я понимаю, в вашем полном подчинении.
Тимур говорил и говорил, соблюдая вежливость в тоне, а Прайм слушал, и его до этого едва заметная улыбка становилась все шире и шире. Смотрел он при этом по-прежнему на меня. Не знаю, чего я не выдержала в первую очередь, то ли взгляда Прайма, то ли дипломатии Тимура.
– Отдай нашего кесаря, – сказала я, перебивая изумрудного дракона. – И мы уйдем. Тихо и мирно. Без вариантов.
Мой голос был холоден, как самое непригодное для жизни место в Арктике. Всем своим видом я старалась показать уверенность в сказанном. Не помогло.
– Без вариантов?! – словно самый жуткий вопль самого жуткого кошмара всех времен и измерений во всех вселенных прозвучали тихие вкрадчивые слова Прайма Кириниона.
– Это наш кесарь, – продолжила я спокойно. – Верни его.
Сама не поняла, когда успела перейти с ним на «ты».
Оглянувшись на перекрывавший нам путь назад отряд алнаирийцев, я ясно увидела в их глазах трепетный страх. Даже не страх. Ужас. Чувство, подтверждающее, что нам конец. Но мне наплевать на то, что они там выражают и думают. Это мой личный кесарь, и делить я его ни с кем не собираюсь. Пусть катятся в бездну. Судя по глазам Прайма, он как раз оттуда и знает дорогу.
Я развернулась обратно в ожидании ответа.
Прайм Киринион наконец перевел взгляд черных глаз с моей груди на мое лицо.
– Вы правы, архимаг стихии воздуха измерения Альтерра, Лилит Аэлин Камелия де Алькарро, – медленно, с расстановкой произнес мужчина. – Я знаю дорогу. Могу и вам показать. Лично. – Лицо правителя озарила еще одна ласковая улыбка, и он добавил уж очень заинтересованно: – Хотите?
«Какого?.. Еще один… читающий мысли. Эмпатова мать его… женщина», – подумала я. На красивом и нисколько не старом лице Прайма отразилось непонимание. Поскольку до меня наконец дошло, в чем тут подвох, я злорадно добавила про себя: «Адепт некромант-недоучка тебе в помощь после смерти, и подданные твои чтоб были все такие же, как у тебя в Гондурасе».
Кажется, я озадачила Прайма не на шутку – пауза затянулась. Пока он размышлял о моих мыслях, я подумала, что зачастила с упоминанием про Гондурас. Когда волнуюсь, вообще на разнообразие не способна. Проклясть, что ли, тут… всех?
– Нет, – наконец изрек Прайм.
Правитель поморщился, глядя на меня как на надоевшую мошку. Вероника и Тимур переглянулись, не понимая, что происходит.
– Катись в бездну, Киринион. Один, – ответила я спокойно, накидывая защиту. – Мы уходим. И забираем кесаря с собой.
Одиннадцать личных децернентов правителя Алнаира приняли боевую стойку и даже щиты выставили. Но они, в отличие от меня, не заключали сделку с Ангелом Смерти и не брали у него благословение на некоторые обряды, а потому битва была недолгой, легкой и весьма результативной. Для меня. Единственная неприятность – Ашерро снова без сознания лежал на полу. Прайма я не тронула. Он даже с места не сдвинулся. Вероника так и стояла, замерев в полном ступоре. Все, что я применила, запрещено и карается на Альтерре смертной казнью. А потому и не изучается.
Я еще раз окинула взглядом павших в неравном бою магов. Развернулась к почему-то начинающей расступаться толпе алнаирийских воинов у дверей. Только подумала, что придется еще и расплетать защиту от перемещений в пространстве самостоятельно, как планы снова поменялись.
– Я буду называть тебя Аэлин, – раздался совсем рядом голос Прайма Кириниона. – Сейида Аэлин, – он словно пробовал на вкус каждый звук моего второго имени. – Мне нравится.
Стылое дыхание мужчины задело мое плечо. Странно. Даже архивампиры не так холодны. Кто он?
– Отойди от нее, – наконец утратил всю дипломатичность Тимур.
Я невольно обернулась. Прайм стоял так близко. Слишком. Черные глаза и правда были словно сама бездна. Великая, бескрайняя, поглощающая все сознание, заставляющая забыться и бесконечно тонуть во тьме.
Кажется, я не о том думаю. А с учетом того, что надменный правитель все мои мысли читает, так вообще думать не стоит.
– У меня к вам предложение, – заговорил он снова ласковым тоном.
Спросить, какое именно, я не успела. Да и он объяснять не стал. Я почувствовала все на себе. Обжигающая боль пронзила грудь. Но это была не моя боль. Чужая.
Он вырвет Арху сердце!
«Слишком близко… Да катись в бездну все. Справлюсь», – пронеслась последняя мысль.
Задыхаясь, я быстро сплела боевое проклятие, которое использовали на мне самой. «Поцелуй Марены» – всепожирающее прикосновение самой богини смерти Изначального Хаоса, против которого устоять может лишь обладающий сильным артефактом маг. Энергетический поток был готов очень быстро, и я без малейшего промедления отправила его в Прайма, ничуть не промахнувшись. Отдача получилась существенная, но мои ониксы не подвели, и я смогла устоять на ногах, оставаясь в сознании. Боль в груди мгновенно утихла. На Прайме Киринионе не было ни единого артефакта, не считая обруча, который был скорее символом власти, чем магическим предметом, ведь от него не исходило магического фона.
Я не смогла сдержать победной улыбки.
Прайм, правящий Алнаиром более трех тысяч лет, упал на одно колено. Его лицо побелело. Мгновенно ставшие фиолетовыми вены вздулись и, как мне показалось, даже зашевелились. Киринион закрыл глаза. Картина была более чем прекрасной и грела сердце, по еще не остывшим душевным ранам, полученным в этом измерении, словно разливался бальзам.
И чего это он не падает окончательно?!
– Еще никто не ставил меня на колени, женщина, – жутким, пробирающим до глубины сознания голосом заговорил этот… по всей видимости, бессмертный.
Создатель! Ну почему никогда не бывает просто?!
– Ты связана с Арханиэлиусом. Он связан со мной. Поэтому, и только в этот раз, я поглощу все сам и не допущу последующей отдачи на твою смелую, пусть и плохо соображающую прекрасную головку, Аэлин. – Прайм встал и выпрямился, открыв полностью черные, как часть Изначального Хаоса, глаза. – И я в последний раз предложу тебе мирные условия разрешения спора, – добавил он.
Я очень испугалась. Мне было страшно до жути. Он только что поглотил проклятие, после которого я едва выжила, пробыв в гранях двое суток!
Но я не отступила. Потерять Архана было для меня страшнее.
– Я все еще жду твоего предложения, Прайм, – отозвалась я равнодушно.
Специально сказала «твоего» из чистого упрямства, потому что его это бесило. Прайм снова сглотнул. На секунду прикрыл глаза. Выдохнул. Я даже умилилась. Он применяет такую же технику аутотренинга, как и я. С дыханием. А мы похожи в чем-то. Только я не убиваю направо и налево, как некоторые… бессмертные.
– Ашерро не может быть одновременно твоим кесарем и моим децернентом. Поэтому я предлагаю обмен. Ты останешься здесь в качестве моего личного децернент, со всеми вытекающими отсюда обязанностями, – снова заговорил Прайм Киринион.
Меня передернуло. Быть равнодушной машиной для убийств – далеко не моя мечта. С другой стороны, похоже, выбора нет.
– Тогда Арханиэлиус сможет вернуться на Альтерру в качестве вашего кесаря, – закончил он.
– Ни за что! – крикнула Вероника.
– Будь по-твоему, – одновременно прошептала я.
Мой шепот показался мне гораздо громче ее крика.
– Да. Еще одно условие, – как победитель в этом состязании, улыбнулся Прайм. – Прежде Арханиэлиус женится на одной из женщин Алнаира. Во избежание дальнейших недоразумений, которые иначе определенно возникнут.
И я получила еще одну ласковую улыбку в подарок от беспощадного Прайма Кириниона. По моей щеке скатилась слеза. Он так и стоял совсем рядом со мной. «Не плачь, – подал внутренний голос единственный за много лет разумный совет. – Не плачь, Камелия. Не плачь». Рука Прайма коснулась моего лица, убирая следы предательских эмоций. Он снова улыбнулся.
– Аэлин, – сказал он с придыханием.
У меня даже голова закружилась. Не знаю, от чего больше – от того, каким тоном он произнес мое имя, от того, что он говорил прежде, или от его прикосновения. Наверное, от всего вместе. Нервы сдают в последнее время уж очень сильно.
– Церемония будет на рассвете, – услышала я еще одну фразу, брошенную им небрежно и властно.
Теперь он говорил как истинный правитель закрытого мира.
Затем как ни в чем не бывало Прайм Киринион вышел из тронного зала.

Глава 7. Разрушить нерушимое

Жизнь преподнесла очередной сюрприз – в комнате, куда меня отвели под чисто символическим конвоем воины Алнаира, меня ждали. Широкие плечи, невысокий рост и рыжий оттенок шевелюры, отливающей медью в свете алнаирийских солнц, помогли мне сразу определить, кто передо мной, несмотря на то что маг стоял лицом к распахнутому окну и спиной ко мне. Уже знакомый мне мужчина, служивший, как оказалось, двенадцатым личным децернентом Прайма Кириниона, брат Рейвен.
– Бажен? – удивилась и обрадовалась я.
Алнаириец повернулся и широко улыбнулся.
– Едва весть о непокорной особи женского пола, позволившей себе попытку проклясть энергетической магией нашего Прайма, пронеслась по резиденции, я сразу понял, кто пожаловал к нам в гости, архимаг измерения Альтерра.
– Я тоже рада тебя видеть, – улыбнулась я ему в ответ.
И правда была рада, потому что он не назвал меня брезгливо «женщина», как в день нашего знакомства, а это в свете предыдущих событий хоть что-то хорошее. Я вспомнила, как повел себя Арханиэлиус, а потому машинально приняла боевую позицию, еще больше развеселив Бажена.
– Я свободен в своей воле. Не бойся меня, – пояснил он.
Бажен оперся на высокий подоконник, позволяя ветру трепать непослушные завитки волос.
– Почему ты свободен в своей воле, а Ашерро нет? – спросила я в лоб.
А чего ходить вокруг да около? Меня все равно либо вскоре убьют, либо я перестану соображать самостоятельно, либо лишусь возможности снова увидеть Архана, что для меня еще хуже первых двух вариантов.
– Я заслужил, – перестав улыбаться, ответил он сухим тихим голосом.
«Рейвен мертва, ее возлюбленный наверняка тоже, а Бажен смог вернуться обратно в родное измерение. Да еще и стал не просто кем-нибудь, а самым что ни на есть близким к Прайму. Слишком очевидное совпадение. Уж не тем ли он заслужил эту свою свободную волю, что отдал родную сестру на растерзание правителю Алнаира?» – промелькнула в голове мысль, внушая мне, что доверять магу нельзя ни в коем случае.
Доверять, конечно, нельзя, но ведь вопросы-то задавать можно.
– Тебя приставили следить за мной? – спросила я.
На язык напрашивался совершенно другой вопрос: «Как ты мог убить свою сестру?!», – но я решила пока не наглеть окончательно.
– Мне приказали показать тебе кое-что.
Набрав в легкие побольше воздуха, Бажен указал на открытое окно. Как только я приблизилась и посмотрела вниз, последовали разъяснения.
– Довольно складная и симпатичная, – хмыкнул он. – Та, которая с длинными рыжими волосами, – алнаириец указал на девушку, спускающуюся с огненно-красного а’теши, прибывшую с огромной свитой и охраной из семи латунных отрядов. – Астарта. Невеста для архимага Ашерро.
– Как греческая богиня, – устало улыбнулась я.
Я подняла лежащее на кровати бараа угольно-черного цвета. Надела прямо поверх того, что было на мне. Наряд отвратный, но все лучше, чем полуголой ходить.
Что они хотели этим показать? Или чего добиться? Вывести меня из себя? Так я и без того в бешенстве. Но только не доставлю им удовольствия лицезреть это.
– Церемония будет на рассвете, – продолжил Бажен.
– Мне все равно, – сказала я глухо.
Да, мне действительно было все равно. Наш союз нерушим, и алнаирийские церемонии, пусть хоть десять раз на рассвете, нисколько не отменяют этого.
– Кажется, ты не поняла. Это будет церемония на крови, – дополнил Бажен.
Мне почудилась толика сочувствия в его голосе. Но меня больше удивило не это, а то, что он сказал. Не может быть такого!
Создатель, да как это возможно? До этого момента я твердо верила, что церемония единения нерушима. С другой стороны, у этого бессмертного фокусов, как я успела уяснить, полно.
Отчаянно борясь сама с собой, я спросила как можно более равнодушно:
– Разве это во власти вашего правителя?
– Власть Прайма безгранична, – сказал Бажен.
Что, настолько безгранична?! Я думала, что слово «безгранично» употребляется для поддержания авторитета и лживой лести для самовлюбленной натуры правителя.
– Безгранична лишь власть Создателя, – злобно ответила я.
Да, я не сдержалась. И в словах, и в эмоциях. Потеряла самообладание и разревелась. Новость о том, что мой единственный мужчина больше не будет частью не только меня, но и всей моей жизни, ранила слишком глубоко.
– Сейчас ваш кесарь привязан своим сознанием к нашему Прайму. Именно поэтому он так себя ведет. Но чтобы обряд был настоящим, Ашерро должен быть в своей воле. А это значит, что после того, как Арханиэлиус подтвердит обряд, прежде чем невеста скажет свое «да», у тебя будет время, чтобы предпринять что-нибудь. Твои друзья не уйдут в свой мир после церемонии живыми. Так гласит первый закон Алнаира. И еще никому не удавалось нарушить его, – совсем озадачил меня Бажен.
Он дотронулся до моего плеча и слегка пожал. Сочувствует, значит. Как будто оно мне надо. С другой стороны, все равно спасибо, что предупредил.
Я с надеждой посмотрела на мага, давшего мне только что лучик надежды в этом темном царстве.
– Я могу увидеть своих друзей?
Бажен покачал головой. В коридоре послышались шаги, и он быстро направился к выходу.
– Передай им: что бы ни случилось, ни при каких обстоятельствах они не должны возвращаться за мной, – утерев слезы, попросила я его настойчиво. – Пообещай, что скажешь, Бажен.
Личный децернент Прайма Кириниона рассеянно кивнул и вышел, тихонько прикрыв тяжелую дверь. Я еще немного побродила по комнате, утешая себя мыслью, что пусть я и не вижу выхода сейчас, но импровизации всегда давались мне неплохо, а значит, лучик надежды, затеплившийся в душе, еще может осветить мне дорогу из этой, казалось бы безнадежной ситуации. В худшем случае я останусь здесь, и это позволит мне наконец разгадать тайну, почему наш великий артефакт, рассеивающий сумрак, подкинул нам столько проблем, хотя должен был принести мир. В этих раздумьях я и уснула, полусидя на подушках, прямо на подоконнике открытого окна.
Проснулась уже после заката. Точно такая же спальня, отличавшаяся только цветовой гаммой от той, где жил в этом дворце Архан. Не красная, а зеленая комната была освещена лишь едва пробивающимся светом звезд с ночного неба.
Я разожгла несколько пульсаров, чтобы было светлее. Вытащила из прически ненавистные шелковые ленточки и распустила волосы. Жаль, расчески нет.
Побродив по комнате, от безделья принялась рассматривать ниши в стенах. Нашла карандаш и листки бумаги. Слова, метавшиеся в душе и не дававшие покоя, так и полились строками на бумагу.

Так темно и пусто. Вспомнить —
Одиночество убить.
Болью сердца задыхаясь,
Сделав усилие – жить.
Тишина – предвестье смерти,
Стерпеть все – без лишних слов.
И, не проронив ни звука,
Дать убить свою любовь.
Сделать выбор, понимая:
Мы не те, чт…

Оторвал меня от написания стихотворения непонятно когда вошедший Прайм, окончательно испортив все. Правитель встал прямо за моей спиной и с интересом разглядывал недописанное стихотворение.
– Да, сейида Аэлин, вы правы. Русский язык, безусловно, самый великий язык во всех измерениях. Такой аллегоричный, такой цветистый, иносказательный и сакральный, – произнес он тихо.
Стараясь не думать о том, откуда Прайм знает про язык, на котором я писала, потому что этот неубиваемый даже в мысли мои лезет, я отбросила карандаш и сказала ему так же тихо, только не столь беззлобно:
– Да, Прайм Киринион, вы действительно воплощение тоталитаризма всех миров. Даже моя муза сдохла при вашем появлении.
– Вам стоит выспаться. Вы же не хотите пропустить одно из самых важных событий в вашей жизни? – продолжал издеваться надо мной Прайм.
По-прежнему глядя на бумагу, я задала встречный вопрос:
– Я так понимаю, для вас не стало сюрпризом мое появление в вашем мире. Теперь вы получили то, что хотели, – первого по силе мага, не второго. Так зачем нам с вами еще вести какие-то беседы? Шли бы вы… к себе, Прайм Киринион.
Я говорила сдержанно и тихо. Очень старалась, хотя внутри все так и кипело от негодования.
– Аэлин, Аэлин, – произнес он шепотом.
Мужские пальцы коснулись кристаллов в моих волосах. Похоже, терпение у меня только что кончилось. В порыве злости я скомкала недописанное стихотворение и швырнула в Прайма. Он удивился.
– Посмотрим, как вас, уважаемый и достопочтенный Прайм, удивит это, – говорила я и одновременно плела боевое проклятие высшего уровня.
Первое, чем я в него запустила, «Мор египетский» – неприятное проклятие, вызывающее язвы и нарывы по всему телу. Затем всеми любимый «Танатос», вызывающий разрушение на молекулярном уровне, правда, применяется обычно на нежити, но этот тоже не совсем живой. «Горе от ума» – проклятие, мгновенно сводящее с ума и дезориентирующее противника. «Вечное упокоение» – заставляет падать замертво любого, кто не умеет создавать отражающие щиты, а Прайм даже попытки не предпринял, чтобы закрыться от волн энергии. «Четкер» – в просторечии «Дух смерти» – проклятие, отделяющее душу от оболочки. Он поглотил все.
«Хоть бы у тебя передоз был», – подумала я злорадно.
Я не наделась убить его. Нет. Просто я разозлилась, и мне нужно было на ком-то сорвать свою злость. Прайм не отразил обратно ни одного проклятия. И даже с места не сдвинулся. Он лишь стоял рядом, смотрел на меня немигающим взглядом и пристально следил за моим приступом истерики. Только теперь я заметила, что в его руках деревянная расческа, украшенная позолотой. Поздно. Мне она уже не нужна.
– Вот же сволочь бесчувственная, вечно живущая, – досадовала я вслух.
Как-то совсем обидно стало, что я не причинила ему никаких неудобств. Выпустила последнее, потому что мой резерв уже был почти на нуле. Проклятие «Черная немочь», вызывающее симптомы энтеровирусной инфекции со всеми побочными эффектами одновременно – рвота, диарея, приступы судорог с потерей сознания, расстройство гемодинамики.
Прайм не ожидал такой подлости, потому что если это поглотить, то последствия только усиливают эффект. Мужчина мгновенно позеленел и с ошеломляющей скоростью исчез из комнаты. Вовремя он сбежал, потому что ровно через секунду на то место, где он стоял, с грохотом обрушилась деревянная ширма, разлетевшаяся впоследствии на несколько частей в ударе об двери. Это я так обнулила резерв. Ну, раз уж пусто, так пусть совсем.
Примерно через полчаса за окном тоже что-то грохнуло, оглашая шумом весь город.
Время тянулось и тянулось. Я желала, чтобы рассвет наступил скорее, и в то же время не хотела, чтобы ночь заканчивалась.
За час до рассвета мне принесли новое бараа, такое же отвратительное в покрое, но удивительное по структуре ткани – она была плотная и воздушная одновременно, легкая и дышащая, но не прозрачная, пурпурного цвета с крупным золотым рисунком. Я посмотрела на себя в принесенное служанками зеркало. Эмоции сдержать снова не удалось.
– Проклятое измерение, – вслух сказала я.
Храмовый комплекс, расположенный на территории резиденции, был почти весь построен из белого мрамора и украшен изразцами из золота и традиционными для Алнаира обсидиановыми статуями воина, то есть Прайма Кириниона.
Интересно, у него комплекс неполноценности, что ли? Везде статуи имени себя, мрамор, золото и шелк. У кого-то определенно было несчастливое детство.
Церемонию решили провести на смотровой площадке на крыше храма, а потому мне пришлось, спотыкаясь о подол бараа, подниматься по сотням ступенек, опоясывающих восточную стену храма. К тому времени, как я в одиночестве – охрану из двенадцати латунных я не считаю – добралась до пункта назначения, уже все были в сборе. Арханиэлиус и Киринион, в одинаковых белых костюмах, состоящих из рубашки и широких брюк, в латах из платины, расписанных рунами из красного золота.
Где-то я уже видела такие символы.
Взглянув на обруч, венчавший его величество местного измерения, я поняла, что не ошиблась – рисунок был исполнен в той же манере, что и на алнаирийской короне. Но меня это не удивило. Должна же быть в Прайме хоть капля добропорядочности, ведь женит не абы кого, а кесаря Альтерры. Ну и наряд соответственно подобран. Жаль, фантазией Прайм не отличается, вот и одел по себе. На Веронике было бараа черного цвета – совсем без орнаментов и рисунков. Тимура не было. Это плохо. За ними всеми – еще тот, кто церемонию проводит. Колдун вроде обычный, обладающий заурядными способностями. На него я внимание обращать не стала. Позади Архана и Кириниона стояли одиннадцать личных децернентов, одетых в черное. Как будто похороны. У меня вот платьице еще ничего, в отличие от остальных собравшихся. И тут я взглянула на невесту. Лица я толком не разглядела, потому что оно было скрыто под капюшоном: вроде как карие глаза, тонкие черты, длинные черные ресницы. Медные волосы вились каскадами, заканчиваясь где-то в районе колен. Ничего себе, складная и симпатичная. Да она – красота писаная! Или неписаная. Не уверена, как правильно. Но и это не самое главное. Бараа на невесте точно такое же, как у меня! Тут кто-то из тех, что стояли позади меня, натянул мне на голову капюшон моего платья и с силой толкнул меня к алтарю.
Это что же получается – меня сейчас замуж выдавать будут?! Веселенькая у меня жизнь. Два замужества. Один жених. Ни одного развода. И теперь вот снова свадьба.
– О Создатель, за что ты так со мной? – простонала я вслух.
Негодующе посмотрела в абсолютно бесчестные черные, как сама бездна, глаза Прайма.
– Не стоит на мне жениться, – сказала я, делая шаг назад. – Я готовить не умею.
Создатель, что я несу?! Сделала еще шаг и уперлась в спины стоящей позади свиты. Резерв-то на нуле. И платьице неудобное. Зато теперь понятно, почему Тимура нет. Вот он бы мне точно помог.
Прайм Киринион шагнул вперед – ко мне. Я тоже – назад, от него. Случайно наступила кому-то на ногу. На плечо легла тяжелая рука воина. От пытался сдвинуть меня со своей ноги. А я что? Я ему пальцы сломала. Случайно. Все. Привычка. Знаю, что дурная. Избавиться от нее не получается все равно. Воин тихонько взвыл, но, судя по тому, что Прайм только улыбнулся, а меня никто убивать не собирался, видимо, ничего страшного не произошло.
– Мне напомнить условия нашей сделки? – спросил он тихо и вкрадчиво.
Правитель медленно и уверенно подходил ближе, а мне отступать было некуда.
– Что-то не припомню пункт о свадьбе, – пояснила я, напрасно пытаясь сделать еще шаг назад.
– Я не о том, – меланхолично заявил Прайм. – Я про ту часть, где у кое-кого сердцебиение останавливается.
Вот же… сволочь!
– Если я попрошу прощения за то, что вчера прокляла вас… – начала было я.
Глаза у Вероники округлились. Она не ожидала. Да я сама от себя не ожидала.
– За все шесть раз. Может, тогда вы передумаете? – предложила я мирно.
Обладатель черных, словно сама бездна, глаз подошел ко мне вплотную. Снял капюшон с моей головы. Провел ладонью по кристаллам. Вероника уже не то чтобы удивлена, она вообще не в этой реальности от потрясения. Впрочем, как и я.
– Видишь ли, Аэлин, – сказал он и склонился к моему лицу так близко, что я дышать перестала. – Мои личные децерненты хороши. И ты хороша. Лучше их. В этом я вчера убедился. Только у моих подчиненных есть один изъян – они часто меняются. Я желаю, чтобы ты оставалась рядом как можно дольше. Поэтому – нет, Аэлин. Все будет только так.
«Все будет, – мрачно подумала я. – Брачная ночь тоже будет?!»
В черных глазах зажглись веселые огоньки. В моих – возмущение.
– Аэлин, – позвал меня Прайм.
Он предложил руку. Я помедлила немного. Ночное представление с болью в груди помнилось отчетливо, поэтому я все же вложила свою ладонь в его. Так мы и дошли до алтаря. Тот, который обряд должен проводить, приступил к исполнению своих обязанностей, что-то тихонько говоря. Что конкретно, я не слушала, потому что отчаянно пыталась сообразить, что делать, при этом стараясь не формулировать это в своих мыслях.
Речь длилась минут десять. Мне этого вполне хватило.
– Мне нужен шафер, – наконец выпалила я.
Прайм удивленно посмотрел на меня. В глазах читалось недоверие и, конечно же, неодобрение, а потому я быстренько нарисовала в голове образ благочестивой католички, выходящей замуж в белоснежном платье и длинной, с пятиметровым шлейфом, фате. И шафера, ведущего невесту под руку. И марш Мендельсона. И как все радуются вокруг, бросая к ногам влюбленных рис и розовые лепестки. Для окончательного эффекта.
«У меня никогда не будет такого», – почти всхлипывая, подумала я.
Тут я, конечно, слукавила, потому что именно такая свадьба была у меня и Александра. Но ведь Прайм не знал об этом. Правитель, как я и рассчитывала, проникся ситуацией. Знаком прекратил церемонию, а через десять минут огромный изумрудный дракон приземлился на край крыши храма, опаляя всех жарким дыханием.
Я чуть было не подумала, что Прайм не настолько жесток, как все считают, но вовремя одернула себя.
Потом снова нудная речь колдуна, потом Арханиэлиус сказал «да», хотя мое сознание кричало изо всех сил «нет». Из его рассеченной ладони полилась кровь, окропляя символы на алтаре, и внутри меня что-то оборвалось, образовывая пустоту размером в бездонную пропасть.
«Проклятое измерение, – вновь подумала я. – Вот и мой будущий муж со взглядом бездны, и я сама – теперь вместилище ее».
Невеста повторила действия Арха, и я поняла, что вернуть ничего не получится. Это конец того, что я называла «я и он». Безвозвратный и неоспоримый конец.
Ни о чем не думая, я попыталась вслушаться в слова, произносимые теперь для меня и Прайма. Подчиняться, хранить верность и так далее. Ничего нового и интересного. Все в духе Алнаира. Когда колдун закончил свою речь, Прайм тепло улыбнулся мне и произнес свое «да». Рассек церемониальным кинжалом правую руку и обагрил алтарь, закрепляя высказанное согласие. Пришла и моя очередь. Прайм с напряжением следил за мной. Я решила не заставлять великого правителя ждать.
Приняла кинжал из его рук. Покрутила его в правой руке.
– Когда американский авианосец шел на испанский маяк, капитан дал обещание сроком в полгода, – произнесла я спокойно. Глядя только на кинжал, я медленно рассекла левую ладонь, как и положено. – Я исполню обещание.
Я вытянула руку вперед, но не капнула на алтарь. Пока Прайм соображал, что происходит, я успела сжать руку в кулак, обагряя кровью серебро на моих пальцах для того, чтобы артефакт принял жертву и поделился со мной тем, чего мне так не хватает. Магия крови – единственная возможность сейчас открыть портал. Да, я растратила весь энергетический резерв по глупости, но благодаря этому Прайм не поставил защиту от перемещений, ведь он не знал, что я и на такое способна.
«Сюрприз тебе, муженек. И далеко не единственный», – не смогла я удержаться, чтобы не отправить новоиспеченному супругу мысленный посыл.
– Не возвращайтесь, – на прощание сказала я друзьям.
На короткий миг вспыхнувший сияющим серебристым светом портал забрал с собой тех, ради кого я это сделала. Он унес уже не моего архимага, главнокомандующую и даже огромного изумрудного дракона. Унес далеко отсюда – к раскидистой иве и древним вековым дубам, хранящим в своих темно-зеленых кронах мое умиротворение и покой, где-то там, в Екатерининском парке.
Я закрыла глаза, потому что ноги все равно уже не держали, и положила все еще кровоточащую руку на алтарь. Произнесла заветное:
– Да.
Я сделала это добровольно, потому что это единственное, что теперь могло спасти мою жизнь. А темнота привычно поглотила меня, укачивая в своих объятиях.

Глава 8. Желаемое и действительное

Я уже не спала, когда услышала, как открылись двери. Чья-то легкая рука отдернула тяжелые плотные портьеры, впуская солнечный свет.
– Доброе утро, сейида Прайма Аэлин, – сказал несмелый женский тоненький голос.
Пришлось открыть глаза. Спальня в фисташковых, бирюзовых и коричневых тонах. Стены и потолки расписаны геометрическими фигурами и растительным орнаментом. Кровать на низких ножках и с множеством подушек. Спинка украшена резьбой и бирюзой, балдахин тоже бирюзового цвета. По размерам ложе еще больше, чем отведенное для Арха. Невысокий столик из дерева с изысканным узором. Массивный комод, украшенный коваными элементами, на полу мягкий светлый ковер. Высокие торшеры на кованых ножках, имитация решеток на дверях, кувшины и благовония в нишах.
«Ну вот и ощутила я себя Шахерезадой, – с грустью подумала я. – Хорошо хоть, мне не придется ждать тысячу и одну ночь. Чуть менее чем за шесть месяцев управлюсь».
Собственные, пока никем не слышимые мысли вызвали невольную улыбку. Стоящая перед кроватью девушка-служанка заметила мое хорошее расположение и чуть смелее протянула мне бараа персикового цвета. Я скривилась, и девушка в испуге отступила на шаг назад, опуская голову.
– Как твое имя? – спросила я.
Надо же как-то разрядить неприятную атмосферу.
– Арнора, сейида Прайма Аэлин, – отозвалась она.
Девушка упала на колени и склонила голову почти к полу. Бездна огненная, да что это такое?! Ну да, у них же тут рукоприкладство – как воздухом дышать.
Пришлось встать с кровати и подойти к жертве местных устоев. Я опустилась на колени рядом с ней. Девушка чуть приподняла голову, непонимающе уставившись на меня, сидящую рядом.
– Арнора, ты теперь постоянно прислуживать мне будешь? – спросила я миролюбиво.
– Если вы, сейида Прайма Аэлин, так пожелаете, – робко ответила Арнора.
– Так, – сказала я властным тоном и встала, уперев руки в бока. – С этого дня тебя никто и пальцем не тронет, поняла? Встань и веди себя… нормально, – приказала я ей.
Девушка осторожно встала, все еще не поднимая головы.
– Спину прямо, взгляд вперед! – скомандовала я.
Она подчинилась и подняла голову, но глаза все равно смотрели в пол. «Ладно, со временем и это исправлю», – подумала я. Затем мой взгляд как-то сам собой сфокусировался уже не на алнаирийке, а на красной бархатной подушечке, лежащей на комоде. Там красовался платиновый, расписанный узором из красного золота обруч с бриллиантами. Точь-в-точь как у Прайма, только чуть меньшего размера.
Арнора заметила мой взгляд в сторону предмета, похожего на корону Прайма, и пояснила:
– Прайм Киринион велел, чтобы вы надели и не снимали, если решите выйти из спальни.
Вот это да!
– Мне разрешено выходить? – удивилась я.
– Д-да, – неуверенно ответила Арнора.
А вот это уже интересно. То, что Прайм на мне женился, чтоб Архан не вернулся за мной или чтоб я не сбежала, – это понятно, а вот корона и свобода – это меня удивило.
Арнора взяла расческу и принялась за мои волосы, после того как помогла влезть в принесенное бараа. Пока она искусно управлялась с моей прической, я думала лишь об одном: Арх – мой прекрасный, сильный и благородный мужчина, я уже скучаю по тебе. Ну, ничего. Я пятнадцать веков ждала момента, когда мы сможем быть вместе. Пять с небольшим месяцев еще подожду. Заодно, может, узнаю, как прибить этого бессмертного. Если не узнаю, так хотя бы жизнь ему основательно подпорчу. Раз уж великий Прайм Киринион дал мне свободу передвижения, воспользуюсь этим по полной программе. Он еще пожалеет, что связался со мной.
Пока я обдумывала возможные варианты мести, Арнора закончила со своей задачей, уложив мои волосы в высокую прическу вокруг обруча.
– Нитки есть? – пришла мне в голову новая идея.
Девушка кивнула. Скрылась за дверями. Вернулась через пять минут и протянула мне клубочек белых ниток. Я быстренько сплела из ниток тоненький шнурок и завязала его на руке девушки. Арнора непонимающе уставилась на меня, но возражать не стала, а я сплела нехитрое заклинание, которое окрасило нитки из белых в угольно-серый цвет.
– Если кто-нибудь позволит себе даже посмотреть косо в твою сторону, просто порви его, и я узнаю об этом.
Она во все глаза вытаращилась на меня, но я не смотрела, потому что заканчивала с закреплением заклинания призыва. После Арнора, улыбаясь во весь рот, долго кивала, с немым обожанием глядя мне в глаза. Я добилась того, чего хотела. Если я собираюсь устроить Прайму веселенькую жизнь, а потом сбежать, когда придет время, то сообщники мне точно пригодятся.
– И еще, – бросила я вслед уходящей девушке. – Меня зовут Камелия. Просто Камелия. Без всяких там «сейида» и «сейида Прайма», поняла?
Арнора не ответила, опуская голову, но в ее глазах я успела прочитать, что она только что решила, будто я лишилась рассудка. Над этим придется поработать. Что ж, пора приступать к осмотру и изучению вражеской территории.
За дверями меня ожидал отряд латунных воинов, правда, без тени змея, но все равно, мой энтузиазм немного поугас, когда я услышала при моем появлении их хоровое:
– Доброе утро, сейида Прайма Аэлин, да продлятся дни правления его до бесконечности!
«Вот же… стадо баранов», – уныло подумала я.
А вслух радостно ответила:
– Ага, и вам не хворать… воины Алнаира.
Воины недоуменно переглянулись, но не стали комментировать.
– А что вы тут делаете? – включила я, как говорится, «положение тумблера на Д».
– Мы ваша охрана, сейида Прайма Аэлин, – ответил один.
Высокий, широкий в плечах, ростом под метр девяносто, рыжеватый, а в остальном как все алнаирийцы, воин вышел вперед. Значит, старший отряда.
– Имя, – потребовала я у него.
– Кьяллак, – послушно отозвался алнаириец.
Мужчина склонил голову и опустился на одно колено передо мной. Бездна. И этот туда же.
– Встань, – тяжело вздохнула я. – Пошли уже, охрана моя.
Сопровождающие подчинились и последовали за мной, быстрым шагом направившейся по коридору к выходу. У дверей я замешкалась, соображая, что Прайма не очень-то хочется видеть в ближайшее время, пока я не научилась тщательнее контролировать свои мысли, а то с него станется.
– А где Прайм Киринион? – спросила я Кьяллака.
– Прайм Киринион отбыл еще позавчера, почти сразу после церемонии, сейида Прайма Аэлин, – учтиво ответил алнаириец.
– Вот урод, – огорчилась я вслух.
Некоторые из воинов отчаянно закашляли в кулак, Кьяллак закусил нижнюю губу, глядя в пол. Видимо, большого труда ему стоило сдержать эмоции, раз даже кровь от укуса пошла.
Пытаясь скрыть досаду и придать лицу холодно-пренебрежительное выражение, пока они в состоянии разговаривать, спросила еще:
– Надолго?
– Это нам неизвестно, сейида Прайма Аэлин, – ответил, вытирая кровь, все тот же Кьяллак.
– А личные децерненты Прайма отбыли вместе с ним?
Надежда получить отрицательный ответ так и билась в душе. Воин непонимающе уставился на меня. Наверное, надежды было во мне слишком много.
– Не все, – произнес он.
Пришлось нацепить маску величественной благожелательности.
– Я хотела бы поговорить с Баженом. Это возможно?
Кьяллак кивнул и указал мне направление.
Бажен нашелся на крыше того самого храма, где я совсем недавно вышла замуж. Он стоял около алтаря, на котором еще сохранились следы двух законченных обрядов, проведенных вопреки всем моим знаниям о законах магии в сфере заключения союзов на крови.
Едва я поднялась на последнюю ступеньку и сделала первый шаг по ровной поверхности, Бажен поздоровался:
– Доброе утро, сейида Прайма Аэлин.
– Я, похоже, проспала два дня. – Я рассеянно дотронулась до обруча на голове, сильно холодившего кожу. – Многое пропустила?
– Не снимайте, – резко отреагировал маг, едва я предприняла попытку к освобождению от неприятных ощущений. – Вы привыкнете. Со временем.
Это еще что за новости?! И к чему мне там придется привыкать? Неужели я отсутствие магического фона определила ошибочно? Как такое может быть?!
– Почему?
Бажен знаком велел воинам оставить нас и только после того, как крыша опустела, ответил:
– Артефакт позволяет поглощать любую магию. Только с ним вы в полной безопасности.
– И давно это Прайма Кириниона волнует моя безопасность? – незамедлительно выдала я свое удивление.
Удивления от того, что такой артефакт вообще существует, конечно, было больше, но, ввиду обстоятельств, маскируем одно под другое.
Бажен помрачнел.
– Он не такой, как вы думаете. И его действительно волнует ваша безопасность.
Еще одно откровение. Задолбали уже…
– Почему? – спросила я все еще любезно.
Отрываясь от выжигания огненным столбом обеих пентаграмм, мужчина грустно улыбнулся, а затем окинул меня взглядом, словно и сам искал ответ на этот вопрос.
– Думаю, он и сам еще не знает.
Ответ мне показался странным, но я спорить не стала, тем более что у меня есть более важные вопросы.
– И как давно Прайм стал истреблять магов?
Лицо Бажена аж перекосило от возмущения. Странно, должен был уже привыкнуть к моей часто проявляющейся бестактности.
– Он не истреблял нас. На самом деле мы сами сделали это. Он лишь взял контроль над теми, кто остался, – последовал неоднозначный ответ.
Бажен скрутил небольшой вихрь, который развеял догоревшие остатки на алтаре.
«Интересный способ уборки, – сначала подумала я, а потом до меня дошло еще кое-что. – Он не обладает другой магией. Только стихийной, в чистом виде!»
Сжалившись над ним, я подошла ближе, плетя бытовое заклинание.
– А другие его приобретения в ряды децернентов, что с ними?
– Этого я не знаю. Они просто появляются, и все. Это не зависит от каких-то конкретных обстоятельств или времени. Маги приходят и остаются.
Бажен озадаченно следил за тем, как я активирую плетение и действительно уничтожаю следы обряда. Он благодарно улыбнулся. В его глазах промелькнула грусть.
– Моя сестра тоже могла пользоваться энергетической магией.
Тут мне можно было бы спросить, что с ней случилось, или посочувствовать его потере, но я смолчала, ощущая, что ему и так больно. Мне не хватило смелости причинить ему еще большую боль. Зато теперь я могу быть уверена, что он неповинен в ее смерти. Да и, похоже, его предупреждение перед церемонией не было обманом.
– Когда вернется Прайм? – перевела я разговор в другое русло.
– Не уверен, что знаю, – уже более бодро ответил мне Бажен. – Но могу предложить отличное времяпрепровождение в его отсутствие.
Мужчина жестом указал следовать за ним.
– По-моему, любое времяпрепровождение в его отсутствие является для меня отличным, – хмыкнула я, направляясь за Баженом вниз.
После того как мы спустились и дошли до главного входа, нам подали двух белоснежных а’теши. В сопровождении отряда, который теоретически должен был меня охранять, мы сначала поднялись над стенами резиденции, а затем опустились прямо на главной площади Иеракона.
– Сегодня ежегодная ярмарка, – объяснил Бажен.
На полуразрушенной городской площади к жалким останкам обсидиановой скульптуры воина все так же были возложены корзины с фруктами и свежие венки из полевых цветов. Помоста для казни не было. Сегодня здесь толпилось огромное количество алнаирийцев, и повод был более чем радостный. То и дело толкавшие друг друга люди из-за того, что места между разноцветными палатками и лотками торговцев было мало, весело общались между собой и занимались по большей части покупками. Фрукты, специи, ткани, посуда – именно таким был основной ассортимент товаров.
Я еще раз оглядела площадь.
– Что случилось со статуей? – обратилась я к одному из моих сопровождающих.
Русоволосый алнаириец сочувствующе посмотрел на меня и пояснил:
– Прайм Киринион.
Я обернулась, вдруг это он так предупреждает меня. Но нет. Муженька не было.
– Что Прайм Киринион?
Потом до меня внезапно дошло, что алнаириец имел в виду. Так вот что грохнуло позавчера вечером! Бездна, как усмирять Арха, я знала точно и весьма успешно справлялась с этим. А как усмирить того, кто не поддается воздействию?! И за что мне это все?
От мыслей о моем новом супруге с маниакальными замашками меня отвлекла мелодия, доносившаяся с другой стороны площади. Добралась я туда легко, потому что дорогу расчищали латунные воины, нещадно откидывая всех, кто попадался на пути. Мне сначала было жаль бедолаг, ведь они не виноваты, что мне нужно пройти, но потом я подумала, что не стоит вмешиваться в устои Алнаира, тем более что, может, в конце концов до народа и до самого дойдет, что жизнь неправильна и пора бы что-то поменять.

…Ты просто прости
и просто забудь,
ты его отпусти…

В окружении нескольких десятков зевак выступала прекрасная темноволосая эльфийка. У нее были светлые серые глаза, разительно выделяющиеся на фоне загорелой кожи. Она плавно раскачивала и подбрасывала в воздух горящие факелы. Девушка пела мелодичным чистым голосом балладу о разбитом сердце.
– Она определенно не алнаирийка, – тихонько поведала я Бажену о своих нехитрых умозаключениях.
– Определенно, – кивнул Бажен, не отрывая глаз от представления.
– А я думала, Алнаир – закрытый мир и сюда просто так нельзя.
– Нельзя, – снова кивнул он, – но по приглашению можно.
Я последовала примеру децернента и тоже сосредоточилась на пении. И было в этом что-то, такое близкое мне, и потому я стояла, наблюдая за ней. Я долго смотрела, как красиво и зрелищно поднимаются в воздух и опускаются в разные стороны всполохи огненной стихии, как смешивается ритм песни с движениями эльфийки, и даже сама не заметила, как мои глаза наполнились слезами.

…Твой крест не легче нашего, но и не тяжелей,
история сравняла всех – и слуг, и королей…

А она все пела и пела, словно, кроме нее, песни и огня, больше не было никого и ничего во всей вселенной. Желто-оранжевые с синими отблесками искры отрывались и, медленно потухая, падали на землю, когда девушка в очередной раз совершала свои пластичные пируэты. Оранжевые. Как оранжевые кампсисы на стенах вокруг сада моего отца. Или желтые, как на стенах родового поместья Ашерро. И вот так же все они отделяются и падают в итоге, затухая в земле.
Бажен через некоторое время удалился, сославшись на неотложные дела. Ноги затекли, поэтому я присела прямо на землю, игнорируя возмущенные восклицания охранявших меня алнаирийцев праймовского отряда.
Красавица эльфийка исполнила уже не один десяток песен. Посетители ярмарки потихоньку начали расходиться, а я так и сидела, слушая ее возносящийся до самого неба голос. Слова о любви, о разлуке, о жизни – счастливой и нет, о смерти, страданиях, боли и вознесении в другие миры, о богах, давно забытых и проклявших созданные ими реальности. Она словно рассказывала о чем-то, не до конца понятном обычным людям, словно общалась со всем миром и творила новое пространство вокруг себя.

…Любви лишен, причин тому миллион,
король – не вечен, но остается королем
собран мыслями, душой силен,
одинок, как…

И вдруг ее песня резко оборвалась. Девушка замолкла, как и все, кто был вокруг, упала на колени и опустила голову. Казалось, даже птицы, до этого щебетавшие, перестали петь. Повисла гробовая тишина. Несложно догадаться, с появлением кого эта самая тишина связана.
– Закат уже был давно, моя сейида Аэлин, – раздался тихий и вкрадчивый голос Прайма Кириниона.
– Вот же… злой двойник Оптимуса, – раздосадованно сказала я.
Понял он сакральный смысл моей мысли или нет, мне было совершенно наплевать. Но все равно пришлось подняться и под всеобщее молчание последовать за праймовской свитой из его личных децернентов, которую он возглавлял, шагая впереди. Бажен уже был среди них, но это еще не все. Личных децернентов было двенадцать! Не одиннадцать! Быстро он успел. Вот же… сволочь.
Несмотря на все мои мысленные высказывания, Прайм ни разу не обернулся в мою сторону и хранил полнейшее молчание, пока мы не вошли в спальню, в которой я проснулась утром.
– Ты целый день провела, сидя на сырой земле, – не спросил, а констатировал Прайм. – Не делай так больше.
Правитель лениво наблюдал, как шесть служанок расставляют на невысоком деревянном столике наш, видимо, совместный поздний ужин.
Я молчала, пытаясь не думать. Бажен сообщил, что обруч поглощает магию, но ведь это обруч Прайма. Вдруг на него это не распространяется.
Едва дверь за посторонними закрылась, я подумала, что пора бы прояснить некоторые моменты.
– Убей сразу и прекрати меня доставать, – не выдержала я.
Он изучающе посмотрел на меня, а потом в мгновение пересек разделяющее нас расстояние. Взял мои ладони и большими пальцами ласково провел по внутренней стороне. Там, где осталось лишь несколько едва заметных линий, когда-то обозначавших мощь моей стихии. Тело предательски отреагировало. В коленях появилась слабость. Да быть такого не может! Только не с ним!
– С чего ты взяла, что у меня есть желание убить тебя? – участливо поинтересовался Прайм.
Черные бездонные глаза пристально изучали мое лицо, и мне стало не по себе. Дрожь прошла по телу. Медленно и осторожно, словно боясь спугнуть добычу, супруг провел ладонями до самых плеч, а затем запустил пальцы в мою прическу, аккуратно разбирая пряди и вытаскивая шпильки.
«Это что сейчас происходит? Он что, по супружеский долг, что ли, пришел?» – в ужасе подумала я. Честно говоря, этот факт меня особо не волновал, я не так уж и благочестива в этом вопросе. Раньше – да. Была причина, а теперь смысла-то все равно нет. Беспокоило меня не это, а то, почему я, хотя он ничего особенного не сделал, думаю об этом вот уже несколько минут.
Бездна, что со мной не так?!
Это точно отразилось на моем лице, потому как Прайм вздрогнул и резко отступил на шаг. Хотя нет, это же я в мысль сформулировала, скорее всего, он просто прочел.
Супруг вернулся к столу с едой.
– Сними обруч, – глухо произнес он.
И вот тут-то меня и посетило еще одно умозаключение, которое, конечно, еще подтвердить надо, но первую стадию проверки можно начать прямо сейчас.
– Только после вас, Прайм Киринион, – вежливо, чтобы не переиграть, ответила я.
Прайм слегка удивился. На очень даже симпатичном лице проскользнуло сомнение, и он замер с вилкой в руках. После минутной паузы я получила его удивленный взгляд.
– Ты решила поиграть с огнем, Аэлин, – сказал правитель.
Я так и знала! Все еще вежливо и почтительно улыбаясь, хотя внутренний голос так и кричал: «Я заберу у тебя все! И ты будешь умирать долго и мучительно, снова и снова, раз уж ты сам дал мне в руки оружие, сравнявшее меня с тобой по силе!» – я подошла к нему вплотную.
– Я помогу.
Очень медленно, почти не прикасаясь, я начала расплетать его волосы, даря ему загадочные легкие улыбки. Затем взяла с комода расческу, провела ею, пригладив растрепавшиеся пряди. Прайм настороженно следил за моими движениями, но так и не пошевелился.
– Вы так и не притронулись к ужину, Прайм Киринион, – ласково заметила я.
Отложила расческу в сторону. Прайм взял с тарелки кусочек мяса, не сводя с меня глаз. Я села напротив, наблюдая, как он ест.
– Я не голодна, – пояснила свои действия.
Я снова подарила ему теплую улыбку, лелея предвкушение мести.
– Значит, все-таки иногда английская вежливость берет верх над впитавшимся русским менталитетом, – словно невзначай бросил он.
Сердце сжалось на секунду, но я не позволила эмоциям взять верх и испортить начало моей многоходовой игры под названием «сначала отомсти, а потом добей гада».
Прайм спокойно продолжал трапезу.
– Ты не ела целый день, – заметил он.
– Не отказалась бы от чашки капучино. Но, видимо, не судьба, а потому обойдемся тем, что есть, – ответила я.
– Постараюсь исправить это, – спокойно ответил он.
«Интересно, как? Ханжа», – подумала я, но вслух сказала, добавив в глаза чуть грусти ностальгического оттенка:
– Не стоит. Это пустое и ничего не значит, Прайм Киринион.
Я молча дождалась, пока он закончит ужин. После встала и подошла поближе, опустившись перед все еще сидящим на подушках Киринионом на колени.
– Сначала вы, потом я, – напомнила я и осторожно сняла с него корону.
Волна колоссального, необъятного, неконтролируемого желания и неизмеримого пламени обожгла все мое тело, пока Прайм не успел закрыться.
Твою ж… Вселенную!!!
У меня даже память о том, как дышать надо, исчезла.
– Теперь твоя очередь, – в своей обычной манере сказал Прайм.
Сердце у меня колотилось как безумное. В голове словно туман. Сознание, кажется, укатилось куда-то в Изначальный Хаос, создавая новую отдельную вселенную. К такому, если честно признаться, я готова не была. Тяжело дыша и пытаясь вернуть контроль над собой, горящими руками прикоснулась к холодному обручу, знаменовавшему власть Прайма Алнаира. Меня окатила ледяная отрезвляющая волна, прежде чем я сняла обруч. Сердцебиение потихоньку восстанавливалось, и я, не выдав ни единой эмоции, смогла закрыться от него. Супруг был внешне абсолютно спокоен. Я даже засомневалась – вдруг мне показалось.
Пока я размышляла над собственной вменяемостью, он все ближе и ближе склонялся к моему лицу. Это как раз-таки понятно, не зря же перед церемонией при словах «супружеский долг» в черных глазах так легко и быстро зажглись огоньки веселья. Непонятно мне другое. Почему я не отодвигаюсь?!
– Что, даже ни единого, самого маленького проклятия в мой адрес? – тихонько прошептал Прайм.
– Ни одного, – так же тихо прошептала я в ответ. – Обещаю.
И даже не соврала. Сегодня я буду сама любезность. Разведка еще не закончена.
– Тебе ведь не нравятся эти наряды, – с легкой иронией произнес Прайм.
Его ладони прошлись по краю выреза платья. Создатель! Как мне трудно сейчас!
– Не нравятся. – Я проследила за движением его руки, плавно перемещающейся к моим волосам. – Дальше что?
– Все… – шумно сглотнул Киринион, – что ты пожелаешь, моя Аэлин.
Ну-ну, посмотрим. Сдается мне, четвертование своей собственной королевской персоны точно не входит в это обещание.
– Я желаю… – нарочито сделала паузу я, – знать, где Астарта.
Супруг глубоко вдохнул. Улыбнулся. Ласково. Так ласково, что я сразу поняла, что сильно ошибалась, когда думала, что Арх – это единственный мужчина в моей жизни, который может напугать меня до глубины души. И самое страшное во всем этом – с архимагом я умела справляться легко, а как справляться с этим… несправляемым?
– Это вряд ли действительно то, чего ты желаешь… в данный момент, Аэлин, – снова услышала я шепот.
Как же он прав! Я действительно не желаю знать, что она там делает, ведь абсолютно точно известно, что она сейчас с Арханиэлиусом!
Сердце предательски дрогнуло, но Прайм ведь сам сказал, что английская вежливость берет верх над впитавшимся русским менталитетом, а потому я продолжала, словно эти слова не врезались тысячами осколков, причиняя ужасную боль.
– Тогда я хочу знать, зачем вы женились на мне, Прайм Киринион, – почти касаясь его щеки губами, спросила я.
Он ответил. Действиями. Отлично передающими значение слова «зачем». Холодные и сухие губы тихонько притронулись к моим, заставляя мое тело дрожать. Дышать я снова перестала. Его руки плавно двинулись в сторону ступней, подбирая и приподнимая подол бараа. Ласковые и нежные ладони начали путешествие по моим лодыжкам, останавливаясь чуть выше колен, плавно переходя к внутренней стороне бедер. Его губы слегка раскрыты, прикосновение к моим губам легкое, втягивающее. Он провел по ним кончиком языка.
Самое жуткое во всем этом – мне понравилось. И даже больше, чем когда до меня дотрагивался самый прекрасный светловолосый воин всех моих грез. И вот, когда я почти сдалась, собираясь ответить, супруг поцеловал легко-легко в последний раз и отстранился.
Адский сумрак… Я вспомнила, что отсутствие кислорода пагубно сказывается не только на моей силе. Сделала вдох.
– Скажи, – едва слышно потребовал Прайм.
Что ему сказать? Я не знала, а потому промолчала.
Киринион резко отпрянул, одергивая задранную ткань персикового цвета. Сделал несколько кругов по комнате и лег на кровать, больше не произнеся ни слова. А я так и сидела, глядя на ковер и поднос с остатками ужина, пока не послышалось равномерное дыхание Прайма. Он спал.
Тихонько, стараясь не шуметь, я приоткрыла входную дверь.
Да. Как и предполагала. Все двенадцать личных децернентов Прайма расхаживали по коридору, охраняя своего властителя. Похвалив себя за сообразительность, я вернулась к кровати и прилегла на другой край, закрывая глаза и представляя все звезды Вселенной, которые отражаются в любимых черных глазах архимага Ашерро, вспоминая мелодичный женский голос и песню.

…Твой крест не легче нашего, но и не тяжелей,
история сравняла всех – и слуг, и королей…

Глава 9. Главное – это определить главное

Разбудил меня тихий, но настойчивый голос Арноры, которая почти умоляла меня проснуться и привести себя в порядок. Пришлось сделать усилие, чтобы добрести до ванной комнаты, которую я про себя окрестила хамамом – уж слишком напоминало это обилие мрамора и отсутствие душевой о турецком стиле. В спальне меня ждал приятный сюрприз в виде огромного, украшенного коваными узорами сундука с кучей одежды, которую я носила в земном измерении. Даже белое платье с черной шелковой лентой, безнадежно испорченное во время моего алкогольного бунта, к которому меня сподвиг Тимур и в котором поддержал Даниэль. Дизайнерское изделие ручной работы выглядело как новое.
Невольно я прижала к груди кусок белой ткани и решила, что или надену его, или так и буду в простыне ходить. Волосы заплетать не позволила. Только выпустила прядь с вплетенными камнями, намереваясь выйти к совместному с Праймом и его личными децернентами завтраку. Я согласилась посетить это мероприятие потому, что Арнора слезно просила меня об этом. Намек на то, что если она не справится с поставленной перед ней задачей, наказание последует незамедлительно, подействовал на меня как нельзя лучше всяких уговоров. Вот именно поэтому я и вырядилась так, чтоб остальным было некомфортно. Оглядела себя в зеркале еще раз и вышла из комнаты.
Столовой, как оказалось, в резиденции вообще нет. Трапеза, на которую меня пригласили в добровольно-принудительном порядке, происходила в тронном зале. Когда я вошла, там уже были установлены высокие столы, покрытые белыми скатертями. Прайм сидел на своем троне, столы просто были придвинуты к нему.
«Даже позавтракать, и то на троне», – усмехнулась я. Дотронулась до короны, не дающей Кириниону читать мои мысли, и умильно улыбнулась ему. Пусть знает, что я, во-первых, думаю о нем гадости, а во-вторых, не постесняюсь сообщить их ему вслух. Что называется, только дай повод.
За столом в обычной белоснежной форме и латах сидели некоторые личные децерненты Прайма, помимо них присутствовали еще несколько десятков персон. Судя по одежде – высокопоставленные алнаирийцы. Никто ничего не ел.
Я молча села на стул напротив Прайма в противоположном конце стола. Высокая спинка, обитая бирюзового цвета с золотым орнаментом шелковой тканью, оказалась весьма удобной. Как только я села, остальные начали трапезу, не говоря ни слова. Прайм тоже молчал, сосредоточенно изучая содержимое своей тарелки.
– Сейида Прайма Аэлин, – первым нарушил тишину негромкий мужской голос.
Алнаириец с высокой прической из черных кос, уложенных на голове, широко улыбнулся мне.
– Как вам Иеракон? Слышал, вы уже успели побывать на нашей ярмарке.
«Создатель, сколько же времени он потратил на создание сего шедевра», – с отвращением подумала я, глядя на его прическу. Такое произведение парикмахерского искусства даже по женским меркам было чересчур сложным и вычурным для обычного завтрака, пусть и у повелителя целого мира.
Прайм ухмыльнулся, увидев мои изогнутые в презрении губы. Ага. Ждет, значит, что я сейчас тут цирк устрою. Не дождетесь, Прайм Киринион, я – сама вежливость. Кроме того, не зря я даже не то что графиней – герцогиней была когда-то. Лицемерить и улыбаться – ощутимая часть моего прошлого.
– Иеракон – очень красивый город, – вежливо и сдержанно, но не натянуто, улыбнулась я алнаирийцу. – Правда, городская площадь не отличается архитектурными изысками, что меня немного удивило, если быть откровенной, сейид, имени которого я, к сожалению, не знаю.
Я говорила это незнакомцу, но смотрела в упор на Прайма. Потом подарила ему нежную улыбку. Прайм, до побелевших костяшек сжимающий нож и вилку, не стал комментировать. Жаль.
– Сейид Аранон, сейида Прайма Аэлин, – известил меня алнаириец.
Он продолжал улыбаться, довольный чем-то, все сильнее вызывая во мне волну раздражения.
– Сейид Аранон, – откровенно улыбнулась я ему, больше не глядя на Прайма, – раз уж зашла речь о красоте столицы, может, вы согласитесь сопровождать меня и указать на достопримечательности, которые я еще не успела увидеть? – совершенно невинно поинтересовалась я.
Выставила ли я только что Прайма полнейшим идиотом? Да! Но, видимо, этикет и Алнаир – понятия несовместимые, потому что алнаириец закивал в ответ, подарив мне еще одну из своих странно-довольных улыбок. Я ждала, когда Прайм скажет свое «нет», но он молчал, продолжая сосредоточенно разрезать уже и без того очень маленькие кусочки пищи.
– Сейида Прайма Аэлин, – вступила в разговор спутница одного из личных децернентов Прайма, – расскажите нам что-нибудь о мирах, в которых вы жили раньше.
Прайм тоже бросил заинтересованный взгляд в мою сторону, правда, тут же снова уставился в тарелку, напустив на себя отрешенно-холодный вид. Я помолчала, прикидывая, как бы повежливее намекнуть о скорой кончине своего супруга, пользуясь моментом. Пока я молчала, заговорил другой.
– Альтерра последние двенадцать веков была почти мертва, – вставил еще один из личных децернентов Прайма.
– Альтерра выжила, несмотря на то что последние двенадцать веков была на грани, децернент, – холодно поправила я его.
Презрительным взглядом я прибила его к стулу, чтоб сидел и помалкивал.
– Так что с земным измерением? – напомнила мне алнаирийка в зеленом бараа.
– Земля – она удивительная. – Я даже прикрыла глаза, словно представляя ее перед собой. – Есть континенты, где всегда тепло. Есть места, где всегда царит холод. На Земле есть множество языков и разнообразных вероисповеданий. Люди всегда свободны в своем выборе. – Я намекнула на некоторых сидящих в этой комнате тиранов. – И магия. Она особенная, несмотря на то что ее очень мало. Не такая, как в большинстве миров.
– А еще этот мир пережил две мировые войны и скоро будет на пороге третьей, – раздался тихий голос Прайма. – Еще на некоторых континентах царит голод и до сих пор идут войны. Большинству плевать на то, что каждый день гибнут люди прямо на улицах. Магию там давно заменила наука. Различие вероисповеданий привело к тому, что люди не знают, во что верить, и потому не верят ни во что. Без веры, без уверенности в завтрашнем дне, боясь умереть в любой момент – вот как живут в земном измерении, – мрачно закончил Киринион, все еще глядя в тарелку.
Ну все, достал… временно бессмертный. Я плавно поднялась со своего места.
– Мир, где я жила, может быть, и правда иногда бывает неоправданно жесток, – сквозь зубы процедила я злобно.
До боли в руке сжала серебряный нож. Прайм лишь улыбнулся мне ласково. Как же меня бесит эта его улыбка!
– Но для того, чтобы хоть что-то чувствовать… – продолжила я.
При помощи воздушного потока чуть согнула нож, показывая, что я на грани очередного срыва и не намерена быть предметом насмешек.
– Хоть что-нибудь, – повторила я, в упор глядя на Прайма Кириниона. – Любовь, ненависть, боль, радость, страдание, счастье – нужно испытать все. Иначе как человек поймет, что есть что? Пусть мой мир иногда ошибается в своих действиях, но всегда найдутся те, кто может все исправить, ведь мы учимся на своих ошибках, а кто научит Алнаир, что жизнь, такая, как она есть, может быть неправильна?
Тирада получилась длительной и эмоциональной. Прайм резко вскочил. Похоже, я задела за живое – неприятно, когда критикуют власть.
– Наука давно заменила магию. Вы правы, Прайм, потому что плодами науки могут пользоваться все, а магией… вы сами знаете, – добавила я.
Только потом я сообразила, что он меня специально провоцирует. Замолкла, глядя на сжатые в бессознательном порыве в клубочек вилку и нож. Плохо. Мне сейчас магию вообще применять не стоит, чтобы резерв восстановился за неделю. Иначе – еще дольше. С тоской подумала, как скучаю по рассветам на Земле. Разозлилась на Прайма еще больше. Бросила оба предмета на стол, позорно капитулируя под торжествующим взглядом черных глаз.
За дверями я налетела на Бажена и Амита.
– Доброе утро, сейида Прайма Аэлин, – невозмутимо поздоровались они со мной в один голос.
– Вы уже позавтракали? – заботливо спросил Бажен.
– Что-то типа того, – отмахнулась я.
Только вознамерилась обойти мужчин и скрыться в своей спальне, чтобы дать волю эмоциям, как Амит преподнес мне сюрприз.
– Вы должны вернуться, – неожиданно сухо сказал он. – Прайм Киринион приказал. – Он ехидно усмехнулся и добавил: – Без вариантов, Аэлин.
Сдается мне, последнюю фразу Амит не своими словами сказал. Я уловила взгляд Бажена, означающий, что выбора у меня нет. Тяжело вздохнула и повернула обратно – лицемерить и улыбаться.
К моему огромному изумлению и в какой-то степени облегчению, в зале меня ожидал только Киринион. Остальные исчезли в неизвестном направлении. Бажен и Амит тоже остались за дверями, не последовав за мной.
– Десять секунд. – Я даже хлопнула два раза в ладоши. – Браво, Прайм Киринион. Ваша власть действительно впечатляет, – съязвила я.
Улыбаться при отсутствии посторонних ведь не обязательно. Супруг мое мнение, похоже, разделял как никогда.
– Иди сюда, Аэлин, – позвал он сухо.
Ага. Сейчас! Я осталась на месте около входа.
– Иди. Сюда. Аэлин, – повторил он.
В голосе Прайма послышалась угроза.
– Тебе надо, вот ты и иди. Сюда. Киринион, – передразнила я.
В моем голосе было лишь раздражение. Да, по-детски. Не сдержалась.
В черных глазах снова зажглись огоньки веселья. Правитель закрытого мира аккуратно отложил столовые приборы и поднялся с места.
– Ты сама попросила, – сказал он предупреждающе.
«И ничего я не просила!» – только и успела подумать я, пока супруг пересекал тронный зал неспешной походкой. В следующее мгновение совсем не жестокий, но все равно тиран уже стоял около меня.
– Аэлин.
И только я собралась сказать ему очередную гадость, как мой рот оказался занят. Неимоверно крепко обхватил он мою талию и крепко прижал к себе. Тело Прайма Кириниона холодное, но дыхание горячее. Обжигающее мысли и тело. То пульсирующе и порывисто, то медленно и протяжно, то жадно и глубоко. Поцелуй длился и длился. А я даже не сопротивлялась. Его ладони сжимали меня сильно, почти на грани боли. В сознании все перемешалось, я не могла думать ни о чем.
И это было так… по-другому. Не так, как вчера. Не так, как прежде с Архом. Так, как хотела именно я.
Он прикасался пальцами к уголкам рта, прикасался губами к шее, проходился вдоль линии декольте, вновь возвращался к губам. Прижимал к своему телу, не давал отстраниться ни на миллиметр. Опомнилась я лишь тогда, когда поясницы коснулся край обеденного стола. Сама не поняла, когда это мы успели добраться туда. Доли секунды хватило, чтобы он стянул со стола скатерть вместе со всем, что на ней было. Ткань упала на пол. Упали тарелки, разбились бокалы и, наверное, что-то еще. Я не помню. Я помню лишь черные, словно сама бездна, глаза, которые успели поглотить мой рассудок, утверждая что-то новое. Что-то беспредельное и не ведомое мне ранее никогда.
Его губы изогнулись в легкой улыбке, и во взгляде промелькнул отблеск предвкушения. Мужчина уже не сдерживал себя. Он впился мне в губы с новой силой, не давая опомниться и пойти на попятную. Руки обхватили чуть ниже талии и приподняли, чтобы усадить на покрытую лаком поверхность. Он наклонился вперед и тем самым отклонил меня назад. Прохлада дерева коснулась спины, вызывая новый шквал эмоций, смешивающихся с разжигающимся внизу живота пожаром. Пальцы прошлись по моей шее, останавливаясь на затылке. Еще один долгий, умопомрачительный, страстный и пробуждающий безграничную истому поцелуй.
– Скажи, Аэлин, – прошептал супруг едва слышно. – Скажи.
Вот теперь-то до меня дошло, что он хотел услышать. Это отрезвило.
– Не надо, – ответила я.
В этот момент я проклинала саму себя. И хотелось, чтобы он не слушал, а только продолжал, но сказанного не вернешь. В черных глазах промелькнула растерянность и тут же исчезла. Киринион прошелся указательным пальцем по моей щеке. Улыбка стала горькой и даже немного печальной.
– Зов плоти, смешанный с чувством вины, – еще не любовь, Аэлин, – сказал он укоризненно.
– Я не чувствую перед вами никакой вины, – ответила я.
Даже на «вы» перешла от нервного перенапряжения. Каждая мышца в теле ныла, мечтая заполучить желаемую разрядку.
– А я сейчас говорю не о себе, – улыбнулся Прайм снова ласково.
Он прошелся тыльной стороной ладони по моим еще не остывшим губам.
– И не только о тебе. Ты и сама знаешь, о ком я. В глубине души ты всегда это знала. Только я не пойму никак, почему ты даже самой себе не можешь признаться?
Ни в чем признаваться ни себе, ни тем более ему я не собиралась. А собиралась я встать со стола. Только он не позволил. Неожиданно оказавшаяся тяжелой рука Кириниона опустилась, прижимая меня к поверхности дерева.
– Скажи, Аэлин, – потребовал он.
– Иди ты… – возмутилась я.
Дышать и без того было трудно, а теперь так вообще невозможно.
– Лесом? Через Гондурас? – елейно поинтересовался супруг.
– В бездну. Ты же знаешь дорогу, – вышла из положения я.
Тьма в глазах Прайма Кириниона вышла за пределы зрачков.
Твою ж… Вселенную!
– Только вместе с тобой, – прошептал он.
И почему я уверена, что он не шутит?! Ладно, будем играть по твоим правилам, вредный правитель закрытого мира. Я улыбнулась. Нежно провела по его щеке. Встретила настороженный взгляд. Улыбнулась еще раз. Чуть приподнялась, обхватывая его за шею. Приоткрытыми губами прильнула к его губам. Потянула его вниз, позволяя придавить себя немалым весом. Напряжение в лице Прайма спало, он ответил на поцелуй. Жарко, жадно, страждуще, призывая родиться новые чувства.
Благо ширина стола позволяла, я перевернула Прайма, а затем перевернулась сама, занимая положение сверху в нашей новой позиции. Чуть прикусила его губы. Провела носом вдоль линии подбородка, едва прикоснулась к губам своими, а потом, так, чтобы он мог не только услышать, но и прочувствовать всю глубину каждого звука, тихонько поинтересовалась, озвучивая мысль, возникшую еще вчера:
– Мне вот интересно, а что будет, если вырвать вам сердце, потом отделить вашу чудную голову, увенчанную столь дивным артефактом, и расчленить ваше бренное тело на маленькие кусочки?
Оказывается, когда я прокляла Прайма в первый раз и его вены стали фиолетовыми, мне тогда не показалось. Лицо супруга побелело. Послышался скрежет зубов. Руки, до того мирно покоившиеся на моей талии, сжались в кулаки вместе с краями платья, которые он собрал между пальцев.
Я лишь лучезарно улыбнулась. Встать-то с него не могла – любимое платьице порвется.
– Так что будет? – спросила я снова.
Он молчал. Только тьма, разгулявшаяся в глазах, давала мне знать о том, что Прайм сейчас очень хочет мне что-то сообщить. В принципе, сидеть мне удобно, поэтому я не спешила. Ему понадобилось минуты две, чтобы прийти в себя.
Лицо вновь расслабилось. Снова появилась улыбка. Ласковая и манящая. Прайм сел, но не выпустил меня из хватки, только плотнее сжал в кольце рук. Скопировал мои последние действия, чуть прикусывая мои губы и проводя по нижней линии подбородка. Я уже малодушно решила, что могу отложить месть на потом, как он отстранился.
– Мы нанесем визит в несколько мест, удаленных друг от друга, – заговорил безразлично Прайм. – Оденься поудобнее, большую часть пути мы проведем в дороге.
Я лишь сжала колени плотнее, прижимаясь к нему. Он там что-то говорил, а я видела лишь его черные глаза, чуть изогнутые в усмешке губы, волевое лицо и думала о том, чтобы начать сначала то, что было до того, как сама испортила момент близости.
«Чувство вины – еще не любовь», – услужливо подсказал как всегда не к месту проснувшийся внутренний голос. И стало так больно. Сердце сжалось. Реальность настигла быстрее, чем я хотела.
Я невинно похлопала ресничками, не забыв при этом умильно улыбнуться.
– Я могу идти?
Киринион глубоко вдохнул. Затем шумно выдохнул. И так несколько раз, при этом усиленно делая вид, что меня не видит.
– Иди, – наконец выдавил он с большим трудом.
Я еще раз довольно улыбнулась, наблюдая, как его вены вновь проступили и приобрели фиолетовый оттенок. Слезла сначала с супруга, а потом и со стола. Вышла из тронного зала, отмечая про себя, что, когда злится Арханиэлиус, я ощущаю панический страх, который тут же пытаюсь контролировать, а когда злится Киринион, у меня словно второе дыхание открывается, при этом мир кажется значительно приятнее, а контролировать ничего не хочется.

Глава 10. Невежество и мракобесие

Эллезис – первый город, до которого мы добирались около восемнадцати часов, при этом большую часть пути по земле, а не по воздуху. Сначала я думала, что так Прайм Киринион наказывает меня, потому что для меня это была самая настоящая пытка. Но, по мере приближения к городу, я поняла, что дело вовсе не во мне, а в том, что мы должны были явиться неожиданно и незаметно. А’теши и все сопровождающие остались в предместье. На улицы города, не ведающего о прибытии правителя, мы вошли вдвоем. Только я и Прайм. Темнело.
Эллезис – грязный город. Стоило пройти пару сотен метров, и картина заплеванных улиц, немытых зданий, повсюду разбросанного мусора и даже спящих пьяных алнаирийцев на изредка попадавшихся полуразвалившихся скамейках, словно пощечиной, ударила по лицу вместе с запахом помойки.
– Так вот как выглядит ваша безграничная власть изнутри, – тихонько прошептала я.
Невольно поежившись от столь неприятной атмосферы, я натянула на голову капюшон плаща.
– Наследие предыдущего правителя, – ничуть не чувствуя своей вины, ответил Прайм. – Именно поэтому я взял тебя с собой.
«Он не перестает меня удивлять!» – эта мысль и отразилась на моем лице.
– Ты должна навести здесь порядок, – продолжал равнодушно Киринион.
– А что, вы последние тридцать веков были так заняты, что сами не успели? – съязвила я.
Супруг лишь поморщился, причем скорее от запаха разлагающегося трупа кошки, мимо которого мы проходили, чем от моих слов. Не ответил. Пришлось продолжать самой.
– Если пообещаете мне кое-что взамен, – согласилась я.
На его красивом властном лице промелькнуло удивление.
– Что же? – заинтересованность в тоне Прайма была плохо скрыта усмешкой.
– Вы расскажете мне об артефакте, рассеивающем сумрак, который предыдущий Прайм Алнаира преподнес в дар магам Альтерры.
– По мере возможности, – осторожно отозвался он на мое предложение.
Согласие Прайма воодушевило, и я решила побыстрее исполнить веление, чтобы получить заветные ответы. Я всегда страдала слабостью к заключениям взаимовыгодных сделок.
– Ну и кто же у нас так чудесно управляется с городом?
Киринион улыбнулся в своей ласково-коварной манере, взял меня под руку и повел к центральной городской площади.
Многому ли я научилась за свою жизнь? Наверное, многому. Я получила несколько образований. Пока старалась убить время в ожидании того, как ковен перестанет быть столь могущественным, чтобы мне было по силам противостоять врагам, я занималась самообразованием каждый день. Некоторыми боевыми искусствами, пусть они и дались мне не так легко, как хотелось бы. Успешно овладела многими языками разных миров, причем не магическим путем, а самостоятельно. Научилась прекрасно разбираться в автомобилях, изучила некоторые аспекты психологии и криминалистики, чуть затронула сферу философии. Да много в чем еще я успела развить свои навыки, но никогда я не лезла в политику. Первый эксперимент по назначению кесарем архимага Ашерро прошел удачно скорее потому, что заговоры плести не так трудно, если есть хорошие сподвижники и ничего не подозревающие оппоненты.
А что мне предстоит теперь? Как я должна управиться со всем этим безобразием, творящимся на улицах Эллезиса? В голову приходит только один ответ – силовое воздействие. Конечно, скорее всего, это не есть хорошо и правильно, но ведь в этом мире вроде как тоталитарный режим, так почему бы не применить существующий уклад на пользу людям?
Единственное здание около центральной площади было огорожено стеной и садами. Каменные барельефы создавали впечатление высоты и величественности. Вилла была построена со свойственным столице измерения изяществом и вычурностью линий, а самое главное – она была в идеальном состоянии и содержалась в чистоте. Вдоль первого яруса пирамиды с плоской огромной крышей-террасой вилась пестрая растительность, уход за которой стоил больших трудов.
У ворот службу несли четверо алнаирийцев, вооруженных арбалетами.
Прайм хранил молчание и уступил мне дорогу.
– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Я хотела бы поговорить со старшим децернентом Эллезиса.
Алнаирийцы, судя по их похабным улыбкам, видимо, решили, что я тоже, как и большинство людей на улицах в это время, сильно не в себе.
– Женщина… – начал было охранник, но быстро замолчал.
Замолчал, едва я елейненько улыбнулась, снимая капюшон и позволяя символу верховной власти сделать дело за меня, не пускаясь в объяснения и не вдаваясь в дальнейшие разбирательства, кто тут сильнее и кто тут точно не в себе.
– Приветствуем вас, сейида Прайма Аэлин! Да продлятся дни правления его до бесконечности! – грохнул громогласный стройный хор.
«Так-то лучше», – подумала я. Обернулась назад в сторону Прайма, потому что его не поприветствовали. Он невозмутимо стоял за моей спиной, но преклонившие колено воины словно не замечали его. Странновато. Хотя все, что связано с ним, всегда такое.
Я вновь повернулась к алнаирийцам, все еще не поднявшим голов.
– Я так и буду тут стоять? – спросила вежливо.
Караульные тут же поспешно поднялись и открыли ворота, позволяя мне пройти.
Попытки дальнейшего сопровождения я грубо прервала:
– Дальше я сама.
Воины почтительно склонили головы. Они так и стояли, пока я пересекала аллеи, ведущие в дом градоначальника.
Через открытые окна были видны ярко освещенные комнаты, в одной из которых на втором этаже я смогла различить уже знакомый мне силуэт. Алнаириец, все с такой же жуткой в своей сложности прической, в шелковом красном халате, был занят любовными подвигами с двумя женщинами одновременно.
– Я пойду с тобой, но ты не должна выдать моего присутствия, – еле слышно сказал мне на ухо Киринион.
Слова Прайма вывели меня из ступора. Я вдохнула поглубже и поднялась на крыльцо, затем вошла в дом. Внутри было много людей, но никто не остановил меня. Это меня не удивило. Меня удивило то, что алнаирийцы все как один падали на колени, опуская головы, но я не услышала ни одного слова от них. Преодолев пару комнат с ложными сводами и поднявшись по лестнице на второй этаж, я прибыла как раз к моменту пика творившегося разврата. Обе алнаирийки, при моем появлении склонившиеся, как и все остальные, возраста не более шестнадцати лет, были украшены несколькими синяками и глубокими ссадинами вдоль спины.
С неприкрытым отвращением я посмотрела на раскрасневшегося сейида Аранона, далеко не юное и не ласковое лицо которого выражало досаду. Подумать только, еще утром он так мило беседовал со мной за завтраком.
– Садист, – резюмировала я.
Старший децернент Эллезиса насмешливо кивнул мне, жестом указывая жертвам на дверь.
– Сейида Прайма Аэлин, – расплылось его лицо в мерзкой улыбке.
Если перед входом на территорию обитания децернента Аранона я раздумывала о том, что силовой метод воздействия – это негуманно, то теперь пришла к выводу, что это как раз самый действенный способ.
Алнаириец вновь натянуто улыбнулся. Устроился поудобнее на бархатных подушках около небольшого резного столика с едой и напитками. Взял в руки несколько виноградин, отправил их в рот и только потом продолжил разговор:
– Не ожидал столь позднего визита. Присоединитесь? Или подождем прибытия Прайма Кириниона?
Упомянутый Прайм сжимал побелевшие кулаки, испытывая не только свою выдержку, но и мою. И все равно, видимо, не собирался объявить о своем присутствии. Даже несмотря на то, что взор правителя почернел от гнева и мне было вполне очевидно, что предел его терпения уже наступил.
– У вас есть один час на то, чтобы привести себя в порядок и собрать городской совет младших децернентов, – жестко ответила я. – А я пока в саду погуляю. Боюсь, мне нехорошо от ваших… благовоний, – добавила я презрительно. – Девушек – тех, что были здесь, – пришлите ко мне.
Алнаириец собрался запротестовать, но мой ледяной взгляд охладил его тщетный пыл.
Девушки спустились на улицу следом за мной, уже полностью одетые.
– Как вас зовут? – спросила я как можно спокойнее.
Тишина в ответ. Попробовала на древнем наречии – тот же самый результат.
– Используй свою власть, – тихо произнес Киринион, лениво опершись на ствол большого дерева. – Иначе тебе не удастся ничего узнать. У них отрезаны языки, моя дорогая Аэлин.
Пользоваться артефактом Прайма я целенаправленно еще не пробовала. И теории мне тоже никто не рассказал, разумеется. Попробую взаимодействовать как со своим кольцом. Машинально сжала левую ладонь в попытке получить поддержку от родного артефакта.
Твою ж… Вселенную! Столько времени прошло! Перстень! Мой перстень! Его нет на моей руке! Как я сразу не ощутила его отсутствия? Когда его не стало? И как это вообще возможно?!
Быстро закипая от бешенства, я кидала гневные взгляды в сторону дражайшего супруга. Девушки не поняли моей внезапной странной реакции и побледнели, отчаянно жестикулируя.
– Бездна огненная тебе дом родной, – выругалась я от души. – Чтоб тебя… через Гондурас. И не раз.
Супруг продолжал ласково смотреть на меня и совсем не смутился. Видимо, привык.
Осознавая, что сейчас в глазах алнаириек выгляжу как минимум странно, я решила, пусть это и стоило мне огромных усилий, отложить дознание в связи с пропажей артефакта на потом.
– Может, напишете? – предложила я.
Обе алнаирийки отрицательно покачали головами.
– Не умеете? – удивилась я.
Тут же получила подтверждение с их стороны. И так плохо складывающийся разговор с девушками пришлось отложить, потому что в воротах усадьбы старшего децернента Аранона появилась процессия из двенадцати богато одетых мужчин.
«Младшие децерненты», – догадалась я, как только они приблизились и склонили головы, поприветствовав меня с жеманно-уважительным видом.
Не успела я опомниться, как слуги хозяина дома уже поставили высокий круглый стол и принесли – о чудо, не подушки! – стулья с высокими спинками. Сам градоначальник не заставил себя ждать. Как только все мужчины расселись, поучительным тоном я начала свою речь:
– Общество не может обойтись без устойчивых социальных или политических установлений, учреждений, объединений и общностей, выполняющих необходимые функции.
Я почти дословно процитировала учебник по теории государства и права.
– Вы, безусловно, правы, сейида Прайма Аэлин, но что вы хотите этим сказать? – непонимающе уставился на меня градоначальник.
«Что, что? Что ни черта не понимаю в политике, вот что!» – проснулся мой внутренний голос.
– Почему в городе бардак? – раздраженно спросила я.
Аранон молча перевел взгляд на русого старика, сидевшего рядом.
– Почему вы позволяете людям напиваться как последним свиньям и шататься по ночным улицам? Им что, заняться больше нечем? – применила я тактику нападения.
Второй алнаириец растерянно опустил глаза, храня молчание.
– Почему почти взрослые женщины даже писать не умеют? – продолжала я давить на них.
– Так им же не положено, – сказал кто-то шепотом.
– А мне пофиг, что у вас и где положено, – резко отреагировала я.
Их отношение к неграмотности женщин вызвало у меня такую волну негодования, что я сама удивилась, как мне обидно за женский пол.
– Начиная с этого момента рабство отменяется! Эксплуатация женского труда отменяется! Алкоголизм в общественных местах отменяется! И наведите чистоту в городе, децерненты!
– Они не алкоголики, они под воздействием нектара аллаисы…
– У нас нет рабства…
– А что будут тогда делать женщины?
Ну не сильна я в политике! Зато сильна кое в чем другом. Чуть поморщилась от того, что снова придется очистить едва начавший восстанавливаться энергетический резерв. Легкое поочередное движение пальцами, пара слов на латыни шепотом, немного энергии, которой и так мало, в коктейль из ветра и озона. Легкие каждого начали жить отдельной жизнью, сгибая волю непокорных под угрозой задохнуться.
– Вследствие начинающейся гипоксии в ваших жизненно важных органах в данный момент развиваются необратимые изменения, – елейненько, не уступая манере Прайма пугать народ, сказала я, медленно и с расстановкой. – Центральная нервная система, почки, печень, сердце наконец. Не буду вас утомлять подробностями, но вам определенно следует знать, что скоро вы умрете.
Эффект оказался предсказуемым. Хватая голодными вдохами воздух, мужчины затравленно уставились на меня в полном раскаянии. Решив, что хватит, я вернула природную среду в исходное состояние.
– Через две недели старшему децерненту прибыть в столицу с отчетом, всех своих слуг взять с собой. Всех до одного, – сурово сказала я напоследок и развернулась, чтобы покинуть ненавистную территорию. – До этого момента я лично нанесу вам еще один визит, чтобы убедиться в вашей исполнительности.
Затем, весьма довольная произошедшим, я гордой походкой удалилась в жуткой тишине. Едва я вышла за ворота, Прайм наконец решил раскрыть свое присутствие.
– А ты не только строптива, но и кровожадна, – с усмешкой сказал он.
– Не более, чем ты, – бросила я равнодушно.
– Алнаирийцы, обладающие стихийной магией, жгли, крушили, обрушивали стихию на людей и их дома, но я не встречал еще ни одного мага, который бы… – он сделал паузу, довольно улыбаясь своему открытию, – с такой изощренностью пользовался своими способностями. Жаль, что им не удалось почувствовать весь вкус проклятия, которое ты подарила мне в последний раз, – с грустью, хотя в глазах плясали веселые огоньки, добавил он.
Прайм взял меня за руку. Может, виной всему все еще громко бьющееся от переутомления сердце, а может, что-то еще, но я вздрогнула. Его ладонь уже не казалась мне такой холодной, как прежде. Может, просто привыкла?
Мысли разрывали сознание, противореча друг другу, мучая меня догадками и гипотезами. Но я все равно спокойно шагала рядом с правителем к месту, где нас ждали остальные сопровождающие. Даже не сопротивлялась, когда его пальцы сжались между моими, крепко обхватывая ладонь. Вопрос о том, почему Прайм Киринион сам не пресек это безобразие и почему позволил мне сделать это, не давал мне покоя больше всего.
Через четыре улицы от площади мы свернули вправо, идя не той дорогой, которой пришли. Мужчина резко остановился и развернул меня к себе лицом.
– Чуть более пятнадцати веков назад Прайм Далерион был осужден в присутствии Паладинов Создателя за свои грехи, – будничным тоном сказал Киринион. – Именно тогда я занял его место.
«Если даже Прайма Алнаира казнили, то мне повезло, что я смогла избежать суда Паладинов», – промелькнула мысль.
– Столь велики были его грехи? – усмехнулась я.
Тут же почувствовала, как рука мужчины напряглась.
– Все мы прокляты по-своему, – с легким оттенком горечи ответил Прайм.
– И даже ты? – удивилась я в очередной раз.
– Даже, наверное, более, чем остальные, – последовал его незамедлительный ответ, полный сожаления. – За мои грехи меня отправили в это измерение, чтобы я мог исправить его ошибки, но при этом другой воли у меня нет. На самом деле я не управляю этим миром. Скорее, мир управляет мной, Аэлин.
Вот это признание! И когда сюрпризы уже закончатся?!
– А я думала, что ты просто жесток и бессердечен, мой супруг, – не смогла я удержаться от сарказма.
В тусклом свете улиц попыталась вглядеться в его лицо. Черные глаза снова наполнила тьма. Только она не была угрожающая, скорее, зовущая в свои объятия. Ну вот, у меня снова дрожь прошла по телу.
– Я правда жесток и бессердечен. Я не умею любить и не знаю, что такое боль. Это одна из причин, почему я взял тебя в жены, – прошептал он.
Длинными жесткими пальцами он тронул мое лицо. Сердце слегка дрогнуло. Но почему?! Уже в который раз! Ведь мне же должно быть все равно! Я должна спокойно дождаться революции. Помогу им и буду свободна от своего обещания, данного Прайму. Смогу вернуться в свое измерение. Ведь если нет Прайма, то нет и обещания. Тогда почему я чувствую, как мне вонзили раскаленную горькой печалью стрелу прямо в душу?! Я что, сочувствую ему?
– В твоем сердце так много любви и боли, – продолжал он тихо нашептывать мне, касаясь вплетенных в прядь волос серебристых кристаллов. – Поделись со мной хотя бы толикой того, что ты чувствуешь, Аэлин. Научи меня, – на угрожающе близком расстоянии от моих губ говорил он, почти соприкасаясь с ними.
И я поддалась. Не знаю почему. Не знаю зачем. Просто поддалась его просьбе, звучащей как мольба. И ответила на его поцелуй. Не потому что хотела. Просто ответила, и все, позволяя ему снять обруч с моей головы.
– Твой артефакт, как и все остальные предметы гарнитура, теперь по праву принадлежит супруге архимага Ашерро, – услышала я его мысль в голове.
Он все еще не отпускал меня, крепко сжимая. Слова отрезвили. Вновь.
– Ты хотел почувствовать мою боль? Так возьми, – сказала я, тихо закипая от злости.
Я знала, что сейчас возможность перегореть слишком велика, но мне уже было все равно. Гнев затмил все, что было прежде. Я сплела проклятие, которое однажды поставило его на колени, и… не смогла выпустить плетение. Прайм грустно улыбнулся и тяжело вздохнул. Я непонимающе уставилась, переводя взгляд то на плетение в моих руках, то на мужа.
– Что не так? Почему не получается?
Глупо спрашивать об этом жертву на прицеле, но я все равно спросила.
– Ты же дала супружескую клятву, – пояснил он.
Вот же бездна огненная! Это что же получается, теперь даже если очень захочется, я не смогу причинить ему никакого вреда?! И что еще за клятва такая особенная?! Что-то не слышала я о таком эффекте от обряда единения на крови.
– Да кто ты такой вообще?!
Прайм ласково улыбнулся и взял мои руки, где до сих пор покоилось еще не погашенное плетение. Медленно сжал в кулаки, накрывая своими ладонями. Магия впиталась обратно.
– Тебе лучше не знать, Аэлин, – сказал он тихо-тихо. – По крайней мере, сейчас.
Он легко прикоснулся губами к моему лбу, а затем резко отстранился, отпуская меня.
– Идем. Пора возвращаться, – обронил он и пошел вперед.
До лагеря, который разбили в ожидании нас личные децерненты Прайма, мы добрались быстро. Большой просторный шатер, приготовленный, к моему сожалению, для нас двоих, был согрет изнутри. Тепло пришлось кстати, потому что с наступлением темноты изрядно понизилась температура. Я быстро согрелась. Быстро поела. И, не сказав больше Прайму ни слова, легла спать.

Глава 11. первый закон прайма, он же единственный

Еще два дня путешествия, и город-порт Солтис на берегу Солтского моря предстал перед уставшими путниками, среди которых самой уставшей была я. Конечно, мужчины привыкли к езде верхом на элитных алнаирийских а’теши. Я же привыкла к мягкому удобному кожаному сиденью с подогревом в одном из лучших образцов автомобилестроения планеты Земля. Мышцы задеревенели, поясница ныла, несмотря на постоянно обновляемые небольшие обезболивающие заклинания, которые в конце концов просто перестали давать эффект из-за частого применения. «Интересно, если проклятие поцелуя богини смерти постоянно применять, иммунитет тоже выработается?» – мрачно думала я по мере приближения к населенному пункту Алнаира, который никогда не спит.
Живущий в постоянном ритме и, к моей радости, чистый, густонаселенный город Солтис вмещал несколько крупных рынков, множество храмов древних богов, когда-то почитаемых в этом мире, еще до объединения континента в одно государство. Неплохая инфраструктура лишь отдаленно напоминала все, что я видела в этом мире прежде. Стационарные порталы межпространственных изломов, загадочным для меня образом собранные в одном месте, именуемом Закатной долиной. Множество торговых кораблей, нескончаемые толпы людей и приносимые ветром запахи даров моря давали понять, что Солтис – город изобилия.
Спустившийся с неба Бажен в метре от едва успевшей остановить свою а’теши меня сообщил, что старший децернент сейчас занят делами по восстановлению храма союзов, обвалившегося три дня назад из-за повышенной влажности, и просит нас дождаться в его усадьбе, расположенной неподалеку.
– Хорошо, – величественно кивнул Прайм своим воинам. – Отправляйтесь, я и Аэлин будем позже. – Он взглянул на оба полуденных солнца и добавил: – К вечеру.
Личные децерненты правителя вместе с остальными последовали приказу и повернули, а Киринион указал мне путь, ведущий к морю.
– Здесь неподалеку есть древние искусственные пещеры. Я хочу, чтобы ты взглянула на них, – пояснил Киринион.
Все еще верхом, он ехал слева от меня сквозь толкотню и хаос толпы. Народу было слишком много. Семьи, ожидающие родственников и встречающие их. Купцы, зазывающие покупателей. Нищие, нагло выпрашивавшие милостыню. Крики, радостные, иногда злобные, чаще всего просто чтобы перекричать гул, слегка оглушили меня. Из-за этого шума я и потеряла концентрацию. Моя а’теши споткнулась о какого-то бедолагу, и меня по инерции кинуло вперед – прямо под а’теши. Киринион отреагировал моментально, спрыгнув вниз и кинувшись мне на помощь. Казалось бы, глупая случайность. Тогда я так и подумала, ощущая толчки равнодушно проходящих людей с ящиками, тележками и переносками, задевающих то мои ноги, то ладони, неблагоразумно упирающиеся в землю в попытке встать.
Я не сразу распознала вибрацию, сгущающуюся вокруг нас. А когда поняла – было поздно.
– Будь ты проклят дважды, Прайм Киринион, за то, что забрал мой артефакт! – в сердцах вскрикнула я злобно.
Я активировала защитное плетение куполом, стараясь одновременно с этим разредить воздух вокруг. Сердце забилось быстрее и громче – я не знала, на какое расстояние я могу раскинуть щит, и времени, чтобы определить эпицентр исходящей опасности, не было. Да и сил у меня все еще маловато.
Глухой хлопок, седой дым, едва различимый в солнечном свете, и вспышка. Яркая ослепляющая вспышка и взрыв. Мощный, оглушающий взрыв. И ударная волна, разносящая осколки и людей в разные стороны.
«Вдох и выдох, Камелия. Я – жизнь, я – сила, я – воздух, которым дышу», – тихо ныло сознание.
Воздушная стена, дополняющая защитное плетение, оказалась достаточно крепкой. Но не настолько, чтобы противостоять взрыву. Меня все же откинуло в сторону. Пусть без тяжких последствий, но откинуло. Я потеряла из виду Кириниона.
«Вдох и выдох, дыши. Просто дыши», – отчаянно уговаривала я саму себя.
Пришлось сделать усилие и встать на ноги. Вокруг лишь кровавое поле раненых и мертвых тел. Стараясь не отвлекаться, пусть это и малодушно, я сконцентрировалась на поисках Прайма.
Связь благодаря обручам я почувствовать не могу. Разбирать лежащие тела мне не по силам, поэтому я выбрала вариант попроще – раскинула поисковую сеть. Конечно, с ее помощью я не смогла бы определить его присутствие в том или ином месте, ведь венец власти Прайма поглощает любую магию. Зато нашла это самое место поглощения.
– О нет, ты не умрешь вот так легко, – проворчала я.
Я быстро осмотрела Прайма. Слабый и учащенный пульс. Дыхание поверхностное. Руки приобрели синюшный оттенок. Колотая рана брюшной полости. У него внутреннее кровотечение, и пусть я многое знаю, но я не целитель и не хирург, а это значит, что скоро он умрет. Знахари и доктора, лечащие алнаирийцев, здесь не помогут. И пусть я ненавижу его всем сердцем и презираю за то, что он сделал с моей жизнью, но он точно не заслужил такой нелепой смерти.
– Сейида Прайма Аэлин, – раздался за спиной взволнованный голос Бажена.
Я с надеждой подняла взгляд на вернувшихся воинов.
– Ему нужно переливание. Какая у него группа крови?
– Группа крови? – непонимающе переспросил растерянный Бажен.
– Целители? – продолжала я надеяться на то, что мои опасения напрасны.
В глазах вольного личного децернента Прайма промелькнула мысль, что я определенно схожу с ума. Маг взглядом приказал стоящим позади него алнаирийцам из отряда латунных воинов увести меня.
– Вам стоит пойти с ними, – сухо пояснил он.
Воины подчинились, а у меня не осталось сил, чтобы сопротивляться. Едва моя голова коснулась плеча поднявшего меня на руки мужчины, я погрузилась в небытие. Серый туман сгустился, заполняя все пространство, и начал путаться под ногами, словно цепляясь за меня.
Как я могу быть в гранях, если я даже не ранена?!
– Зато я могу здесь быть и могу позвать тебя, моя Аэлин, – услышала я вкрадчивый мужской голос.
Я обернулась, но его не было. Обернулась еще раз и еще, пока наконец серый туман под моими ногами не стал подниматься, формируясь в знакомый силуэт.
– Ты умрешь, – тихо сказала я.
Я не смотрела на него. Просто не могла. Он, конечно, еще та сволочь, но все равно жаль. Мне было стыдно за то, что я укрыла себя и не смогла обезопасить ни его, ни тех, кто был на набережной. Если бы только у меня было больше времени.
Туман ласково окутал мои плечи и всколыхнул кончики волос, пройдясь по лицу.
– Я правда бессмертный, Аэлин. Я не умру.
Ласковые и теплые не по обыкновению слова Кириниона заставили поднять глаза.
– И еще. У меня нет группы крови, – добавил слегка подхихикивающий туман.
А затем чья-то грубая воля вернула меня в реальный мир.
Я очнулась в незнакомой спальне. Бамбуковые предметы мебели. Плетеные кресла и кушетка из ротанга. В дальнем углу резная деревянная ширма с вырезанными по основанию лилиями. Большая кровать, на которой я лежала, стояла на возвышении. На стенах – бумага и шелк с имитацией росписи. Все оттенки красного. Мрак.
– Вы все нарушили первый закон Прайма Алнаира! – доносился с улицы голос Бажена.
Я огляделась по сторонам еще раз, а затем осмотрела себя. Похвалила себя за то, что путешествовать решила в стандартной боевой форме магов Альтерры, и теперь моя одежда безупречна и чиста, словно и не было никакого взрыва.
Я подошла к открытому настежь окну. Внизу, во дворе этого пока еще не известного мне дома, и правда был Бажен. А еще около пяти десятков стоящих на коленях алнаирийцев со связанными сзади руками. Личный децернент не беседовал с ними. Он выносил приговор.
– Наказание – смертная казнь, – сообщал сухим властным тоном Бажен.
Я посмотрела на свои ладони, где еще теплились черные узоры камелий. Помня о том, что в таких случаях делают личные децерненты Прайма после, я спустилась вниз. Прямо через окно, с воздушным потоком. А что? Играть в королеву времени не было.
Не считая нужным объясняться, я просто встала между теми, кого приговаривали, и палачом. Я уже видела, как исполняет смертный приговор Ашерро. Еще раз такое наблюдать не хочется.
– Нет, – сказала я спокойно.
Глаза мага округлились. Он призадумался.
– Первый закон Прайма Алнаира должен быть исполнен, – после минутной паузы возразил Бажен. – Если этого не сделать, то последствия будут еще хуже.
Ну, этим меня точно не убедишь.
– Какой-то у вас универсальный первый закон. Чуть что – смертная казнь. И распространяется на любые случаи. Как удобно. А что конкретно гласит этот закон? – продолжала упорствовать я. – Может, есть какой-нибудь второй или третий закон, который позволит их оправдать или хотя бы сменить меру наказания? Да что, собственно, они сделали?!
Невозмутимости Бажена можно было только позавидовать. Он улыбнулся мне. По-доброму и даже с толикой понимания. Окинул суровым взглядом тех, кому уже вынес вердикт. Неспешно оценил количество оставшейся энергии в моем магическом резерве.
– Все децерненты Солтиса и еще некоторые лица, выявленные в ходе допроса, виновны в покушении на жизнь Прайма Кириниона. Наказание – смертная казнь, – наконец ответил он.
– А может… – начала я, но он меня перебил:
– Если я не накажу виновных, вместо нас это сделают Паладины. Так гласит первый закон Прайма Алнаира.
Как это Паладины?! Киринион что, любимый сын Создателя, что ли? Что за честь такая?!
– А вы проверяли правильность закона? – осторожно спросила я.
Надежда зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы сохранить жизнь бедолагам, все еще была жива. Уверена, не все они имеют отношение к тому, в чем обвиняются. А не любить Прайма – еще не значит быть достойным смертного приговора. Я же жива. Паладины как-то пропустили этот момент, и ничего не случилось.
Но Бажен был непреклонен. Ну, ладно. Значит, все по старинке.
– Я не позволю, – принимая боевую стойку, снова возразила я. – А ты не сможешь выиграть этот бой, – ухмыльнулась вдобавок, чувствуя, что моя взяла.
На пляже в Джакарте я не смогла бы простоять против него и минуты. Теперь все изменилось. Я старше, опытнее, и на моей стороне обруч Прайма как подстраховка. Бажен, видимо, сразу сообразил, что к чему, и, тяжело вздохнув, погрузился в мрачные раздумья. Это я так тогда решила.
Как же я была не права!
Мир вокруг меня начал быстро тускнеть и погружаться во мрак. Не прошло и четверти минуты, как я потеряла сознание и снова вернулась к серому туману. И ведь совершенно точно знала, что этот противный Прайм, которому, видимо, каким-то образом нажаловался на меня Бажен, прятался совсем рядом.
– Так нечестно, – обиженно крикнула я в никуда.
– Жизнь вообще несправедлива, как правило, – сказал он тихим шепотом.
Голос супруга раздался совсем рядом, около моего правого плеча. Такое ощущение, что он словно играет со мной. Я обернулась, но его не было. Придется сменить тактику.
– Ну почему? – заныла я.
Выбрав тон, подходящий для разговора с маленькими капризными девочками, Киринион милостиво пояснил:
– Потому что он должен исполнить обязательство, а ты мешаешь.
– И как долго я буду здесь находиться? – надула я губки.
«И еще неплохо было бы знать, где это – здесь», – добавила про себя уже не таким умильным тоном.
– Недолго. И где мы, тебе пока знать не положено, – добродушно отозвался туман голосом супруга.
Вот же! Постоянно забываю про его умение читать мои мысли!
– Забываешь, хоть и не постоянно, – подтвердил туман.
Мириться с положением дел не хотелось, но выбора не было. Как же неуютно, когда рядом кто-то, кто сильнее тебя. Надо бы отвлечься.
– Расскажи мне что-нибудь, – попросила я смиренно.
– Что ты хочешь знать? – не замедлил с ответом туман.
Голос Кириниона звучал как-то по-особенному чарующе. Не так, как я привыкла воспринимать его обычно.
– Ты обещал мне рассказать о круге четырех стихий.
– Но ты еще не выполнила свою часть уговора, – с легким укором ответил он.
«Зануда», – пронеслась мысль. Прайм не ответил. Я еще какое-то время побродила в пустоте. Быстро надоело.
– Тогда расскажи мне, как ты жил до того, как стал Праймом Алнаира, – спросила я от нечего делать.
Все еще теплый и ласковый голос Прайма был непреклонен:
– Этого тебе знать тоже пока не положено.
– Ну, тогда хоть что-нибудь расскажи, – совсем обиделась я, скрещивая руки на груди. – Или хотя бы покажись.
И с чего я такая эмоциональная стала?! Серый туман вновь зашевелился и выстроил мужской силуэт прямо передо мной.
– Все, что тебе нужно, надо лишь попросить, – еле уловимо для слуха, словно легкий ветерок, разнеслись вокруг меня слова.
Сказанное дарило ощущение спокойствия, и я даже глаза прикрыла, чтобы сохранить в памяти это чувство.
– Тогда верни меня обратно, – потребовала я.
– Как пожелаешь, – ответил туман.
Я снова провалилась в темноту, чтобы открыть глаза в комнате, в которой пришла в себя как раз к началу казни децернентов Солтиса. Что в этот раз, что в прошлый, разговор был не столь длинным, но, вероятно, временное расположение миров отличалось. Здесь времени прошло больше. Я поднялась с кровати и подошла к окну. На месте расправы остались лишь небольшие горстки пепла, по количеству ровно столько, сколько людей стояло на коленях в момент вынесения приговора.
Бажен сжег их. Дотла.
Теплый южный ветер подчинился моему зову и подхватил серый пепел, унося его вдаль, чтобы окончательно развеять над водами залива. Я не смогла спасти их жизни, так хоть их бытие в смерти пусть будет достойным. Слезы стекали по щекам. Ветер не мог стереть их с лица. Он был слишком слаб. И я слаба. А горечь так тяжела. И сердце не желало биться. Так плохо мне не было с тех пор, как я казнила магистров, чтобы спасти Арха.
В двери постучали, и вошел Амит, держа в руках поднос с едой.
– Что, Бажен постеснялся сам прийти? – спросила я.
Я издевательски ухмыльнулась. Не смогла удержаться. Да и слезы как-то надо скрыть.
– Бажен в городе – решает кое-какие вопросы, – смутился Амит.
Децернент Прайма поставил поднос на комод у изножья кровати. Я устало осмотрела фрукты и золотого цвета бульон. Есть совершенно не хотелось.
«Вот бы сейчас большую кружку кофе», – мечтательно подумала я, отворачиваясь от предложенной еды.
– Где Прайм?
Амит нахмурил черные брови, не одобряя того, что я не ем. Но мне же все равно… все равно.
– Прайм в верхних покоях, – ответил он.
– Проводи, – велела я.
Уж лучше пойду посмотрю, правда ли Прайм бессмертный, чем буду сидеть тут без дела. Амит помялся несколько секунд, как будто ожидая чего-то. Вот точно так, как в прошлый раз, когда заставил меня вернуться в тронный зал, позволяя сделать еще одно очередное открытие по поводу Кириниона. Общаются, значит.
Через несколько минут я все же очутилась там, где хотела.
Все еще бледный, уже переодетый, Прайм Киринион мирно спал посредине огромного ложа, принадлежащего старшему децерненту Солтиса, если судить по богато обставленной комнате. Хотя, может, и не спал, учитывая то, что совсем недавно Амит обращался к нему за разрешением. Но глаза, по крайней мере, закрыты.
Раны промыты и перевязаны. Единственное, что осталось не в порядке, – его спутанные волосы. Не раздумывая, я нашла расческу и принялась разглаживать каштановые пряди, очень хорошо помня о том, сколько неприятностей доставляют мне подобные упущения. Он не просыпался. И тут-то мне в голову и закралась одна весьма коварная и мстительная в своей вредности мысль.
Ножницы нашлись неподалеку. Пусть чудный венец и защищает его от магии, но от моих рук – точно нет. Воплощение мысли закончилось быстро. Локоны были обрезаны и теперь уже не были прямыми. Маленькие короткие завитки украсили беспокойную голову Прайма Кириниона. А мне так даже больше нравится.
Едва я положила ножницы на место и уничтожила следы преступления, Киринион произнес негромко:
– Я не просил тебя об этом.
Он едва шевелил губами, глаз так и не открыл. Его голос звучал хрипло. Мне даже стыдно стало оттого, что я воспользовалась его беспомощностью. Ненадолго.
– Ну, можешь развестись со мной за это, – беспечно отозвалась я. – Я, правда, не буду долго страдать.
Хотела добавить еще что-нибудь, но мужчина сильно закашлялся, и на его губах появилась кровь. Он открыл глаза и приподнялся на локтях.
– Тебе лучше оставить меня одного сейчас, – сказал он устало.
– Мне сейчас лучше знать, что мне лучше, – съязвила я.
Взяла лежащий на прикроватной тумбочке кусок белой ткани и занесла руку, чтобы вытереть кровь.
– Что ты делаешь? – насторожился он.
Я только вознесла мученический взгляд к потолку и без слов выполнила задуманное. В черных глазах промелькнуло удивление.
– Так лучше, – пояснила я.
Совсем маленькая капелька осталась в уголке, и я смахнула ее большим пальцем. Он и правда не такой холодный, как прежде. Неужели мое присутствие согревает каменное сердце?
– Это все последствия принесенной клятвы, – усмехнулся Киринион, очевидно, почувствовав мои сомнения.
Да что за клятва такая расчудесная?! И вреда причинить ему не могу, и еще вот… это. Надо будет обязательно найти текст, а то признаваться в том, что пропустила все мимо ушей, как-то не хочется.
– Как скоро вы сможете встать? – мягко поинтересовалась я.
Оправдала себя тут же, что не обязательно всегда дерзить, раз можно прикрыться супружеской клятвой.
– К утру все будет хорошо, – ответил Киринион и попросил меня осторожно: – Посиди со мной, пожалуйста, Аэлин.
Ненавижу это имя! И раньше ненавидела, а теперь еще больше! Но волну раздражения все же удалось побороть быстро.
– Хорошо, – ответила я.
Присела поудобнее на край кровати около его коленей, рассматривая узор стеганого черного покрывала.
– Нет, – услышала я его тихий, немного хриплый голос.
– Что – нет? – удивилась я.
– Посиди рядом со мной, – с большой надеждой отозвался он.
– Я и так рядом, – спокойно возразила я, не понимая, чего он хочет.
Прайм немного поморщился – рана все еще причиняла острую боль при движении – и чуть подвинулся влево, освобождая мне место на подушках. Списав на последствия взрыва его странное поведение, я решила, что ничего страшного не произойдет, если я выполню просьбу, а потому пододвинулась, как он хотел.
Прайм взял в руку прядь моих волос с вплетенными кристаллами.
– Поясни мне кое-что, Аэлин, – заговорил он снова.
Мне пришлось прикоснуться к его руке, чтобы пресечь попытку отнять последнее, что у меня осталось от Арханиэлиуса.
– Ты можешь снять с меня свой обруч и сам узнать все, что захочешь, – ответила я равнодушно.
– Нет, родная, – возразил он мягко.
Его тихие слова прозвучали как раскат грома, отбиваясь каждым звуком в голове, отголоском в сердце, эхом прошлого в душе. Меня словно током ударило, ведь только самый прекрасный воин всех моих грез меня так называл.
– Ты сама добровольно расскажешь мне. Это будет символом доверия между нами, – усмехнулся Прайм.
Какое, в бездну, доверие?! Он что, совсем уже?! «Ну да, – ехидно подумала я. – В его-то возрасте».
– Те слова, что ты сказала перед закреплением брачной клятвы. Я никак не могу понять, что они значат. Судя по тому, что это событие произошло в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, срок давно истек. Так что это было за обещание и как оно связано с твоим присутствием здесь? – совершенно серьезным тоном спросил он.
Возник неожиданный приступ смеха, и я не смогла удержаться. А смеялась я долго. Аж до слез и колик в животе, пока он непонимающе следил за моей реакцией.
– Так вот зачем ты был в моем доме, – сквозь смех еле выдавила я.
– Что смешного? – возмутился Прайм.
– С чего ты вообще взял, что это связано с моим пребыванием здесь? – все еще смеялась я, глядя на искреннее недоумение на лице Кириниона. – Это только для Вероники и никак не связано с тобой. Если помнишь, я сказала им не возвращаться, – лицемерила я легко и без раскаяния.
Может быть, Прайм не настолько ужасен и жесток и все, что происходит в его мире, не является целиком и полностью его виной, но все равно желание вернуться домой – мое право, и я не позволю возникшему мимолетному ощущению идиллии испортить все.
Черные глаза прищурились. Мужчина быстро разозлился.
– Ты врешь, – сквозь зубы процедил он.
Ну вот, как я и думала, идиллия между нами – только видимость! Пока я еще не нашла способа влияния на него, воспользуюсь старым, который на большинство мужчин действует весьма результативно. Я взяла его ладонь в свою и опустила руки ему на грудь.
– Ты такой холодный, – пояснила я свои действия.
Он перехватил мое запястье и поднес к губам. Сел. Руку мою так и не выпустил, зато второй стал быстро и ловко расплетать камни в моих волосах.
– Неужели? – отозвался он.
– Я не в этом смысле. – Я даже покраснела от двусмысленности сказанного. – Твое тело холодное. Я встречала только одну причину такого явления, но ты точно не вампир, – пояснила миролюбиво. – Так почему ты… такой?
Я высвободила руку и провела немного вниз, останавливаясь чуть выше живота. Прайм перестал дышать и замер в ожидании. Я развернулась к нему и подобрала под себя колени, ласково касаясь его щеки. Он наконец убрал руку от моих кристаллов и положил ее поверх моей. Даже голову склонил, прижимаясь к моей ладони.
Подействовало.
– Ты будишь во мне… чувства, Аэлин, – получила я новое признание тихим шепотом.
– Ну да. Гнев, злоба и похоть – тоже чувства, – не смогла сдержать усмешки я.
Прайм, похоже, обиделся, поскольку отодвинулся, повернувшись ко мне спиной. Мне как-то неудобно стало. То, что он меня очень сильно вожделеет, я поняла. И воспользовалась даже. Но вот чтобы так оскорбиться – это уже совсем странно. Почему-то стало стыдно. Проклиная себя за то, что и сама не сильнее его в этом вопросе, я прикоснулась к полуобнаженному плечу хранившего хмурое молчание Прайма.
– Кир, – позвала его тихо.
Он обернулся и удивленно посмотрел на меня. Видимо, его впервые так переименовали. Я улыбнулась ему виновато, пытаясь загладить вину за недавнюю грубость.
– Если ты называешь меня именем, которое мне никогда не нравилось, но нравится тебе, я тоже буду именовать тебя так, как нравится мне, – пояснила я.
Черные глаза перестали быть отстраненными, и мужчина снова повернулся ко мне.
– Почему у тебя три имени? – спросил он заинтересованно.
Маленький нехитрый прием с переводом разговора в другое русло удался, и я с готовностью ответила:
– Традиции велели назвать меня Камелия.
Пришлось показать ладонь с отметкой архимага воздушной стихии – маленький черный цветок, появившийся на моей коже при рождении.
– Мама хотела, чтобы мое имя было Аэлин. Папа хотел, чтобы меня звали Лилит. Поскольку папа был главным в доме и любил меня больше всего на свете, то и первое имя у меня от него. Еще папа любил маму и не мог отказать ей. Ну а традиции соблюдать должен каждый архимаг Альтерры, если желает передать свое наследие. Вот так и назвали меня Лилит Аэлин Камелия.
Прайм откинулся на подушки. Долго смотрел на меня молча. Пристальный взгляд черных, словно сама бездна, глаз изучал меня.
– Я никогда не желал забирать то, что так дорого тебе, – наконец изрек он.
Создатель! Теперь мне будет еще труднее!
Проглотив подкативший к горлу комок, я честно ответила:
– Я верю тебе, Прайм.
Киринион устало прикрыл глаза и через минуту заснул. Я еще немного посидела рядом. Потом поджала губы, силясь совладать с новыми странными чувствами, которые у меня возникли, удаляя боль прошлого и возрождая надежду на будущее.
С ресниц скатилась слеза, и я прикрыла глаза, пока разбирала тоненькую заплетенную в косу прядь, вынимая оставшиеся кристаллы. Прошлое должно оставаться в прошлом, как бы нам ни хотелось сделать его настоящим.

Глава 12. Основание грез

Восход обоих солнц, сопровождающих Алнаир, разбудил меня первыми лиловыми лучами, попавшими прямо в глаза. Прайма рядом не было. Судя по доносящимся из ванной комнаты ругательствам, он был там. Я терпеливо ждала в течение получаса и выслушивала все его непристойности, пока они не замолкли после глухого стука. Тут я не выдержала и решила вмешаться.
Картина, представшая перед глазами, едва я вошла в ванную, заставила замереть на несколько мгновений. На полу, выложенном старинной плиткой с золоченой росписью, сидел правитель Алнаира. Он обхватил руками голову, что только добавляло ему беспомощности. Но и это не было главным из того, что подвигло меня нагло и безотчетно пялиться на мужчину. Хорошо, что он даже не предпринял попытки встать. Совершенно обнаженным я увидела супруга впервые. Гладкая кожа с бронзовым оттенком так подчеркивала рельефы стройного сильного тела Прайма, что не залюбоваться было просто невозможно. Атлетически сложен. Ни единого изъяна. Почти. Насквозь промокшие бинты вокруг живота и бедер свидетельствовали о том, что рана кровоточила. Это и заставило меня прекратить думать не о том, что было бы более логично в такой ситуации.
Я осторожно подошла к нему и присела рядом.
– Кир, – коснулась его плеча. – Позволь мне помочь.
– Выйди, – озлобленно отмахнулся он. – Бажен скоро придет и поможет.
– Бажена пока здесь нет, – непреклонно ответила я. – А я есть.
Я взяла с полки аккуратно сложенный халат и протянула ему.
– Тебе не стоит быть здесь, – продолжал отказываться от помощи Прайм.
– Обещаю, что никому не скажу, как внушающий благоговейный ужас повелитель целого мира принял помощь от женщины, – улыбнулась я ему доверительно.
Поскольку одеваться он не спешил, пришлось накинуть халат ему на плечи и помочь подняться.
– Я жалок, – усмехнулся он.
– Неправда, – возразила я. – Ты почти умер. Вот когда меня пытаются убить, я минимум два дня после этого с постели встать не могу. – Я призадумалась, поднимая глаза к потолку. – Хотя, признаться честно, таких серьезных ран я не получала ни разу.
Прайм ничего не ответил, отводя глаза в сторону. Очевидно, что ему стыдно за свою слабость передо мной. Он же говорил, что к утру все будет хорошо! Так почему на нем ничего не заживает?! Он грубо оттолкнул меня и самостоятельно, пусть и сильно пошатываясь, дошел до постели.
– Может, нам стоит вернуться в столицу? – предложила я. – Мы можем переждать здесь, пока ты сможешь вставать, а потом…
– Не думаю, что ты действительно этого захочешь, – перебил он меня. – Через три дня состоится церемония признания власти кесаря в измерении Альтерра. Мы, как и другие представители некоторых миров, приглашены для установления дружеских отношений между нашими владениями.
До конца поверить в услышанное мне не удалось.
– Ты хочешь сказать, что через три дня мы посетим Альтерру? – переспросила я.
– Сначала мы нанесем еще один визит в моем мире, прежде чем отправимся в твой, Аэлин, – сухо ответил Прайм.
Я увижу его! Словно миллионы бабочек, запорхали радость и надежда в моей душе. Я увижу архимага Ашерро!
Я отмела все мысли о возвращении в столицу, не в силах сдержать улыбки.
– Я могу наложить обезболивающие заклинания. Они дают очень хороший, правда, временный эффект, и там есть целители, – предложила я альтернативу.
Супруг, не скрывая усмешки, посмотрел мне в лицо. Тьма шевельнулась в черных глазах.
– Обезболивающие так обезболивающие, – согласился Прайм.
Во мне плескалось столько восторга, что я даже сама не поняла, как подошла к нему и обняла, выражая благодарность за то, что он позволит мне вновь побывать дома. Киринион чуть застонал – объятия получились слишком крепкими, – но не отстранил меня. И даже обнял в ответ, правда, не так сильно.
– Спасибо, – сказала я.
Улыбка с моего лица не сходила еще очень долго. Потом я сообразила, что до сих пор вишу на нем. Неудобно как-то. Отсела подальше, слегка покраснев от вольности, которую позволила себе в порыве чувств.
Прайм продолжил, причем довольно сурово:
– Ты пойдешь со мной, но при одном условии, Аэлин.
Чернота его глаз на фоне бледности придавала ему некоторую зловещесть, но я не обратила внимания, поскольку думала только о том, как через три дня мой мир снова обретет краски.
– Что угодно, если это позволит мне увидеть близких мне людей, – быстро согласилась я.
– Дай обещание, – медленно и с расстановкой сказал он.
Настойчивость в его голосе звучала угрожающе.
– Обещаю, – снова согласилась я.
Если бы не была настолько глупа, обманутая его состоянием и своим оптимизмом, я бы как минимум дважды подумала, прежде чем дать обещание. Но было уже поздно. На лице Прайма заиграла победная улыбка, и только когда он озвучил свое условие, я поняла, чего мне будет стоить данное слово.
– Ты ведь помнишь, как в Эллезисе я присутствовал при твоем визите к старшему децерненту Аранону?
Я кивнула.
– Твой визит в Альтерру будет точно таким же.
Твою ж… Вселенную!
Он говорил спокойным голосом, несущим в себе безысходность, словно душу поглощал сам Изначальный Хаос.
– Тебя никто не увидит, и ты не заговоришь ни с кем из тех, кто будет там.
Словно ведром ледяной воды меня окатили его слова.
– Я ведь уже дала вам обещание, – ответила я тихо.
Слова дались тяжело. Но ведь я должна была это сказать. Я уже сожалела о том, что позволила себе думать, будто судьба может быть благосклонна ко мне. Никогда такого не было. Так с чего бы что-то поменялось?
Больше не глядя на жестокого правителя этого мира и моей жизни, я вышла из его спальни. Не знаю, что он там делал в мое отсутствие, но через два часа мы отбыли в следующий город. Девятнадцать часов пути и девятнадцать часов молчаливого одиночества среди целой толпы сопровождающих. Прайм за все это время даже не взглянул в мою сторону, не то чтобы заговорить. Последний город, который Прайм хотел посетить, – Артаксата.
В один из древнейших городов Алнаира мы прибыли в рассветных сумерках пятого дня нашего путешествия. Народ там оказался очень улыбчивый и дружелюбный. За все время пребывания в Артаксате я не заметила даже намека на неуважительное отношение к женскому полу, что разительно отличало город и иногда даже давало мне повод задуматься, а действительно ли это часть Алнаира.
Старший децернент Сольвейг, управляющий городом, напоминал мне одного из братьев Риус своей сосредоточенностью на деталях и маниакальной склонностью к контролю над всеми процессами, происходящими на подведомственной ему территории. Очень сильный и, на мой взгляд, честный градоправитель, преданный своему делу до мозга костей.
Прайм, как и в прошлый раз, решил устроить мне экскурсию. Я возражать не стала. Очень надеялась, что он согнется где-нибудь по пути и если не умрет, так хоть помучается подольше. Но сначала я решила переодеться. Настроение было хуже некуда, и чтобы хоть как-то отвлечься и разнообразить свою жизнь, я сменила ставшую мне дорожным костюмом стандартную боевую форму своего измерения на легкое муслиновое платье в стиле ретро. Хлопковую ткань кремового цвета украшали изображения роз. Закрытый лиф спереди, небольшой вырез на спине, широкий пояс из той же ткани и юбка-солнцеклеш. Платье напоминало мне о прошлом. О времени, когда я, как оказывается теперь, вполне беззаботно и весело жила рука об руку с Александром.
Создатель, сколько же хороших светлых моментов моей жизни связано с этим платьем! Размышления о прошлом и впрямь помогли приподнять эмоциональный настрой. Правда, не настолько, чтобы завести разговор с Праймом в том ключе, в котором он захотел.
Мост, куда меня привел Киринион, напоминал больше архитектурный памятник, состоящий из пяти арок, достигающих в длину до тридцати метров каждая, чем переправу. Справа шумел высокий водопад. Слева вздымались отвесные скалы.
– Красиво, правда? – произнес Прайм.
Мы стояли прямо посредине моста. С обеих сторон выходы охранялись и латунными отрядами, и личными децернентами.
– Рада, что на всем Алнаире нашлось хоть одно место, где можно было бы достойно существовать, – отозвалась я сухо.
– Ты все еще злишься, – с налетом легкой грусти проникновенно заговорил он. – Я понимаю.
Да, я злилась. Но трясло меня не от злости. Холодно здесь. Да, я замерзла. Не думала, что при полуденных греющих солнцах он приведет меня туда, где будет совсем не жарко.
– Я не злюсь, – бесцветным тоном ответила я.
Вода, падающая в узкое ущелье, образовала высокое облако тумана. Всматриваясь в реку, уносящуюся вдаль на много километров, я откровенно завидовала ее свободе.
– Ты должна знать еще одно, Аэлин.
Создатель, что еще?!
– Я что-то в последнее время много тебе чего должна, – съязвила я.
Прайм снял куртку, чтобы надеть на дрожащую меня. Я же покачала головой, отказываясь принимать жест. Что-то его дары мне слишком дорого обходятся.
– Даже после того, как связь между мной и Арханиэлиусом разорвалась, ты должна знать, что он не станет таким, как прежде, – пояснил Прайм. – И в этом не только моя вина.
Игнорируя мои протесты, он все же укутал меня в коричневую кожу.
– Ну, в любом случае он не будет таким, как ты, а это уже прекрасно, – продолжала я злить Кириниона.
Едва потухший гнев снова закипел внутри. Я не могла до конца справиться с эмоциями, вызванными осознанием того, что он заставил меня присутствовать на церемонии инкогнито. Правитель Алнаира грустно посмотрел на меня, но не ответил на выпад. Это меня взбесило еще сильней. Словесный поток полился не хуже водопада, сокрушая всю его благожелательность и спокойствие.
– Зачем ты сделал это? Зачем ты последовал на Альтерру вслед за кесарем и моими друзьями? Зачем ты ходил в мое поместье на Земле? Зачем ты спишь со мной в одной постели и притворяешься, что мы можем совместно жить, как нормальные люди? К чему все эти экскурсии с шикарными панорамами? Ты так развлекаешься, когда скучно? Я что, карманная цирковая собачка, дающая острые впечатления? Зачем ты женился на мне? Как личный децернент я была бы более верна и не смогла бы причинить неудобств, при этом не было бы необходимости возиться со мной. Так зачем все это? – В порыве разыгравшейся истерики я сняла обруч и швырнула в Прайма. – Зачем ты дал мне защиту от себя же самого? Если хочешь подчинить, есть самый простой путь!
Слова сказаны. Гнев вышел и растворился в воздухе, не причиняя боли никому, кроме меня самой. Киринион поднял упавшую на брусчатку корону.
– Я не знаю, – почти шепотом ответил он.
Бездна, да он точно издевается!!!
– Сообщи мне, когда тебе наконец надоест и я смогу вернуться домой, потому что Альтерра как никогда нуждается во мне! А ты ведешь себя как лицемерный сопливый мальчишка, не ведающий, чего хочет от жизни! Я не твоя игрушка!
И случилось то, чего я добивалась. В глазах сильно разозлившегося Прайма Кириниона отразилось второе пришествие адской бездны в этот мир. Вены приобрели фиолетовый оттенок и начали вздуваться. Кулаки то и дело сжимались до хруста, а поджатые губы побелели.
Вот мне и полегчало. Сейчас он меня прибьет и я наконец освобожусь от его гнета. Сделав вдох поглубже, я улыбнулась, радуясь тому, что теперь все так, как есть на самом деле, – я презираю его, а он ненавидит меня.
Суровая реальность не ранит сердце так, как мнимые иллюзии.
– Твой кесарь не нуждается в тебе… и твоей любви, – прошипел Киринион.
Он резко потянул за край моего платья, разворачивая меня. Сильный, не терпящий препятствий, жесткий и властный поцелуй последовал за его грубыми словами. Я пыталась отодвинуться или хотя бы ослабить его хватку, но он сильнее меня. Злобно сверкая черными, как сама бездна, глазами, он прижал меня к себе и не позволял отодвинуться даже на долю миллиметра.
– Почему ты так любишь его? Нет. Не так. Почему ты так уверена в том, что любишь его? Ты полюбила с первого мгновения, когда увидела его, и полюбила вновь, даже когда стерла все воспоминания о нем. Почему, Аэлин? – выдыхая прямо в губы, яростно шептал он. – Почему ты не можешь полюбить и меня?
Прайм целовал меня не в первый раз, но тогда это казалось всего лишь игрой или попыткой позабавиться, а теперь все было не так. Я ужаснулась, где-то на краю сознания понимая, что теперь он никогда не отпустит меня.
– Ты сошел с ума, Прайм Киринион.
Супруг ослабил хватку. Сделал шаг назад. Злорадно ухмыльнулся.
– Ты рождена для меня, Аэлин, – сказал он спокойно и абсолютно серьезно.
Даже шум воды не заглушил эти слова, звоном тысяч колоколов преисподней они отбивались в моих ушах снова и снова.
– Ты точно сошел с ума, – повторила я.
Надежда на то, что удастся переубедить его, умерла так же быстро, как и родилась, едва я взглянула в хранящие твердость и уверенность черные глаза правителя. На его лице появилась холодно-небрежная отстраненность. Точно такая же, как в тот момент, когда я увидела его впервые.
– Если бы это было не так, тогда ваш союз не разрушился бы так легко, Аэлин. Ты же не знала, как объяснить это. Так я тебе подскажу – только для соединения истинной пары такое возможно, Аэлин.
Ну, все. Мне конец. С психами связываться – себе дороже. А он вообще невменяемый. Прайм склонил голову чуть влево, ожидая моей реакции.
Аэлин, Аэлин… Что заладил одно и то же?! Рождена для него?! Ну конечно, он сошел с ума!
Я выхватила обруч из его рук. Надела. Поправила волосы. Пошла.
– Ты можешь уйти, если не веришь мне.
Я остановилась. Развернулась обратно. Я ему не поверила. Да что ему! Я себе-то не поверила. Вдруг я ослышалась? Он продолжал с вызовом смотреть на меня немигающим взглядом.
– Дай мне год, и ты свободна, – произнес он.
– Год? – уточнила я деловито.
А все не так плохо, как я думала. Сумасшествие ему определенно к лицу. Что мне год по сравнению с тем, сколько я ждала?
– Хорошо. – Я даже улыбнулась ему, а то вдруг передумает. – Но ты должен дать мне обещание, что отпустишь меня, что бы ни случилось, Прайм.
– Обещаю, – совершенно серьезно ответил он.
Удивительно, как всего лишь одно слово может подарить надежду, унять боль, утолить тоску, снять груз всех разочарований.
«Обещаю», – с улыбкой и легким сердцем вспоминала я два дня, до того, пока мы не прибыли в мое родное измерение.

Глава 13. Мы все преданы. Кому-то или кем-то

Полуденное солнце заливало каменные стены светом. Лучи преломлялись и падали на землю, на зеленую траву, деревья и собравшихся гостей. По всему периметру, прямо на охранных стенах вокруг храма четырех стихий, а теперь уже и резиденции кесаря, стояли одетые в парадную боевую форму ковена альтеррских магов все люди, живущие здесь.
Демонологи, которых возглавлял Даниэль. Ведьмы и ведьмаки со своей командующей. Артефакторы с Азарием. Целители, вокруг которых бегал магистр Итар Ветсер. Адепты в мантиях, растерянно следящие за что-то комментирующим Яном. Некроманты, командующей которых не было.
Аврора – светлая, голубоглазая, жизнерадостная нимфа, которую я так и не отыскала. Чувствуя вину за свой проступок, я отвернулась, не в силах смотреть на ряды магов, одетых в черное, с нашивками фиолетового цвета.
Во дворе были делегации светлых и темных эльфов, драконы в человеческом обличии, принадлежность к расе которых выдавали их глаза самых разнообразных ярких цветов, вампиры, оборотни, суккубы, горгульи, гномы и многие другие из тех, кто теперь населял Альтерру. Перед ними расположились гости из других измерений, среди которых стояла и я за спиной Прайма, со всех сторон окруженная его личными децернентами. Арханиэлиус вышел на крыльцо. По традиции он должен был поприветствовать в первую очередь правителей, потом князей, а потом и всех остальных.
Невысокий, плотного телосложения и, очевидно, очень сильный темноволосый император главенствующего государства в измерении Аксартон вышел вперед, поравнявшись с самым прекрасным воином всех моих грез.
– Архимаг Ашерро, правда, что вы недавно женились? – спросил он.
Я почувствовала, или мне показалось, как Арханиэлиуса перекосило на мгновение от бешенства. Нет. Он вполне спокоен и стоит с непроницаемой маской благодушия. Значит, показалось. Наверное, потому что я сама мечтала, чтобы это было так. Только личные децерненты Прайма Алнаира все равно чуть сдвинулись, плотнее сдвигая живую стену вокруг меня.
– Да. Вы правы, император, – вежливо улыбнулся архимаг стихии земли. – Впрочем, не я один, – обратил он взгляд в сторону Кира. – Смотрю, вы сменили внешний облик, Прайм. Что так? Влияние супружеской жизни?
Я заметила, как спина правителя Алнаира напряглась и словно вытянулась стальным стержнем. Но внешне он, конечно же, не выдал этого. Властитель закрытого мира сделал шаг вперед, ответив на рукопожатие, и с ласковой, полной понимания чего-то безгранично радостного улыбкой изрек:
– Да. Не вы один, кесарь Ашерро. Правда, сдается, мне повезло чуть больше. Со всеми сторонами супружеской жизни.
Арханиэлиус улыбнулся, мертвой хваткой вцепившись в руку Прайма. Руны на шее архимага зашевелились, плавно подтягиваясь к лицу. Намек о многообразии сторон супружеской жизни был оценен по достоинству и достиг своей цели.
– Только, я смотрю, вы здесь один. Что, уже развелись? – быстро справился с приступом злобы избранный кесарь Альтерры.
Я не видела лица Прайма, но по кровожадности на лицах подчиненных магов поняла, что у кого-то терпение скоро закончится. Странно, обычно его выдержке может позавидовать любой. Уж я-то точно. Тогда почему сейчас все не так?
– Моя, – выделил Киринион, – прекрасная Аэлин очень занята государственными делами. Но она настоятельно просила передать вам свои искренние поздравления.
Вкрадчивый, подчеркивающий каждое слово тон Прайма если и подействовал на Арха, то он очень сильно постарался скрыть это, все так же благодушно улыбаясь.
– А! Так вот почему вы успели только к началу церемонии, когда все остальные прибыли еще вчера, – не чувствуя подвоха, подметил недалеко стоящий представитель измерения, именуемого Меотида. – Понимаю. Красивая, наверное, у вас жена.
Оба правителя – и Алнаира, и Альтерры – враз повернули головы в сторону влезшего в разговор. Тот, кажется, начал подозревать неладное, задумчиво глядя на их все еще длившееся рукопожатие.
Ашерро первым ослабил хватку. Прайм вежливо склонил голову, как бы посылая его… к другим гостям. Спустя еще какое-то время всеобщее приветствие было закончено. Архимаг Ашерро вернулся обратно к крыльцу, откуда должен был открыть обряд принятия кесарства.
Церемония коронации началась с того, что все правящие князья доминионов опустились на одно колено, поднимая над собой обеими руками щиты с клановыми гербами. Арханиэлиус, одетый в стандартную форму архимагов, только белого цвета, расшитую на правом плече черными рунами принадлежности к стихии, опустил на землю свой щит с гербом ковена магов и сделал первый шаг, наступая на него. Под торжественную клятву верности, которую приносил стройный хор правителей доминионов, избранный кесарь прошел, ступая на щиты, все еще удерживаемые князьями. В конце процессии, так же стоя на одном колене, протягивая шелковую подушку, на которой покоились два предмета, в парадной форме главнокомандующей ожидала Вероника.
Перевязь, расписанная рунами всех цветов, символизирующих единство и сосредоточение видов магии Альтерры, с родовыми клинками Ашерро. Обруч из черненого серебра, символизирующий власть кесаря, с выгравированной по внутреннему ободу клятвой верности, принесенной доминионами только что.
К Веронике подошла Астарта. На ней было темно-зеленое платье, расшитое черными нитями. Ее распущенные волосы каскадом крутых волн рассыпались по голым плечам и спине, еще более подчеркивая женскую красоту. Супруга кесаря вручила ему перевязь и надела на голову Арха венец власти. В довершение пронеслись приветственные крики всех собравшихся:
– Да здравствует избранный кесарь!
«Да здравствует избранный тобой, последняя из рода де Алькарро, кесарь, – горько повторялись эти слова внутри меня снова и снова. – Ты получила что хотела. Пора идти дальше. Ты и сама знаешь, что так будет правильно. Или так… или – еще хуже».
Александр и Тимур хмурились, но продолжали натянуто улыбаться, глядя на главную семью измерения. Светловолосый воин всех моих грез осторожно и трепетно взял жену за руку, а она прижалась к нему всем телом не в порыве страха или отчаяния. Ее глаза словно светились счастьем. И мои когда-то так светились. Я не хотела плакать, но слезы сами пришли. В воздухе запахло озоном. Кажется, ветер усилился.
– Идем, – услышала я властный голос Прайма. – Мы пробыли здесь достаточно.
Он развернулся ко мне и ждал, что я последую его приказу.
– Отойди, – только и сказала я.
Не знаю, что там выражал мой взгляд, но супруг замешкался и сделал шаг в сторону, позволяя мне выйти вперед. И даже Бажена остановил, когда тот попытался идти за мной следом. Я же смотрела только на двоих людей, вокруг которых сосредоточился весь мой мир. Усмешка судьбы – не я стою там. Она.
На нем нет проклятия. Его кровь чиста. И следов заклятий тоже нет. Его сердце бьется ровно. Ровно и отдельно от меня.
И все бы ничего, сама-то я вела себя в последние дни гораздо вольнее, только вот украшения из серебра с черными ониксами были на ней, включая и мой артефакт – перстень. А это значит гораздо больше, чем любой его жест в ее сторону. Если на ней фамильные украшения рода Ашерро, значит, он и правда признал ее частью своей семьи.
Озоном пахло еще сильнее, и, кажется, теперь не только я чувствовала это. Ян настороженно оглядывался по сторонам. На горизонте появились огромные мрачные тучи со сверкающими молниями и раскатами грома.
Я ждала этого ливня. Я хотела, чтобы он начался, потому что надеялась, что он смоет грязь, в которую только что втоптали мое сердце. «Лучше иметь каменное сердце, чем живое, но разбитое вдребезги», – говорил мне Александр. Как же он прав! Он тысячу раз прав!
Если бы я могла поговорить с Арханиэлиусом, может быть, он бы мне все объяснил. Вдруг этому есть логичное объяснение? Пожалуйста, пусть оно найдется. Оно мне так необходимо сейчас. Как воздух, которым дышу.
Неожиданно проявившийся в моей голове огромный поток мыслей окружающей толпы вторгся в сознание, разбивая мой мир на тысячи осколков боли своим гвалтом, добавляя мучительные пытки моей душе.
Создатель, как Кир справляется с этим?!
Я огляделась по сторонам. Люди проходили мимо. Никто не видел меня. И Прайма рядом нет. Создатель, как же их много. Они все говорят и говорят, не затыкаясь. Противоречия, сомнения, страхи, возражения, разлад и нестыковки – малая доля того, что я успела понять из общего фона тысячи голосов, гудящих одновременно, словно жуткая эмпатическая волна, в моей голове. Я пыталась отгородиться. Но все тщетно. С каждой попыткой становилось только хуже.
«Душа моя, молю, ты только не кричи!» – повторялись чьи-то мысли. Они бились, словно птичка в маленькой тесной клетке. Так отчаянно искали выхода и молили, похоже, не только себя. Столько обреченности.
Я попыталась сфокусироваться на источнике. Не получилось. Голос женский, это я поняла. Больше ничего. Почувствовала боль и отчаяние, ощутила безысходность. И приняла в себя. Знаю, что мне справиться с этим будет легче, чем ей, ведь я переживала подобное не один раз. Волна утихла. Металл обруча холодил кожу. Теперь я чувствовала только это.
Где, бездна его разбери, этот Прайм, одаривший меня таким ценным подарком?! Я еще раз оглянулась по сторонам. Ни Кира, ни его личных децернентов. Зато в тени деревьев, растущих вдоль центральной охранной башни, стояла Астарта.
Первые капли неприветливого дождя и резкие порывы ветра заставили всех зайти внутрь, и теперь на территории резиденции не было никого. Даже охраны. Только она осталась на прежнем месте, задумчиво глядя вдаль. Ее длинные волосы медного цвета развевались на ветру. Буйная воздушная стихия нещадно била ее по лицу. Но она стояла и ждала. И тут я поняла, что она ждала нас.
Я не заставила ее ждать долго. Сознанием я понимала, что девушка ни в чем не виновата, но кровь словно кипела, затмевая разум. Я никому никогда так не желала смерти, как этой стерве сейчас. Даже когда мне пришлось убить тех магистров, чтобы защитить любимого, я сожалела об этом, но ее я готова убить, не задумываясь о последствиях. Даже если Арханиэлиус потом возненавидит меня еще больше, чем я ее. Пусть. Только кровь сможет потушить пожар в моем растоптанном сердце. Если использую магию, избранный кесарь быстро поймет, что я здесь. Наплевать. Я обещала никому не говорить и не показываться, но не обещала, что не буду применять свою силу. Сетка основы проклятия сплелась сама собой и даже не отвлекла меня от созерцания последних минут жизни будущей жертвы. Я перевела взгляд с Астарты на свои ладони, закрепила энергетическое плетение, добавив уровень до высшего. Я уже была готова выпустить «Поцелуй богини смерти», как сильные жесткие пальцы сомкнулись на моем запястье, не позволяя продолжить.
– Если ты убьешь жену кесаря, то это будет война, Аэлин, – тихий вкрадчивый спокойный голос пытался пробиться сквозь пелену моей ненависти. – Подумай обо всех тех, кто умрет следом за ней.
– Отойди, – только и ответила я.
Ведь мне было все равно.
– Аэлин, – произнес он грубо.
Прайм дернул меня за руку и потушил в своей ладони сияющий серебристый свет моей магии. Черные глаза внимательно изучали меня около минуты. Он стоял, загораживая собой свою бывшую подданную. Она так и не поняла, что внешне жестокий и безжалостный правитель ненавистного многим закрытого мира только что проявил благородство и спас ей жизнь. Девушка продолжала смотреть вдаль и не видела ни меня, ни его.
– Что ты поглотила? – услышала я его голос.
Отвечать не хотелось, потому и не стала.
– Аэлин! Нельзя вот так просто вбирать в себя чужие эмоции, – его требовательный тон звучал укоризненно.
И мне стало от этого еще больнее. Огонь внутри все еще горел, хотя уже не обжигал сознание. Я думала, что он будет гореть вечно, но он потихоньку отступал, постепенно превращаясь из пекла в обычный костер, который со временем потухнет и сам. Только теперь я осознала, что приступ агрессии вышел за пределы допустимого. Раньше я никогда не переходила эту грань. Да, я убивала, но не потому, что просто так захотелось. Не так, как собиралась сделать это сейчас. Бездна, вот тебе и побочный эффект артефакта.
– Теперь ты понимаешь, почему я такой? – спросил Прайм.
В черных глазах читались грусть и сожаление.
– Все имеет свою цену, да, Кир? – ответила я.
Прайм подарил мне очередную ласковую улыбку и взял за руку.
– Нам действительно не место здесь, Аэлин. Ты ведь понимаешь?
Я понимала. Понимала прекрасно, но все равно желала остаться хотя бы еще ненадолго. Сжала его руку в своей сильнее и, не поднимая глаз, попросила:
– Дай мне время до рассвета. Пожалуйста.
Киринион мрачно кивнул. Отпустил меня и пошел прочь от стен, бывших когда-то последним оплотом Альтерры.
– Не забудь, Аэлин, – сказал он еле слышно, даже не поворачиваясь в мою сторону. – Ты обещала мне.
И было это сказано так же тихо и спокойно, как и все, что он говорил, но в словах чувствовалась надежда, смешанная с отчаянием.
– Я исполню свое обещание, – прошептала я.
Еще недолго постояла, наблюдая, как удаляются тринадцать высоких стройных фигур. Дождь перестал лить, и ветер совсем утих, а я, промокшая до нитки, отправилась в отчий дом. Я могла бы использовать портал. У меня было достаточно силы. Но я не стала. Мне нужно было время, чтобы все обдумать.
Следующие два часа я провела, блуждая по одной из давно забытых частей этого мира. Когда-то самые величественные и несокрушимые стены и башни, сад и садовые павильоны, ставшие всего лишь развалинами, почти стертые с лица земли временем и демонами, все так же гордо возвышались каменными останками моего далекого прошлого среди теперь уже дикой природы.
– Папа, папочка, смотри, как я держу меч! – кричала четырехлетняя Лилит, старательно поднимая с пола метровый меч из серебра и железа, коварно украденный у главного караульного, пока тот отчитывал одного из подчиненных… 
Пятисотметровые своды потолка цитадели были почти разрушены и позволяли оранжево-лиловым закатным лучам альтеррского солнца печально падать на заросший мхом и сорняками пол.
– Не плачь, доченька, ты должна быть сильной, ведь ты же архимаг, – вытирал мне слезы отец, залечивая первую рану, полученную после тренировки в мои одиннадцать… 
Окаменевшие мертвые стебли листопадных лиан семейства бигнониевых, теплолюбивых растений, которые из-за ярких цветков культивировались у нас исключительно как декоративные, все еще напоминали о том, как прекрасен, полон жизни и любви был мой дом.
– Я вырасту красивой-прекрасивой принцессой, и прекрасный светлый воин с красивыми черными глазами полюбит меня, и мы будем счастливы! А он будет защищать нас всех, папочка, и меня, и тебя! – восторженно рассказывала, почти переходя на крик, шестилетняя Лилит, радостно обнимая своего бледного и уставшего отца, только что вернувшегося из храма после активации артефакта, разгоняющего черный сумрак, пришествия которого она всегда боялась… 
Слезы снова покатились по моим щекам. Одним взмахом я утерла соленую предательскую влагу и открыла сияющий серебристым свечением портал, ведущий в обитель единственного героя всех моих грез.
Портал открылся, расторгая пространство. Я сделала шаг. Портал закрылся, ненадолго осветив темную спальню. На полу померкшая девятилучевая пентаграмма с рунами, вписанными нашей кровью. Почему-то до сих пор живые лепестки белых, красных, желтых и розовых роз. Букеты сиреневых, белых, розово-лиловых и красных фрезий стояли на том же месте, что и прежде. Все те же смятые черные шелковые простыни. Все точно так, как было в ту мою самую дорогую памятную сердцу ночь. Даже платье из черной кружевной ткани, украшенное несчетным количеством сверкающих камней, с пышной юбкой и шлейфом, все еще лежало на полу. Там, где он снял его с меня.
«Значит, он даже не заходил сюда», – с горечью подумала я.
Уже было собралась вернуться к Прайму, но услышала женский голос, доносящийся с внутреннего двора. Слова были плохо слышны, поэтому я осторожно вышла на балкон, не опасаясь, что они заметят меня, ведь, как оказалось, власть Прайма Алнаира и правда безгранична.
– Мой кесарь, я… – говорила она.
Астарта стояла перед Арханиэлиусом на коленях и что-то быстро и неразборчиво шептала, положив руки ему на пояс. Кесарь молча стоял, не выражая никаких эмоций и, кажется, просто внимательно слушал ее. Девица поднялась, в порыве прижавшись к нему, целуя прямо в губы. Он крепко обхватил ее за плечи и что-то ответил негромко.
– Арх… – простонала она и снова опустилась на колени.
А затем, мало того, что назвала его так, она начала расстегивать его ремень!
Инферно в моей душе снова образовало смертельный смерч огня обжигающей ревности. Все знают, что бывает потом, когда… Ну и так все понятно, в общем.
Кажется, меня сейчас стошнит. То ли от этого зрелища, то ли от переизбытка нервного напряжения – не уверена точно. Уверена лишь в позывах своего желудка.
Не желая более на это смотреть, я вернулась в комнату, бессознательно до боли сжимая в кулаке желтый цветок кампсиса, который даже не помню, как сорвала, стоя на балконе. Пытаясь остановить начинающийся поток проклятий, закручивающийся в моем сознании и рвущийся наружу, я упала на подушки, на которых спала однажды, все еще хранившие смешавшийся запах имбиря, кардамона, мускуса и цитрусовых.
Сердце уже не колотилось как бешеное – пекло внутри сжигало все, оставляя зияющую дыру, в которой хотелось раствориться и прекратить существовать. Руки обессиленно разжались, и цветок выпал из ладони. В последний раз проведя по гладкой постели, в плену теплых воспоминаний, которые так отчаянно теперь хотела забыть, я поднялась с места. Мне было слишком больно даже плакать. Я задыхалась и не могла произнести ни слова. Наспех накидав строки на бумагу, найденную в пустой канцелярии, я запечатала письмо, подписала его и отправила через портал прямо к адресату. Да, я обещала Прайму, что меня никто не увидит и я ни с кем не заговорю, но не обещала, что не напишу послание.
Так я и ушла, горько сожалея, что сердце продолжает биться даже тогда, когда разбито. Я чувствовала, как разлетевшиеся осколки превращаются в кусочки льда.

Глава 14. Мой погребальный камень злобы

Ломать пространство между измерениями несколько раз в день довольно трудно, а когда ты делаешь это не только для себя, а для целой группы – такое не проходит бесследно для организма, так что дрожь в руках и ногах только ухудшила мое состояние. Я должна что-то сделать, чем-то отвлечься. Да и холодно почему-то. Надо бы переодеться.
Я приказала Кьяллаку подготовить мне транспорт. Вернулась в свою спальню. Немного помучилась, соображая, что бы такое надеть, чтобы алнаирийцев сердечный приступ не хватил. Потом решила, что меня мнение окружающих все равно никогда не заботило, и надела теплые бриджи, легкий джемпер, замшевые красные сапоги до колен и куртку в тон. Собрала волосы на затылке и скрепила шпильками. Обруч надевать не хотелось, но раз положено, то так и быть, надену. Надеюсь, еще один приступ мысленного психоза не произойдет слишком скоро. Пока я к нему не готова.
Я стремительно спустилась по лестницам к нижнему ярусу резиденции. По дороге встретила Бажена, но он не проронил ни слова, только проводил меня пристальным задумчивым взглядом. Так даже лучше, разговоры мне сейчас совсем не нужны. А нужно мне совершить обещанный визит в Эллезис. Более чем уверена, что не сильно расстроюсь, если они не выполнили порученного.
К моему приходу уже все было готово. И белоснежный а’теши для меня лично, и три отряда латунных воинов. Я села и приготовилась к полету, когда жесткая рука Прайма, вдруг возникшего из ниоткуда, остановила меня, схватив за лодыжку.
– Ты даже не отдохнула, – произнес он вместо объяснений.
Тихий вкрадчивый голос звучал не укоризненно, лишь немного встревоженно.
– Я не устала. Я закончу обещанное тебе и вернусь. Не переживай, не сбегу. Я всегда держу свое слово. Ты сам сказал – год. Это для меня более чем приемлемо.
Я попыталась высвободиться из стальной хватки. Не вышло. Вот… прицепился.
– И ничего не ела уже давно, – продолжал Киринион.
– Я не хочу есть.
Я резко дернула ногой, но он не отпустил. Подумала, что раз проклясть невозможно, то хотя бы приложить его этой самой ногой, но он сам освободил меня.
Супруг приподнял бровь и склонил голову влево, изучающе окидывая меня взглядом.
– Нам нужно поговорить, Аэлин. Или ты идешь со мной добровольно, или…
Я подарила ему насмешливую улыбку. Он замолчал и самым наглым образом стащил меня вниз. Я упала. Прямо к нему в объятия. Прайм хищно улыбнулся.
– Дай мне пару минут и потом можешь делать все, что взбредет в твою голову, – сказал он тихим шепотом.
Черные глаза и охотничий азарт в них были так близко, наши губы соприкасались. Наверное, меня это должно было насторожить, но почему-то было все равно.
– Ладно, – безразлично отозвалась я.
Знала, что он все равно не отстанет.
– Идем, – сказал он.
Супруг опустил меня на землю. Он взял меня за руку и довел до середины оранжереи в правой части дворца. Затем достал из кармана черную шелковую повязку и накрыл ею мои глаза.
– Зачем? – только и спросила я.
Удивляться сил не было. Да и настроения тоже.
– Скоро все поймешь, – шепнул он мне на ухо и снова повел куда-то.
Если память мне не изменяет, мы прошли несколько аллей сада, потом долго поднимались по лестнице, сделали еще несколько сотен шагов по коридору. Чуть слышный скрип открывающейся двери, и он снял повязку.
Покои Прайма Кириниона, в мрачных темных тонах, совмещали спальню и кабинет. Огромное множество книг, расставленных в нишах вдоль стен, обитых угольно-серой однотонной тканью. Темный гранитный пол послужил прекрасным фоном для яркого красивого ковра работы искусного мастера. Подвесные потолки интересно зонировали пространство, в них были встроены яркие лампы. Добротный громоздкий стол из черного дерева, покрытый лаком, и громадное, обитое тканью кресло рядом. Беспорядочный ворох открытых книг и записей на столе. Пусть комната и совмещена с рабочим местом, спальня все равно остается спальней, а потому главным предметом здесь была все же кровать. Ложе на возвышении отличалось неимоверными размерами. Еще с момента посещения комнаты Арханиэлиуса Ашерро как личного децернента Прайма я успела понять, что у них тут мода на большие размеры, но все же… чтобы так! Несколько полупрозрачных балдахинов свешивались с потолка. С десяток перин, уложенных в два слоя. И конечно же, в лучших алнаирийских традициях – сплошной шелк в качестве простыней и золото в отделке. Даже считать не берусь, сколько там подушек самых разных размеров.
Создатель! Конечно, он завязал мне глаза – сама бы я в жизни не пришла сюда! Я отступила на несколько шагов, прислонившись спиной к стене. Всегда так делаю, когда сильно нервничаю. Так кажется немного безопаснее. По крайней мере, сзади точно никто не нападет.
– Что это значит? – спросила я как можно спокойнее.
Супруг подарил мне ироничную улыбку и сделал шаг навстречу.
– Скоро все поймешь, – снова повторил он.
Я задержала дыхание, когда он коснулся холодного металла на моей голове. Не потому что это волнительно. Просто пыталась сфокусироваться на своей стихии и понять, что будет дальше. Почему-то вспомнился обмен репликами между Праймом Алнаира и кесарем Альтерры про все стороны супружеского бытия.
– Если ты решил, что пора исполнить супружеский долг, могу заверить, это не самое подходящее время, – пригрозила я.
Он не ответил. Снял мой обруч и бросил прямо под ноги. Запустил руки в мою прическу, и шпильки стали падать туда же одна за другой.
– Пришло время доверять друг другу, – пояснил Прайм миролюбиво.
«Бездна! А заранее сообщить не мог? Вот сейчас как узнает, сколько раз я его обманула! Твою ж… Вселенную. Он же уже считывает меня! Вот я дура!» – пронеслось вихрем в моей голове. Прайм только усмехнулся.
«Угольный – мой любимый цвет. Еще люблю фрезии, люблю шелест осенней листвы под ногами, люблю капучино без сахара с корицей…» – я перевела поток мыслей на абстрактные вещи. Сейчас главное думать «ни о чем».
Я отступила в сторону, обращая свое внимание на книги. География, политическое устройство, ботаника, религии разных миров, военная тактика, летописи измерений, названий которых я раньше даже не знала. Так вот как проводит свое время Прайм – изучая другие миры. Тогда почему он, храня так много знаний, ничего не делает со своим миром? Ах да – ему же запретил кто-то. Жаль, из него бы вышел отменный правитель. Наверное.
Супруг только ласково улыбался и смотрел на меня все это время. Я точно знала, что он улавливал поток моих мыслей. Сволочь бесчувственная.
– Так уж и бесчувственная? – поинтересовался он.
«Ага, значит, с определением «сволочь» согласен», – возникла новая мысль ему ответом.
– Согласен, – охотно подтвердил Прайм. – Это очень полезно временами.
Я хотела попросить что-нибудь почитать, чтобы хоть как-то сменить тему странного разговора, но осеклась, потому что Киринион снял свой обруч. Венец власти снял, но при этом не закрылся от меня. Волна одновременно жгучего и ледяного пламени безграничного желания окатила меня и снаружи, и изнутри. Его желания.
«Дыши. Просто дыши. Вдох. Выдох. Дыши, Ками. Просто дыши. Обряд на крови еще ничего не значит. Вдох. Выдох. Просто дыши, Камелия. Бывало и похуже», – поддержал меня в трудную минуту внутренний голос.
Я попыталась отгородиться, но не вышло. Поток его эмоций был слишком силен и сокрушал все мое самообладание. Сердце билось все чаще и чаще. В висках стучало. Я уже откровенно задыхалась от неконтролируемого желания, проснувшегося и во мне. И, уже приготовившись сдаться, еле выдавила:
– Так вот о каком доверии ты хотел мне сообщить. Что же прямо не сказал, когда я спросила?
Прайм спокойно принялся расстегивать верхние пуговицы своей рубашки и словно между делом бросил мне в ответ:
– Это не долг. Это только исполнение желаний, Аэлин.
Где-то в глубине сознания я понимала, что должна ответить отказом. Что должна остановить его или сделать еще что-то, но просто не могла. И куда так легко и быстро делась моя многовековая выдержка?!
Пока я размышляла, супруг уже успел снять верхнюю часть одежды. Прижал меня к стене своим телом. Холодные пальцы коснулись молнии моей куртки. Я прикрыла глаза в ожидании, пока он не снимет предмет из осенней коллекции Джанфранко Ферре.
– Расскажи мне, как так получилось, что ты поглотила чужие эмоции, Аэлин? – спросил Прайм еле слышно.
Куртка с легкостью соскользнула с моих плеч, а затем упала, накрывая платиновый обруч и шпильки. Его рука коснулась выреза лимонного джемпера и замерла на линии декольте, чтобы сжать ткань тонкой вязки между пальцев.
Пытаясь не думать о том, что он делает, я ответила как есть:
– Во время коронации кесаря я очень хотела получить ответ на один вопрос, а потом чужие мысленные потоки накрыли меня. Тебя не было, и я справилась, как смогла.
Хотела добавить что-нибудь еще, но Киринион прошелся губами по моим, нарушая связность мысли. Жестко, властно, как и все, что он делает в своем мире. Абсолютно и неотвратимо подчиняя своей воле. Ненасытно, алчно и требовательно. И снова все так, как хотелось мне самой.
– Не находишь, что одежда не по сезону? – вдруг спросил он.
За вопросом последовал треск нитей джемпера, и он разделился на две части под воздействием его рук. Последнее, что было на мне сверху, на белом кружевном бюстье, кануло в кучу на полу. Вопрос был неожиданным, но вполне закономерным. Действительно, для тропиков мой наряд не подходил.
– Когда стынет сердце и душа, стынет и тело, Аэлин, – продолжал объяснять он.
И не только объяснять. В этот раз поцелуй не такой жесткий, как в прошлый, но такой же настойчивый и властный, пусть и разбавленный чем-то вроде надежды и нежности.
– Если позволишь венцу преобладать, обратно вернуться будет трудно, – услышала я. – Ненависть и гнев, сменяющиеся холодностью и равнодушием, – только начало, Аэлин. Дальше будет хуже. Но, если позволишь, я помогу справиться с этим. Помогу не стать таким, как я.
Да, конечно, он прав, только сейчас я испытывала противоположные чувства. Как-то не думалось мне совсем о холодности. Ни о своей, ни уж тем более о его. И такой, какой есть, должна признать, он меня устраивал более чем. Мужские ладони уже начинали свое путешествие по моей спине, потом пояснице, потихоньку добираясь до бедер. Его полуобнаженное тело так близко, и он заставлял прижиматься еще сильнее. Так, что хотелось раствориться в прикосновениях, почувствовать каждой клеточкой все, что он может дать.
– Так согрей меня, – прошептала я, отдаваясь на его милость. – Согрей нас обоих.
Создатель, как я могла сказать такое вслух?! С другой стороны, той, которая сейчас волновала меня больше, – да катись все в бездну!
Я прикоснулась губами к уголку его рта. Осторожно, бережно. Нежно провела вдоль нижней линии его губ, коснулась ладонями его шеи. И получила в ответ ураган. Прайм вжал меня в стену так, что дышать стало больно. Сильные руки подняли меня, позволяя моим ногам расположиться вдоль его поясницы. И поцелуи – страстные, глубокие и чрезмерно желающие продолжения. Бесконечные в своей чувственности. Исключительные в своей необузданности. Притягательные, поглощающие и сметающие все, что было в моей жизни раньше. Теперь существовал лишь он. Только он один. Единственный мужчина, которому хочется принадлежать столь же сильно, сколь он заставляет меня подчиниться его воле.
И тут я почувствовала чей-то отчаянный призыв.
– Сумрак, мать его… через Гондурас! – вслух выругалась я.
С большим трудом возвращаясь к реальности, я слезла вниз и поспешно надела куртку. Киринион меня не понял. Но отступил, задумчиво следя, как я наглухо застегиваю замок у шеи.
– Я вернусь, – бросила я напоследок. – Скоро.
Получила в ответ удивленный взгляд и быстрыми шагами направилась туда, откуда пришел зов Арноры. Идти пришлось долго. Спустя несколько длинных коридоров и семь узких лестничных пролетов я наконец нашла ее.
Среди полумрака, на необтесанных досках пола, она лежала, истекая кровью, с закрытыми глазами, негромко постанывая от боли. Разорванная нитка, повязанная мною, валялась рядом в багровой запекшейся лужице. В это время ее с размаху пинал прямо в живот здоровенный алнаириец, смачно ругаясь на всеобщем.
– Что здесь происходит?
Я спросила не за тем, чтобы узнать причину, а чтобы он понял, что ему придется прекратить, даже если он этого не желает. Видимо, мужик совсем озверел, потому как даже ответить не посчитал нужным. Чтобы остановить зверство, я мысленно сжала горло будущего приговоренного как минимум к пыткам, и воздух вокруг него повиновался мне.
– Моя женщина, – только и ответил он.
Не считая, что виноват в чем-то, он попытался освободиться. Я с жалостью посмотрела на Арнору. Девушка тихо плакала, подбирая кусочки разорванного платья.
– Теперь это моя женщина, – сурово ответила я алнаирийцу.
Мужчина смотрел на что-то за моей спиной – в дверном проеме, опираясь на деревянный откос, стоял в скучающей позе Прайм Киринион, скрестив ноги и сцепив в замок руки. Позади правителя выстроился отряд латунных воинов, приставленных ко мне. Надеть рубашку супруг позабыл.
– Что будешь делать? – без интереса спросил он.
Я повернулась к Арноре. В ее глазах столько надежды. Не боли. Странно.
– Муж? – догадалась я.
Девушка слабо кивнула. Я хотела было проклясть садиста, чтобы неповадно было в следующий раз, как мой взгляд остановился левее жертвы. На полу обнаружилась небольшая лужица темно-красного цвета, но не кровь, чуть светлее. Рядом с ней – разбитый стеклянный пузырек. Я подошла, присела, кончиком указательного пальца тронула жидкость. Пробовать, конечно, не стала, но вот по запаху определила быстро.
– Растительный экстракт, немного нейтрализатора для смягчения вкуса. Рицин.
Бездна, да сколько можно меня травить! В этом-то измерении я кому не угодила?!
– Для меня? – спокойно поинтересовалась я у Арноры.
Девушка молчала, глядя в пол. Супруг алнаирийки побледнел. Не нужно обладать способностями Тимура, чтобы понять, что к чему. Вот бы мне Артура сюда. Он умеет разбираться с такими, как этот уже фактически мертвый самонадеянный недосадист. Но Арта нет, как и Тимура, а потому сама справлюсь. Киру не позволю. Он его сразу убьет.
– Кто? – спросила я у алнаирийца ласково.
Молчит. Ну, этого следовало ожидать. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, вспоминая, как там блондинчик зеленоглазый, рожденный архивампиром, обычно изощрялся. Прикрыла глаза, потому что смотреть не хотелось. Пара воздушных петель и один резкий поток по ногам мужчины. Хруст костей.
– Аэлин?! – услышала я голос Прайма.
Пока супруг пребывал в состоянии потрясения, моя жертва допроса упала с переломанными конечностями. Я знала, что поступаю жестоко, но я столько времени притворялась для Арха хорошей, а в итоге он с другой. Теперь мне все равно. Я такая, какая есть. Я открыла глаза. Выпирающие кости торчали в разные стороны. С них сочилась кровь. Тошнота подкатила к горлу, но ведь я должна посмотреть на свою жертву, оставаясь спокойной. Иначе он не поверит, и тогда все будет зря.
– Кто? – спросила я снова.
Ответом мне была тишина. Он даже не вскрикнул. Ну и выдержка. Значит, военный. А военные у нас тут только… флот. Ясно. Неожиданно. Но предположить было можно. Наверное, уже все знают, как в моем присутствии казнили пятьдесят человек. Вот тебе и возврат бытия, последняя из рода де Алькарро. Запоздало вспомнила, что венца на мне нет. А на Прайме есть. Плевать. Я повернулась к правителю.
– Я не так мила, как ты думал, Кир.
Больше ничего не сказала. Сплела сетку и кинула купол, помещая в самодельную магическую тюрьму истекающего кровью алнаирийца. Теперь кроме меня его никто не тронет. А если попробуют – буду знать. И не позволю, как и хотела изначально.
– Вернусь завтра. Подумай пока.
Я развернулась к выходу и ушла. Прайм так и стоял, пребывая в прострации.
«Я предупреждала тебя еще во время церемонии, муженек. Сюрприз тебе. И не последний», – бросила я мысль в никуда. Знала, что он и так все поймет. «И с этого момента больше никаких актов доверия», – добавила на всякий случай.
Ярко освещенные беспроводным электричеством коридоры резиденции были пусты. За мной никто не последовал, а значит, я могла закончить с этим делом, пока все не зашло дальше. Вырвать корень всегда легче, чем потом следить за побегами.
Оранжерея, где я собралась провести ритуал, тоже была безлюдна. Если бы мой дражайший супруг не блокировал доступ к перемещениям из стен дворца, ритуал не понадобился бы. Но поскольку имеем то, что есть, то делаем по-своему.
Я сделала восемь кругов, прежде чем нашла подходящее место. Один вычерченный прямо в земле круг, четыре направления для преобразования связей пространства, девять рунических меток древнего благословения, пара предложений на латыни, и… круг вспыхнул пламенем моей энергии, перетягивая на себя безвыходность установленных личными децернентами ловушек в пространстве. Пока круг горел, я открыла портал, концентрируясь на турбинных энергетических установках главного из великих исполинов и повелителей морей этого измерения.
Серебристое свечение вспыхнуло, и я приподняла уголки губ в ухмылке, ступая в излом, потому что Прайм Киринион, размашистыми спешными шагами вошедший в оранжерею, опоздал. Еще шаг в пространстве моей магии, и шум морского ветра ударил в уши. Северный ветер трепал волосы, путая их в своей незатейливой игре. Я так и не заплела их. Палуба линкора капитана Аскаланте, как и в прошлый мой визит, безупречно чиста. Невысокого роста щупленький молоденький матрос, первым заметивший мое появление, выронил из рук швабру.
– Где ваш лорд-адмирал? – поинтересовалась я учтиво.
Судя по тому, что у парня рот открыт дальше некуда, он первым заговаривать не собирается.
– А-а, – простонал парнишка.
– Приведи его, – ответила я устало.
Самой гулять по кораблю не хотелось, а пока матрос дар речи обретет, мое терпение точно иссякнет. Пришлось подтолкнуть растерявшегося воздушным потоком. Просто легкий толчок, а то он так и стоял, не двигаясь с места.
Служивый исчез. Прошло минут тридцать, пока моя просьба не была исполнена. Я слышала его шаги. Его появление не стало для меня неожиданностью, но я молчала, не оборачиваясь, потому что иссиня-зеленые волны, разбивающиеся о бронированный борт корабля, затягивали мое сознание, успокаивая душу. Хотелось вот так стоять и не думать больше ни о чем. Ни о Прайме, ни о венце власти, который так влияет на меня, ни о том, что я все-таки оказалась частью этого странного мира, хоть и не желала этого.
– Рад вас видеть, сейида Прайма Аэлин, – поприветствовал меня капитан.
Я лишь усмехнулась. Уже не архимаг де Алькарро. Уже просто часть Кириниона.
– Вы приняли решение? – поинтересовался он.
– Нет.
– Тогда чем обязан визиту? – растерялся Аскаланте.
Я улыбнулась. Нежно и ласково. А все влияние Прайма.
– Вы меня не поняли. Я приняла решение. И – нет. Я не буду участвовать в этом.
Я немного помолчала, давая мужчине время осознать.
– И вам не советую. Если все же вы решите иначе, могу заверить вас, война будет короткой и кровопролитной. И исход будет не в вашу пользу. Если кто-либо еще раз покусится на мою жизнь или жизнь Прайма, я потоплю все ваши корабли еще до того, как вы успеете произнести свое имя, капитан Аскаланте.
Да, я ему угрожала. Открыто. Зато расставила все приоритеты. Честно. Сама не ожидала от себя – но теперь Прайм Киринион и есть мой приоритет. Пусть ранее и предположить не могла, но сейчас я отчаянно нуждаюсь в нем. И, наверное, не только из-за того, что он может помочь совладать с моими эмоциональными приступами. Еще не решила почему, но то, что он мне нужен, – это я уяснила себе четко. Так пусть уяснят и остальные. Все.
Серебристое свечение вновь открытого межпространственного перехода озарило палубу линкора, и я покинула не очень приятное общество. Лорд-адмирал бунтующего алнаирийского флота так и не произнес ни слова. Ни один мускул на его лице не выдал, о чем он думает. Это и ни к чему. И так ясно, что я сильней.

…От усталости закрываются глаза,
Сердца нет, лишь образ пикового туза.
Любви лишен, причин тому миллион.
Король – не вечен, но остается королем…

Глава 15. Ненависть рождается в голове, а умирает в сердце

Открывать портал обратно в резиденцию я не стала. Строки, те, что я слышала на площади из уст темной эльфийки и вспомнила, уходя с линкора капитана Аскаланте, не давали покоя. Я ведь знаю их! Я уже слышала их сотни раз! Это послание. И я поняла, от кого оно. И почему я не подумала об этом раньше?!
Спускающиеся закатные сумерки способствовали моему почти свободному перемещению по столице Алнаира. Открыть портал по образу искомой персоны не удалось, а потому действуем как обычно. Теплый ветер обдувал лицо и приносил долю спокойствия. Руки чуть подрагивали от нервного перенапряжения, а стихия – живая, движущаяся, напоминающая, что всегда вокруг меня и готова прийти на помощь, – прибавляла уверенности, что я закончу прежде, чем Прайм найдет меня.
Я знала, что он ищет. Не просто чувствовала – видела. Ведь я стояла на крыше одного из зданий, примыкающих к стенам храмового комплекса, а он внизу.
Супруг отрешенно мерил шагами пространство у главного входа в храм для проведения церемоний бракосочетания. Бажен только подъехал. Сегодня они перемещались по земле. Наверное, думали, раз я не взяла транспорт, то и наверху мне делать нечего. На то я и рассчитывала. Поисковым сетям меня не обнаружить. По крайней мере, их – точно.
– Хаим взял южную часть, на юго-востоке Саир, восток за Талером, северо-восток я закрепил за Шариером, на севере Эрлинг, по северо-западу пройдется Лиор, запад за Тамиром, на юго-западе Сарт. Амит взял с собой Ньяла и Тиага – они закроют границы, – доложил Прайму Бажен.
Я даже умилилась на мгновение. Он все имена сократил, как это сделала я когда-то с Амитиасом. Радует, что я привнесла в их жизнь хоть какие-то изменения.
– Бажен, если она… – сказал Прайм мрачно и сухо.
– Аэлин вернется, Киринион, – отозвался поспешно Бажен. – Я все сделаю для этого. Обещаю.
А вот это мне совсем не понравилось. Еле удержалась, чтобы не выпустить в физиономию вольного личного децернента пару боевых проклятий.
Маг чуть склонил голову и отбыл в неизвестном мне направлении. Улица вновь погрузилась в тишину. Прайм еще какое-то время постоял, а затем направился в сторону резиденции. Пешком. К этому времени совсем стемнело.
Я знала, что, раскидывая поисковую сеть, очень рискую обнаружить себя, но выбора нет. Я должна поговорить с ней. Кроме того, я уверена, что успею уйти до возвращения децернентов. Эльфийку я нашла. Она была недалеко от центральной площади. Я ощутила, как озон сгущается. Мою сеть перехватил Амит. Только его магия такая… похожая на мою, хотя и совсем другого рода. Пришлось открыть портал.
Сияние перехода озарило новое пространство. Большая, окованная железом кровать с мягкой пышной периной, укрытой темным покрывалом. Пара тумбочек и ширма для переодевания. Тяжелые портьеры, закрывающие окно. Довольно неплохая комната в гостином доме. Сероглазая эльфийка как раз вышла из ванной, обернутая в полотенце.
– Доброй ночи, – вежливо поздоровалась я.
Она не удивилась. Даже обрадовалась моему появлению.
– Доброй, архимаг де Алькарро.
Девушка стремительно преодолела расстояние до ширмы, скрылась за ней на пару секунд и вынесла оттуда шкатулку, протягивая ее мне. Очень хотелось посмотреть, что там, но сначала пришлось защитить границы комнаты. Магия Амита так и фонила повсюду.
– Прости, что долго пришлось ждать, – извинилась я.
– Это даже хорошо. Теперь больше новостей, – ответила она.
Я открыла шкатулку. На дне обитой черной парчой коробочки лежала фотография. Ясный солнечный августовский день в земном измерении. И все те, кто так близок моему сердцу. Александр, Тимур, Ева и даже Арт. Да, даже он важен для меня. По-своему.
– Князь Деверо просил передать, что позаботится в твое отсутствие обо всем. Сколь длительным оно бы ни было.
Мелодичный звонкий голос эльфийки заставил вздрогнуть. Воспоминания о счастливых моментах должны бы облегчить мое состояние, но они больно ранили душу. Горькая правда потери не давала улыбнуться.
Под фотографией письмо, написанное мелким, правильным, четким, причудливого узора почерком – буковка к буковке, с точно выведенными линиями, завитушками на окончании слов. Так пишет только один человек. Точнее, архивампир.
Я пробежалась взглядом по строчкам. Информация более чем содержательная. И не слишком приятная. И правда, хорошо, что я пришла сейчас. События на Альтерре продолжали бить ключом. С неохотой я оторвалась от письма и обратила взор на эльфийку. Она так и стояла в банном полотенце. А границы моей наспех поставленной защиты уже наполовину взломаны. Я положила фотографию и письмо в верхний карман куртки, попутно оценивая свои силы. Их осталось совсем мало.
– Тебе нужно идти. Прости, но кажется, тебе небезопасно быть здесь, – сказала я с сожалением.
Посланница кивнула и пошла в сторону ширмы.
– И за это тоже прости, – добавила я. – Передай Эду, что тьмы во мне определенно больше, чем света.
Девушка непонимающе уставилась на меня, забыв о том, что собиралась переодеться. Последнюю фразу я сказала, потому что точно знала, что князь темных тоже участвовал в этом. От эльфийки так и разило его аурой. В следующее мгновение я открыла прямо под ее ногами портал, отправляя эльфийку обратно в родное измерение. Она ушла, а следом и я. Как вошел Амит, я уже не видела.
Поскольку стесняться уже нечего, я расторгла пространство прямо в спальню правителя Алнаира. Сияние озарило мрачную, темную, пустую комнату. Ну конечно, его здесь нет. Идти до своей спальни мне не хотелось, поэтому решила открыть портал. Не получилось. Быстро же они среагировали. Даже обидно.
Пойти пешком тоже не получилось. Двери заперты, и охранная граница сплетена из шести слоев разной магии. С тоской я прикинула, что, если возьмусь за взлом, растрачу весь оставшийся резерв. Пришлось присесть в кресло в ожидании того, у кого ключики от всех дверей в этом мире.
Прайм Киринион заставил себя ждать долго. Появился спустя час. Безнадежно мрачные черные глаза окинули меня цепким взглядом, едва за его спиной закрылись двери. Он молча подошел ко мне и потянул за руку, поднимая с места. Я тоже молчала. Оправдываться я не собиралась, а злить его прочими словами сейчас не стоило. На губах супруга промелькнула ухмылка, и одним резким, молниеносным движением он сорвал с меня куртку. Он еще раз взглянул в мои глаза, а затем толкнул обратно в кресло. Я снова промолчала, хоть жест был довольно грубым. Что сказать – заслужила.
На тыльной стороне ладоней проступили фиолетовые вены, когда его руки прошлись от бедер до колен, а затем ниже, расстегивая сапоги. Через пару мгновений и они полетели в сторону, а ладони снова стали подниматься наверх, не отрываясь от моих ног. Остановились лишь на поясе, чтобы еще одним наглым движением оторвать пуговицы, позволяющие предмету одежды держаться на мне плотно. Тут я не выдержала.
– Кир? – позвала его тихо.
Прайм проигнорировал, продолжая сосредоточенно избавлять мое тело от лишней одежды. Чуть приподнял за бедра, снимая бриджи. Потом стянул чулки. Он делал это с такой маниакальной тщательностью, что я снова засомневалась в его дееспособности. С тоской подумала, что такими темпами мне на год одежды не хватит. Раньше она к концу дня была залита кровью – теперь вот… просто и без особых причин испорчена Праймом Киринионом.
Наконец он подал признаки того, что еще в реальности, одарив меня легкой улыбкой. Черные глаза хранили, как и прежде, только тьму. Затем он потянул за руку, возвращая вертикальное положение моему телу. Моему уже почти совсем раздетому телу. Он дотронулся до моей щеки и провел вниз до линии декольте. Я прикрыла глаза, не в силах совладать с уплывающим разумом.
– Спокойной ночи, Аэлин, – услышала я.
Когда открыла глаза, Прайм уже подошел к постели и лег на край. Я снова опустилась в кресло и через минуту услышала его мерное дыхание. Он просто спал. Сдается мне, он мазохист.
Еще немного я посидела, любуясь стройными изгибами мужского тела, а затем подняла с пола одежду, чтобы вернуться к себе. Теперь-то двери разблокированы.
– С этого дня ты спишь здесь, – сказал Прайм.
Я вздрогнула от неожиданности. Вдохнула поглубже и проследовала к своему новому спальному месту. Легла с противоположной от Кира стороны. Снова вздрогнула, когда его руки коснулись моих волос, снимая с головы венец. Обернулась. На Прайме короны тоже не было. Что он чувствует, я не поняла, потому что он закрылся еще до того, как холодный металл артефакта покинул меня. Я отвернулась, а он только сжал меня в своих объятиях, прижимаясь к спине. И было в этом жесте что-то такое, отчего я поняла, что Прайм и правда нуждается в том, чтобы я была рядом.
– Доброй ночи, Кир, – сказала я тепло и ласково.
Не смогла сдержать прилива волны нежности, что подарили его объятия. Еще какое-то время я просто лежала, сосредоточившись на глубоком мерном дыхании, касавшемся моего плеча. В голове не осталось ни одной мысли. Только воздух, которым дышу. Только воздух, которым дышит он. Моя стихия. Мои сила и жизнь. Она во мне и в нем. Это так умиротворяет и приносит настоящее спокойствие. Постепенно усталость взяла верх. Сон сморил меня, погружая в искусственное небытие.
Я проснулась, когда сине-зеленое небо еще не успело озариться переливами рассветных лучей алнаирийских солнц. Запах свежего капучино с корицей. Хранящие тепло шелковые простыни бронзового цвета. Тихий, вкрадчивый голос Кириниона:
– Доброе утро, Аэлин.
Я в который раз подумала, что это удивительно и поразительно, но, кажется, утро началось прекрасно. Открыла глаза и посмотрела на супруга. Правитель Алнаира сидел неподалеку в большом кресле с высокой спинкой, где еще вчера сидела я. Правый локоть Прайма опирался на подлокотник. Указательный и средний пальцы руки чуть касались подбородка. Черные глаза задумчиво следили за мной. А в левой руке он держал фотографию и письмо, которые я по глупости забыла вынуть из куртки. Такой спокойный, такой невозмутимый. Такой… Не о том я думаю что-то в его присутствии постоянно. С тоской я посмотрела на покоившийся на красной бархатной подушке венец. Перевела взгляд на подобное творение на голове Прайма.
Бездна и Изначальный Хаос, заберите мое сознание насовсем!
Приступ самобичевания длился недолго. Я осознала еще кое-что из рамок вон выходящее. Запах свежего капучино с корицей?!
– Ну, с фрезиями пока проблема, а вот это мне вполне по силам, – тихо отозвался Прайм.
Я молчала. Не знала, что ответить. Он меня снова сумел удивить.
Через минуту в дверь постучала Арнора. Она принесла чистую одежду. Супруг встал со стула, окинул меня еще одним изучающим взглядом и вышел на балкон, позволяя мне в одиночестве готовиться к началу нового дня. Дары, преподнесенные мне темной эльфийкой, остались лежать в кресле. Арнора удалилась, едва поняла, что я не одна. Как только я застегнула последнюю пуговицу желтой шелковой рубашки, Киринион снова заговорил.
– Где ты была вчера?
Создатель, дважды за одно утро я не попадусь! Стараясь думать о дымящейся кружке с кофе, я надела обруч, только после этого ответила:
– Если бы я хотела, чтобы ты это знал, то обязательно взяла бы тебя с собой, Кир.
Прайм развернулся. Он все еще оставался на балконе, но поскольку дверь в спальню была открыта настежь, а ширина проема составляла около двух метров, то получилось так, что он стоял ровно напротив меня. На расстоянии десяти шагов.
– Хорошо. Я даже сделаю вид, что не знаю о пяти сотнях единиц техники, самовольно бороздящей водные просторы моего мира, – сказал он безразлично. – Такого доверия ты хочешь между нами?
Адский сумрак, если и так знает, зачем спрашивает?! И какое, в бездну, доверие?! Забыла совсем – он же невменяемый. Ты рождена для меня и все такое… У всех свои недостатки, в общем. Хорошо, что про фото и послание ничего не говорит.
– У меня к тебе еще один вопрос, Аэлин.
Я взяла с подноса кружку с любимым напитком и вышла на балкон. Встала рядом, только после этого он продолжил:
– Вчера я не успел закончить наш…
Прайм сделал паузу. Осторожно забрал у меня кружку, чтобы отставить ее в сторону.
– Я же сказала, больше никаких актов доверия, Кир, – ответила я непреклонно.
Это вчера я чувствовала себя виноватой. А сегодня – уже нет, поэтому и выпалила на одном дыхании. На последнем, потому что он снова взялся за старое – приблизился ко мне вплотную и ладони запустил под блузку.
– Наш разговор, – укоризненно поправил меня супруг. – Что за вопрос, на который ты так хотела получить ответ, Аэлин?
Конечно, я не ответила ему. Я еще не совсем с ума сошла, в отличие от некоторых. Отошла, освобождаясь от его прикосновений.
Первый бледный фиолетово-красный луч солнца показался из-за горизонта. Второе блестящее пурпурно-розовое светило не заставило себя ждать, возникая следом и спеша обогнать идущее впереди. Наконец сине-зеленое небо озарилось полностью, пробуждая природу и город, крыши которого приветливо отразили лиловый свет.
Я смотрела на панораму за пределами стен дворца. Смотреть на Прайма сил и смелости не было. У него же, видимо, не было терпения, потому что он грубо развернул меня, обхватив за затылок, и придвинул к себе.
– Я старался быть честным с тобой, Аэлин. И ожидал взаимности.
В черных глазах поплыла тьма, сливая зрачки и радужку воедино, а лежащая на поручне балконной ограды правая рука сжалась с такой силой, что казалось, еще немного, и металл сдастся, уступая ярости, ломающей произведение алнаирийских кузниц.
– Теперь все будет по-другому, Аэлин.
– Если будешь лезть ко мне с расспросами, вообще ничего и никогда не будет, Кир, – поспешила я разуверить его.
Прайм прикрыл глаза, сделав пару вдохов и выдохов. Технику аутотренинга с воздухом я и сама применяю постоянно и успешно – надеюсь, ему она тоже поможет. Не помогла. Правая рука супруга все же доломала балконный парапет. Он открыл глаза, удивленно осматривая последствия своей несдержанности. Покрутил в руках, задумался о чем-то на мгновение и швырнул бесполезную железяку вниз. Плавно перевел взгляд на меня. А затем смерч под названием «императорское величество в бешенстве» с легкостью подхватил меня на руки и понес в комнату.
Приземлилась я на кровать, пытаясь вдохнуть. Как-то не ожидала я столь резкой перемены в его тактике укрощения собственного гнева, потому и дыхание перехватило. Вдохнуть я так и не успела, потому что Прайм прижал своим телом. Одно порывистое движение его пальцев, и все пуговицы на желтой ткани отлетели. Затем совсем уже невменяемый супруг самым наглым образом впился в мой рот и снял венец праймовской власти с головы. Мой венец. Не свой, конечно.
«Ладно, это мы уже проходили. Надеюсь, в этот раз будет не столь унизительно, – подумала я, вспоминая ситуацию с Архом в стенах этого же дворца. – Хотя в тот раз пережила, и в этот переживу. Главное, чтоб побыстрее».
Прайм злобно зарычал. Не понравилось, видать, то, что узнал только что. Кажется, доля разума все же вернулась в непомерно буйную голову супруга, потому что в черных глазах промелькнуло удивление, а потом он замер.
– Я долго терпел, Аэлин, – хриплым голосом заговорил Прайм. – Я не из тех, кто позволяет другим управлять собой. Тебе я позволял. Теперь все будет по-другому.
Вот уже дважды он сказал – «будет по-другому». Интересно, это как? И про то, что он там терпел, – мог бы и поподробнее, а то вдруг он не о том, о чем подумала я.
В глазах его величества абсолютного тоталитаризма Алнаира воцарилось чувство превосходства, уголки губ чуть приподнялись в ухмылке. Видимо, я сейчас и узнаю, как это «по-другому». Бездна. Лучше бы думала о цветочках.
Супруг склонился, хватая сначала одну мою руку, потом вторую. Завел их вверх и скрестил, убирая лишь одну свою. Правая так и осталась держать мои запястья. Мужчина одарил меня улыбкой, дающей понять, что это еще не все. Свободная ладонь Прайма легла мне на живот, а затем тихо, но весьма уверенно стала спускаться все ниже и ниже.
Ну как тут думать о цветочках?!
Он слегка прижался к губам, подвинулся назад, не отпуская меня, очень медленно выдохнул и только после этого отстранился немного.
Создатель, я сейчас тоже с ума сойду!
Поздновато осознала, что его колени очень даже упираются в мои, прижимая к кровати и не позволяя сдвинуться с места.
– Так что, Аэлин, ты все еще не хочешь мне ничего рассказать? – съехидничал он.
Конечно, не хочу. Точнее, хочу, но точно не рассказать.
Киринион улыбнулся, склонив голову влево. Я уже успела понять, что он всегда так делает, когда анализирует. И в данный момент он анализировал меня.
– Ладно, не говори, – неожиданно заявил Прайм.
Я даже подрастерялась как-то. Пока пыталась сообразить, что за игру он ведет, прохладная ладонь скользнула по коже, наполовину забираясь под пояс брюк.
И смерч в лице его императорского величества снова вернулся. Дыхание мужчины было тяжелым, поцелуи вдоль шеи и декольте захватывали в плен все мое тело и сознание. Он прикасался так мучительно обжигающе в своей страсти и опалял каждую клеточку моей кожи, до которой дотягивался. Чрезвычайно мучительно и в то же время так необыкновенно сладостно. Так безмерно безумно. Внутри меня быстро пробудился ураган желания, не меньший, чем у него.
Говорят, что в женском организме есть такая точка, при нажатии на которую женщина может испытать ни с чем не сравнимый взрыв наслаждения, а еще говорят, что ее найти очень сложно. В общем, я никогда особо не вникала, что конкретно там говорят про эту точку, так как старалась вообще избегать подобных тем из-за своего одиночества, но супруг, видимо, знал об этом абсолютно все. Его рука самовольно устроилась между бедер, а затем расположилась в самом эпицентре моего страждущего желания и нашла эту самую точку. Я непроизвольно подалась вперед и выгнулась навстречу. Из груди вырвался стон, и я получила длящийся, как мне казалось тогда, бесконечно, мощнейший, чрезвычайно сумасшедший, невыносимо чувствительный, сопровождаемый дьявольски сладострастными судорогами до самых кончиков пальцев, ошеломляющий по своей природе оргазм.
Твою ж… Вселенную. Разве так бывает?! Так сокрушительно сильно?! Так чрезвычайно невероятно?!
И тут в буквальном смысле вся жизнь пронеслась у меня перед глазами. Абсолютно вся. Губы супруга снова жадно впились в мои, руки коснулись моих висков, сжимая голову почти до боли, и… он получил каждое из моих воспоминаний. Все до одного.
– Чтоб тебя, – только и смогла произнести я, когда пришла в себя.
Странно, но боль, гнетущая меня столько веков, ушла. Я больше не чувствовала за собой вины за данное Арханиэлиусу и неисполненное обещание. И сердце больше не ныло в груди горечью потерь. Ничего, что так держало меня в прошлом, нет. Все ушло, освобождая.
Бездна тебя разбери, Прайм, нельзя поглощать чужие эмоции?! Так, значит?! Адский сумрак пусть заберет тебя, разберет по частям и развеет по ветру геенны огненной!!!
– Дальше мне знать не обязательно, – меланхолично заявил Киринион.
Взял обруч и надел на меня. Я еще с минуту помолчала, обдумывая свое новое мироощущение. До сих пор сохранившаяся сладкая истома поспособствовала быстро прекратить злиться на супруга за вторжение в сознание.
– Весьма действенный способ получения информации, надо признать, Кир, – решила я отдать ему дань уважения.
– Это комплимент? – поинтересовался он.
«Еще какой», – сказал внутренний голос.
Но то внутренний голос. Вслух-то я в жизни такое не признаю.
– И как часто ты пользуешься этой своей способностью? – любезно поинтересовалась я в ответ. – Может, на том алнаирийце тоже испробуешь?
Взгляд Прайма помрачнел. Мужчина угрюмо уставился на меня. И теперь я стала ощущать, что если среди нас и есть невменяемые персоны, так это точно я.
– Самаэль, – констатировал Прайм. – Вот значит как ты получила свое временное бессмертие, Аэлин.
Голос звучал укоризненно. И так черные глаза стали темнее некуда. Мое сердце сжалось. А я уже думала, что не буду больше сожалеть о прошлом.
– Слова обратно не вернешь. Сделку отменить невозможно. И не тебе упрекать меня, – ответила я категорично. – Я сделала то, что посчитала правильным в тот момент.
– Из двух зол ты всегда выбираешь то, которое ближе, Аэлин, – констатировал еще один факт Прайм Киринион. – Я это понял. Не понял только одного. Ты собиралась рассказать архимагу Ашерро?
Я молчала. Потому что не собиралась. Как и не собиралась обсуждать свои ошибки.
– Алнаирийца казнят на площади на закате, – обронил Прайм безразлично и встал с постели.
Даже не взглянув в мою сторону, он вышел из спальни. Словно порывом холодного ветра унесло тепло, до того блаженно гулявшее по моему телу. Я повернулась на бок и стянула простыню, заворачиваясь в нее, чтобы хоть как-то согреться. Усталость накатила волной, и я закрыла глаза, медленно погружаясь в объятия новых грез и сновидений. Мне снились черные глаза, но не те, в которых отражались все звезды Вселенной. Те, в которых была лишь тьма.

Глава 16. Приговор

…Лучи заходящего солнца криво падали на цветки кампсиса, окрашивая их в красный цвет. Легкий ветерок прошелся прохладным потоком по оголенным плечам, напоминая, что лето на исходе. 
Построенная заботливыми мужскими руками для своей единственной любимой, открытая беседка еще хранила воспоминания о той, которая так любила проводить в ней время. Шелковые красные подушки все еще лежали на сосновых скамейках. Фарфоровый белый чайный сервиз с золотым орнаментом, расставленный на столике, словно ждал, что хозяйка вернется. И мужчина сидел и ждал ее. Уже почти год, как отец приходит и смотрит на закат, думая о той, которая ушла. Сердце сжимается в приступе жалости и гнева одновременно, а потому я молча наблюдаю со стороны, как мой когда-то статный, величественный, знающий ответы на все вопросы отец, сутуло сгорбившись, сидит в этой беседке и ждет ответа на свой единственный вопрос. Я смотрю на него еще долго, и в конце концов душа не выдерживает. Я подхожу и обнимаю его. 
– Она не вернется, отец, – говорю тихо. 
Хотелось сказать что-то, что успокоило бы, но не могу. Говорю как есть. 
– Да, ты права. Сегодня она не вернется, – соглашается он со мной по-своему. 
Старший рода де Алькарро крепче сжимает меня в объятиях и утыкается мне в плечо. Мне в такие моменты кажется, что он заплачет. Но мой отец никогда не плакал. Даже ее уход подкосил его, но не сломал. Он всегда был сильным. Сильнее меня. 
Мы ждем, когда солнце совсем скроется и ночное небо озарится лунным светом. Я больше ничего не говорю ему, понимая, что и так его душа болит и разрывается на части. Я никогда не спрашивала, почему она ушла, и не спрашивала, почему он считает, что она вернется. Я всегда знала, что мама ушла навсегда… 

Разбудил меня оглушающий вой городской сирены. Через два часа состоится казнь алнаирийца. Оказывается, я проспала целый день. Спальня была пуста. Сон-воспоминание не ложился на душу тяжелым грузом, как раньше, но все равно портил настроение. Сдается мне, что именно сейчас я повторяю судьбу своей матери. Хотя, может, это не так. Судя по всему, Арханиэлиус более чем счастлив без меня. И если быть откровенной, я даже рада этому. Так будет лучше для нас обоих.
Теперь вернемся к насущным проблемам – верхняя часть одежды отсутствует. Нет ни куртки, ни испорченной блузки. Не в простыне же мне выходить. И Арнора не идет, как назло.
– Кир? – позвала я тихо, пытаясь сконцентрироваться на артефакте.
Однажды эта штука уже сработала. Самое время поработать вместе с моим сознанием еще. Позвала еще несколько раз. Не помогло. Чувствуя себя полнейшей идиоткой, разговаривающей с самой собой и еще одним неодушевленным предметом, в порыве обидчивой злости сняла венец и бросила его, даже не глядя куда.
– Чтоб тебя! Бездна огненная!
Кусок платины и розового золота ударился о входные двери и отлетел, беззвучно опускаясь на черный ковер. Я тяжело выдохнула, походила по комнате еще некоторое время. Ладно, мы не особо привередливые. Раз уж супруг возжелал, чтобы я спала в его постели, и не позаботился обо всем остальном, простыня тоже сойдет. Хотя в бездну постельное белье. Я же не совсем голая. Бюстье вполне приличное, между прочим, да и брюки все еще на мне. Главное – до своей бывшей спальни добраться, а там уже и оденусь. Я подошла к дверям, опустила ручку. Толкнула. Заперто. И шестью потоками магии прикрыто.
Нет, да что за издевательство такое?! Вот же… упрямый Прайм! Сам сумасшедший и меня такой же сделает. Я точно с ума быстрее сойду, чем совладаю со всем этим в одиночку!!!
Резерв так и не успел пополниться. Мне не хотелось гулять по не очень дружелюбному миру без сил. От безысходной злости я запустила в двери еще и пару потоков. От этого энергии не убудет. Двери, конечно же, выдержали. Стало еще обиднее.
Хотела выйти на балкон. Не смогла. Все те же потоки. Достали! Сильнейшие маги миров, мать их… могли бы и расширить границу. Пока я, мечтая о мести, запоминала узоры потоков, чтобы определить, кто тут такой старательный, двери скрипнули и явился его величество безрассудный супруг.
– Одежду принес?
Прайм улыбнулся. Ласково. Зараза.
– Меня и так все устраивает, – спокойно ответил он.
Флегматик, мать его.
– Ты сказал, алнаирийца казнят на закате, разве не об этом вещала сирена?
– Сказал, – согласился супруг. – Но я не говорил, что ты можешь присутствовать, Аэлин.
С трудом я поборола порыв придушить его голыми руками. Во-первых, потому что все равно живой останется, а во-вторых, приближаться к нему опасно для моего душевного состояния.
«Хорошо, муженек. На этот раз пусть будет по-твоему», – подумала я. Специально. Знала, что он прочитает. Спокойно подняла венец. Надела. Даже волосы поправила неспешно. Вот теперь можно и к Прайму подойти поближе. Он все это время так и стоял у приоткрытых дверей, с интересом наблюдая за мной. Точно мазохист.
Я мягко потянула за край его рубашки. В черных глазах промелькнуло недоверие. Я сделала шаг в сторону, увлекая его за собой. Развернула к себе лицом и почти прижалась к ближайшей стене спиной. Нежно улыбнулась. Провела ладонью по его щеке и прильнула к губам. Смерч проснулся быстро. Через мгновение мое тело уже было вжато в стену, и его руки властвовали где-то в районе солнечного сплетения.
Не так я задумала изначально. Придется подправить.
Обеими руками я обхватила его запястья, и пришлось приложить некоторые усилия, как физические, так и моральные, пока его руки опускались, лаская мое тело, останавливаясь только на бедрах. Тут я сделала для себя некое новое открытие.
– Кир? – почти беззвучно произнесла я, отрываясь от поцелуев.
– Мм? – отозвался Прайм.
Я еще сама не до конца уверена была, вдруг мне показалось, да и пригодится мне это в любом случае, поэтому, прежде чем продолжить, запустила ладони под рубашку. Удостоверилась. Не показалось.
– Ты такой… теплый.
В ответ я получила лишь мимолетную усмешку, а затем эмоции накрыли новой волной, когда он прошелся вдоль шеи своими протяжными поцелуями. Стон вырвался из груди сам собой, и сознание стало сдаваться. Пришлось приложить еще много усилий, чтобы оставаться в реальности. Очень аккуратно я расстегнула его рубашку и бережно стянула с широких сильных плеч.
– Теплый, – еще раз улыбнулась я. – Кир?
– Мм?
Еще раз я прошлась взглядом по его телу с бронзовым оттенком кожи. Задержалась немного на темно-каштановых завитках волос, любовно созданных мной в порыве вредности, среди которых идеально вписывался венец власти Прайма Алнаира. Наконец посмотрела на льняную светлую ткань с маленькими серыми пуговицами в моих руках.
– Отойди.
Прайм замер и туманным взглядом уставился на меня, пытаясь понять, что это только что было. Я улыбнулась еще раз. Нежно и тепло. Чуть толкнула его, и он машинально сделал шаг назад. Правда, продолжить увлекательное мероприятие по раздеванию супруга очень хотелось, но ведь я должна идти. Рубашка уже была в моих руках, да и двери открыты до сих пор. Да, я не могу применять магию против Прайма, но ведь использовать ее в пространстве никто не запрещал. Я отгородила воздушным карманом дорогу между так легко попавшимся мужчиной и дверным проемом и, подарив Прайму беззаботную улыбку, медленно вышла. Накинула предмет мужского гардероба на плечи. Стена удержит его секунд на пять, но мне и этого хватит. Я запечатала своей стихией дверь, чтобы выиграть еще пару секунд.
В коридоре – отряд латунных в полном составе.
– Дорогу? – спросила я вежливо.
Мужчины ровным строем сдвинулись в сторону. Двери, ведущие в покои Прайма, грохнули, ударяясь о стену. Открыл даже быстрее, чем я предполагала.
– Аэлин!!!
Я обернулась, чтобы еще раз полюбоваться на вздувшиеся в приступе бешенства фиолетовые вены и плывущую в глазах правителя тьму. Создала еще пару карманов, а то он слишком быстро шагал по коридору, да и воины уж очень внезапно сменили цвет лица на бледно-желтый. Я коснулась дверной ручки следующей по коридору комнаты, чтобы уже свалить побыстрее из стен дворца, за пределами которого портал открыть не проблема, как планы поменялись.
– Хорошо, Аэлин. Я понял. Мы пойдем вместе, – послышался вкрадчивый тон Прайма Кириниона. – Не уходи одна.
Пришлось обернуться снова и создать еще несколько воздушных преград, а то предыдущие он уже наполовину преодолел. Воины отчаянно пытались слиться со стеной, с праведным страхом глядя на правителя.
– И запирать больше не будешь? – поинтересовалась я деловито.
Ну а что? Наглеть, так до конца.
– Не буду, – отозвался супруг.
Воины сменили цвет лица на бледно-зеленый. Теперь алнаирийцы с трепетом уставились уже на меня. Я слегка поморщилась. Верить, конечно, хочется, но ведь он может еще какой-нибудь номер выкинуть, похуже. В его изобретательности я еще утром удостоверилась. Как-то самой собой получилось, что, задумавшись об этой самой изобретательности, я перевела взгляд на его руки, прикосновение которых так хотелось ощутить вновь.
И вот зачем отвлеклась?!
Его величество Прайм Киринион поравнялся со мной так быстро и неожиданно, что я не успела возвести преграду. А теперь поздновато. С тоской я подумала о том, что лажаю постоянно в последнее время. Не о том думаю, вот и отвлекаюсь. Мужчина надменно улыбнулся, запуская пальцы в мои распущенные волосы. Склонил голову, прижимаясь щекой к моему виску. Сердце пропустило удар. Что-то умирать от его руки уже не хочется.
– Прости? – прошептал он.
Ну как тут не согласиться, если его рубашка на мне, а на нем сверху нету ничего?! Кроме того, если у него хватило терпения и самообладания попросить прощения за мои же выходки, наверное, это что-то значит. Я прижалась к очень даже горячему торсу щекой и обхватила его за пояс. Он дышит так глубоко и медленно. Как же хорошо и спокойно. И идти уже никуда не хочется. Мужские ладони плавно скользнули вдоль моих плеч и прижали еще сильней.
– И одежду вернешь?
– Верну, – получила я ответ и легкий поцелуй в макушку.
Конечно, он меня головы на две выше. Ему не трудно. Только сейчас я заметила, что в коридоре, кроме нас, никого.
– И с артефактом управляться научишь?
Спросила и подняла лицо, чтобы не только услышать, но и увидеть его ответ.
– Научу, – улыбнулся он ласково.
– И больше в мою голову лезть не будешь?
Ну, пока он такой добрый, надо же все успеть. Прайм улыбнулся. Как-то печально и неловко. Бережно провел по волосам, еще раз прикоснулся к ним губами.
– Нет, Аэлин. Этого обещать не буду. Ты иногда слишком невыносима.
Бездна. Обидно. А как все хорошо начиналось.
– Иногда? – уточнила я на всякий случай.
– Иногда, – согласился он.
И я знала, что это ответ на оба мои вопроса. И даже подумалось, что я вправду смогу ему доверять. Когда-нибудь. Со временем.
– Аэлин?
– А-а?
Я снова прижалась к нему всем телом, опуская лицо.
– Ты очень нужна мне. Не уходи больше.
Тихие вкрадчивые слова отразились в сознании, отозвались в душе и остались в сердце.
– Не уйду, – ответила я честно.
Ведь он мне тоже очень нужен. И даже отпущенный мне год я готова продлить еще не раз. Пусть пока Прайм этого и не знает. Сама для себя поняла только что.
– Аэлин?
Ну что еще?! Неужели так трудно просто заткнуться и постоять, не мешая моему умиротворению?!
– Что?
Сильные ладони спустились по спине, останавливаясь в районе талии.
– Может, уже пойдем?
Я вернула его руки на место. В смысле, на свои плечи. Так теплее.
– Не-а.
Не то что шевелиться, дышать не хочется. Хочется только быть в этом моменте бесконечно долго и не думать ни о чем другом.
– То есть моя спальня тебя не устраивает? – последовала легкая усмешка.
Я сделала глубокий вдох. Вот же… неугомонный.
– Меня все устраивает, Кир.
Прайм ослабил объятия и взял меня за руку. Пришлось все же сдвинуться с места и пойти следом за ним. Удивительно, но вдруг я поняла, что на фотографии, которая все еще лежала в одном из кресел угольно-серой спальни, нашлось бы место и ему. И на фотографии, и в моей душе.
Два воина из числа тех, что еще совсем недавно удачно скрылись из коридора, явились в комнату, едва я успела сесть в кресло и взять запечатленный момент памяти в руки. Они принесли сундук, в котором лежали все мои вещи.
И когда это он успел? Хотя… после всего, что было, чему я удивляюсь?
Алнаирийцы вышли так же быстро, как и вошли. И даже в мою сторону больше никто не смотрел. Они кроме как в пол вообще никуда не смотрели.
Едва дверь за ними затворилась, я открыла сундук. Уже собиралась взять привычное стандартное одеяние архимага Альтерры, как тяжелая ладонь супруга накрыла мою, не позволяя завершить начатое. Вот так я и стояла на полусогнутых, а он сзади. Левая ладонь, лежащая на моей руке, тяжелая. Дыхание супруга тоже.
– Кир?
Я почувствовала, как его правая рука тихонько расстегивает каждый крючок бюстье на моей спине. Их там много. Это я еще пока помню. Он начал сверху. Каждый освободившийся участок кожи тут же ощущал нежные касания его губ. Не в силах и дальше держать равновесие, я откинулась назад, опираясь головой на мужское плечо. Прайм прижал меня к себе и опустил руку в районе низа живота.
– Можешь взять все мои воспоминания снова. Я уже совсем не против, – тихо прошептала я.
Сказала вслух, потому что уже не в силах терпеть пытку, которую дарил он моему телу. Он снова коснулся моей шеи. Вновь вознеслась внутри меня волна неимоверно жгучего желания.
Прайм прошелся большим пальцем по моим губам. Сделал глубокий вдох. Отвернулся, всматриваясь в предзакатные сумерки.
– Остался всего час, Аэлин. Не успеем. – Он отстранился и добавил: – Одевайся.
Как это не успеем?! Судя по утреннему сеансу, успели бы, и не раз. Обидно. Я, бездна мать ее, пятнадцать веков терпела-терпела, а тут, когда… а он не хочет. Мрак. Самооценка быстро упала. Пришлось резко подняться и, храня молчание, чтобы снова не излить на него волну отрицательных эмоций, одеться.

Последний блеклый фиолетово-красный луч солнца упал за линию горизонта, плавно приближая исход сегодняшнего дня. Пурпурно-розовое светило не заставило себя ждать, уходя следом. Сине-зеленое небо померкло, погружая пространство в темноту на короткое мгновение. Уличные фонари вспыхнули неярким, приглушенным светом, и город преобразился для ночного существования.
– Тебе не обязательно смотреть на это, Аэлин, – укоризненно произнес Прайм.
Он помог мне спуститься с а’теши. И теперь я могла осмотреть не только общую панораму площади, но и то, что было в ее центре. Этой ночью не было наспех сколоченного эшафота. Лишь огромная куча сухого дерева, разрубленного на мелкие кусочки. Посреди прочно вбитый высокий столб. И тысячи горожан, которые сомкнули кольцо вокруг этого варварского безобразия.
Создатель! Они его сожгут!
Теперь жестокость архимага Ашерро, исполняющего первый закон Прайма Алнаира, уже не казалась мне столь бессердечной. Я не видела, как привели приговоренного. И не заметила, как его привязали к столбу. На глаза словно упала туманная пелена, сквозь которую я смотрела в лицо правителя, столь равнодушно наблюдающего за процессом. Черные глаза были холодны и безразличны. Единственное, что они выражали, – твердую непреклонность в своем решении.
Как можно быть таким разным одновременно?! Еще час назад я сгорала в его объятиях, а теперь будет сгорать на костре живой человек.
От путающихся мыслей меня отвлек Бажен. Он четким громким голосом озвучил приговор. Я попыталась найти в толпе Арнору, но ее не было. Не могу винить ее в этом. Я бы тоже, наверное, не выдержала наблюдать за тем, как пытают и лишают жизни близкого человека. Нет, не так. Я – видела. И действительно не выдержала. Знаю, как это невыносимо больно. В тот раз это меня сломило. Никому не пожелаю подобного.
По толпе прошел тихий ропот, и все замолчали, когда с рук вольного личного децернента Прайма сорвался огонь. Искра упала на нижний ярус костра, и он вспыхнул ярким оранжево-синим пламенем, стремительно пожирая материал и подбираясь все выше и выше к своей жертве. Магически усиленный костер. Алнаириец должен проститься с жизнью быстро. Стихия добралась до привязанного к столбу смертника, но он не кричал. И даже ни один мускул не дрогнул на его лице. Как и день назад. Он лишь прямо и гордо смотрел вперед. В никуда, просто вперед. Может, если бы он посмотрел на меня или я смогла бы прочитать в его глазах ненависть, то мне бы не было так тяжело. Но он не смотрел. В его глазах было абсолютное приятие происходящего. Нет страха, нет сожаления.
Металл венца уколол холодом. Прошлое накрыло сокрушительной волной. Я уже видела подобное. Нет страха, нет сожаления. Нет боли. Только костры. Отец. Его сестры. Ковен магов Альтерры сжег их прямо у меня на глазах. Они заставили меня смотреть. Не позволили закрыть глаза. Так они сломали меня.
Все, что происходило после, мне показалось еще одной чередой воспоминаний. Как в зеркале временных отражений рода де Алькарро. Прайм смотрел на костер. Он не смотрел на меня. Наверное, именно поэтому он не успел схватить меня за руку, когда я сделала шаг вперед. Его ладонь коснулась лишь воздуха в том месте, где еще мгновенье назад стояла я.
Я чувствовала, как черные метки на моей коже зажили отдельной жизнью, разрастаясь в разные стороны и меняя форму. Меня немного морозило, и я плохо чувствовала пламя, к которому приблизилась уже вплотную. А так хотелось ощутить его тепло. Так хотелось прикоснуться к той части прошлого, где оно всегда горело. Горело раньше, пока Прайм не забрал пламя горечи моей души.
Я протянула руку и попыталась ощутить буйство огненной стихии. Пламя погасло. Ведь если нет кислорода, то и гореть нечему. Обернулась лишь когда почувствовала, как за моей спиной сгущается озон. Все двенадцать личных децернентов как один стояли за мной, а впереди них, конечно же, Прайм Киринион. В черных глазах плыла тьма. Так хочется коснуться ее, раствориться в ней. И я обязательно сделаю это. Позже. Не сейчас.
– Аэлин, – услышала я его тихий вкрадчивый голос.
Амит почему-то упал на колени, а за ним и остальные личные децерненты Прайма Кириниона. Но все это не важно. Сейчас важно лишь найти новое пламя. Оно так необходимо мне, даже больше, чем воздух.
– Аэлин, – снова позвал меня Прайм.
Он, оказывается, стоял совсем рядом.
– Просто отпусти, – сказал он.
Отпустить? Нет. Как я могу отпустить то, что является частью меня. То, что делает меня такой, какая я есть.
– Так холодно, Кир, – попыталась я объяснить ему свой поступок. – Слишком холодно.
– Знаю, – ответил он тихо.
Он прижал меня к себе. Я хотела отстраниться, но не вышло.
– Я все понимаю, Аэлин. И помогу, как обещал.
И тут в моих глазах все начало тускнеть и превращаться в сплошное темное серое марево. Так я снова погрузилась в небытие.

Глава 17. Моя крайность

– Доброе утро, Кир, – произнесла я очень даже миролюбиво.
Нет, глаз я не открыла. Просто знала, что он рядом. Твердые гибкие пальцы прошлись вдоль линии восьмого дома северных рун на моем предплечье. Именно с их появлением я смогла обрести контроль над стихией лишь усилием воли, а не применением трудоемких жестикуляций, как обычно делает большинство стихийных магов в самом начале пути.
– И был изначально лишь Хаос, – начал цитировать супруг общеизвестные истины. – Пространство между двумя крайностями и противоположностями. Как огонь и вода, как воздух и земля, как мужчина и женщина. Первичный материал творения.
Вот как-то не задумывалась я раньше о том, что «мужчина и женщина», о том, что противоположности. Все на баланс и равновесие грешила. Глаза так и не открыла. Стыдно. Во-первых, потому что вчера я снова начала сходить с ума и могу поклясться, что ему пришлось вырубить меня. Во-вторых, одежды на мне вообще нет, а волосы почему-то мокрые.
Сейчас встану с постели, отвернусь так, чтобы он моего лица не видел, тогда и открою. Попробовала приподняться на локтях. Боль пронзила позвоночник от основания шеи до самой поясницы.
Твою ж… Вселенную!
Глаза сами собой открылись, когда у меня вырвался стон от неожиданных ощущений. Прохладная рука Прайма легла на шелковую простыню, которая прикрывала мою грудь, и прижала меня к кровати.
– Аэлин? – позвал он тихо.
Я молчала, пытаясь сообразить, что же это я такое вчера вытворила, что привело к таким последствиям.
– Аэлин? – позвал он снова.
Надо что-то сказать.
– Почему у меня волосы мокрые?
Перед моими глазами лишь темно-серый балдахин, закрепленный над супружеским ложем, а Прайм где-то сбоку. Поворачиваться я не намеревалась, пока с мыслями не соберусь.
Бездна! Венца-то нет. И он уже все и так понял… Мрак.
Надо отдать дань уважения выдержке правителя Алнаира. На мои мысленные терзания он не сделал ни одного замечания, не ехидничал. Лишь коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.
– Так что с моими волосами? У тебя еще пара странных наклонностей проявилась?
Знала, что грубо, но надо же как-то чувство стыда задавить.
– Странных наклонностей? – елейно уточнил Прайм.
Я молча продолжила изучать затейливый узор кружев на балдахине. Супруг тяжело вздохнул и решил, что пора игру в недомолвки прекращать.
– Поговорим? – предложил он миролюбиво.
– О чем?
– Начнем с этого. – Рука Прайма снова коснулась предплечья. – Ты – моя крайность, моя противоположность, частичка моего хаоса, Аэлин. Всегда была ею. Все, что ты делала, лишь вело тебя ко мне. Можешь считать это еще одной моей странной наклонностью. Я не против. Только бы ты была рядом.
Ладонь скользнула дальше, приближаясь к шее, а затем остановилась, чтобы повернуть мое лицо к собеседнику.
– Не многим разрешено расторгать обряд единения на крови, Аэлин. Мне разрешили. Взамен я поделился с тобой частью себя как гарантией того, что я понимаю, на что иду, и не поверну назад. Венец и есть часть меня. Не лучшая, правда, – в черных глазах появилась усмешка. – Но я такой, какой есть. И тебя всегда приму такой, какая ты есть. Не стоит так корить себя за то, что тебе не подвластно.
Пришлось вновь прикрыть глаза. Они наполнились слезами. Не ожидала, что проявлю слабость, но его слова так глубоко осели в душе. Если он говорил правду, то еще есть надежда на то, что моя жизнь прошла не зря.
Первая соленая дорожка пробежала по щеке, чтобы остаться на его коже. Он подобрал каждую мою слезу мягкими поцелуями и только после этого продолжил:
– Всегда, Аэлин, ты поняла? Я не могу не принять, потому что ты – часть меня. Всегда была и всегда будешь.
Это признание?!
– Да, Аэлин, – подтвердил супруг, нисколько не стесняясь. – Знаешь, до того, как я стал правителем Алнаира, я побывал во многих мирах и познал множество женщин.
Так-с, это мне знать не обязательно. В смысле, не про миры. Про женщин.
От очередного удивления глаза у меня открылись сами собой. Киринион едва сдержал улыбку. Я подарила ему презрительный взгляд в ответ. Что называется, принимай такую, какая есть, раз уж дал слово. И он принял. Не сразу. Минуты через две, как перестала плыть тьма в глазах, так и принял.
Тут я задумалась – при нашей первой встрече он такой спокойный-преспокойный был, и в последующие несколько дней тоже. Почти. Теперь совсем с выдержкой плохо. Это я так на него влияю?
– Да, Аэлин. Это ты, – коротко ответил он.
Я снова смутилась.
– А теперь, если ты прекратишь думать про меня столь продуктивно, я расскажу до конца все, что собирался. Хорошо?
Я кивнула. Как будто выбор есть.
– Аэлин!
Еще раз кивнула, стараясь оставить голову пустой. Без комментариев, так сказать.
Черные глаза сощурились, губы поджались сами собой, но уже спустя несколько секунд черты Прайма разгладились, и он снова ласково улыбнулся.
– Венец поглощает любую магию. Это ты поняла еще в первый наш совместный вечер.
Тут я с трудом удержалась, чтобы не вспомнить этот самый вечер. Мрачный взгляд Прайма очень помог в этом.
– Кроме того, он преобразовывает ее и усиливает во множество раз. Так уж вышло, что ментальная магия, сохранившаяся в артефакте, и есть главный недостаток. Да, она позволяет читать других и не позволяет кому-то считывать тебя, но усиленная в тысячу раз эмпатия пытается сохранить эмоциональный баланс в носителе. Если не остановить процесс вовремя, после вернуть чувства крайне сложно. Я был уверен, что ты справишься, ведь ты, – тут он ухмыльнулся, – даже меня смогла поставить на колени. До этого никто не мог поразить меня силой воли.
Бездна огненная, вот говорил же мне Александр, что вести себя надо прилично!
– А знаешь, в этом смысле он даже прав, – задумчиво протянул Прайм. – Твое проклятие «Поцелуй богини смерти» и стало решающим фактором в том, что я не отпустил тебя, Аэлин.
Твою ж… Вселенную! Мрак…
Я получила от Прайма еще один укоризненный взгляд. Улыбнулась, мстительно добавив про себя: «Такая я и есть. Да-да». На шее у него проступили вены. Фиолетовые. Злится. А мне хорошо.
– Я склонностью к мазохизму не отличаюсь, кстати, – добавил еще одно меланхоличное заявление Прайм. – Но раз тебе так нравится доминировать…
Он сделал паузу. Коварно улыбнулся. Тут я почувствовала, как по телу словно волна легкого онемения прошла. В следующий миг сильные гибкие пальцы сомкнулись на моей талии, заботливо подобрали края шелка стального цвета, а вскоре я уже сидела на коленях своей гипотетической второй половины. Поскольку Прайм на постели сидел, как и я теперь, то его лицо оказалось близко. С тоской я подумала, что слушать и молчать даже мысленно будет еще сложнее. Кир только ухмыльнулся.
– При разделении артефакта я не учел только одного. Я поглощаю магию, преобразую ее и отдаю своим децернентам, наполняя их резерв. Ты же самостоятельно пользуешься ею постоянно. Побочные эффекты оказались сильнее. Прости, Аэлин, я не подумал об этом сразу.
– И что теперь? – спросила я без особого интереса.
Особый интерес у меня сейчас вызывали рельефы мужского торса и черные глаза, в которых уже столько раз хотелось утонуть.
– Ты меня отвлекаешь, – предупредил он укоризненно.
Прайм поискал глазами что-то. Оказалось – мой венец. Чуть потянулся, забирая находку с неподалеку лежащей бархатной подушки, и надел обруч мне на голову.
– Так мне спокойнее, – пояснил он.
– Я сойду с ума?
Раз он не ответил на мой вопрос, значит, так оно и есть.
Властитель Алнаира насмешливо посмотрел на меня.
– Я подправил кое-что в твоей половине артефакта. Теперь все будет хорошо, Аэлин. Что касается сойти с ума – думаю, на процесс твоего мышления я все же могу повлиять, – добавил Прайм как-то уж совсем коварно и вдобавок полушепотом.
Его руки плавно переместились с талии на спину, поддерживая меня, не позволяя отстраниться. Губы ласково коснулись моих. Отдаваясь во власть порыва, я обняла его за шею. Вот теперь до меня дошло, что не так во всей этой расчудесной идиллии.
– Сколько времени я спала, Кир?
В глазах цвета бездны промелькнули сомнение и… вина.
– Кто меня купал? – спросила я, пока он себя виноватым чувствует.
– Арнора, – медленно отозвался он.
– Сколько раз?
Супруг печально вздохнул. И вина никуда из черных глаз не делась, только сожаление добавилось.
– Как ты догадалась? – ушел он от ответа снова.
– Кажется, ты у нас отвечаешь на вопросы. Не я, Кир.
Я парикмахерским искусством не владею, а его волосы подверглись влиянию мастера и, судя по всему, успели стать длиннее перед этим. Но догадку я высказывать не стала. Пусть сам думает, где прокололся.
Поскольку он снова промолчал, пришлось сменить столь удобную позу и встать с кровати. Сделаю вид, что обиделась, для повышения супружеской мотивации, так сказать. Едва мои необутые ступни коснулись высокого темного ворса ковра, мир неожиданно покачнулся. Ног я почти не чувствовала, тело так и пребывало в состоянии онемения, и если бы Прайм не подхватил меня вовремя, то я точно бы упала.
Бездна!
Может быть, в обычной ситуации я бы и была ему благодарна, но сейчас только разозлилась сильней. Вошла Арнора, а за ней следом две девушки. Они принесли завтрак и мое любимое белое платье с черными шелковыми лентами. На мгновение захотелось забыть об обиде, ведь платье означало, что супруг действительно ценит то, что мне нравится, и правда старается наладить отношения. И может быть, волна гнева бы сошла, но сопровождали Арнору девушки, которых я велела доставить из владений старшего децернента Солтиса. Они должны были прибыть только через неделю, а их внешний вид… Придушу Прайма голыми руками. Пусть и не умрет, зато я получу моральное удовлетворение от самого процесса удушения.
– Доброе утро, сейида Прайма Аэлин, – поздоровались все три.
Я сделала вдох поглубже, выдавила улыбку в ответ и шагнула к балкону. Если сейчас рот открою, контроль, который и так дается с огромным трудом, точно канет в небытие.
Пока я тихонько злилась, позволяя порывам теплого ветра обдувать лицо, все еще не просохшие волосы и голые плечи, девушки оставили в спальне принесенное и поспешно удалились. Как только двери за ними закрылись, его императорское высокомерное величество, самонадеянно решившее, что может распоряжаться сроком моего бодрствования, явился на балкон и встал за моей спиной.
– Аэлин.
Прохладные ладони легли мне на талию и замерли, сцепившись в замок на животе. Я собиралась высказаться, но Прайм опередил:
– С днем рождения, Аэлин.
Бездна!
Я развернулась к нему лицом. Чтоб оценил всю значимость следующих слов.
– Месяц, Кир! Целый месяц! Ты офигел?! Ты отключил меня на целый месяц?! И после этого ты считаешь, что я могу тебе доверять?!
Супруг лишь ухмыльнулся в ответ.
– Иди ты, Прайм Киринион.
Ветер ударил в лицо. Сильный ветер. Я сама не поняла, когда погода так внезапно изменилась. Обычно все происходит постепенно, как бы я ни злилась. Я стихийный маг, и довольно сильный. Может быть, самый сильный из всех, кого я встречала, но даже мне не подвластно столь резко влиять на окружающую среду.
Небо потемнело, и мрачные грязно-серые тучи, которых я никогда прежде не видела здесь, затянули весь Иеракон. Первая капля дождя разбилась о поручень железного балконного парапета, и на город обрушился ливень. Раскаты грома, молнии. Атмосфера наполнилась тысячами вспышек. Поток небесной воды больно ударял по телу. Рубашка Прайма промокла. Самое странное, что он даже не предпринял попытки скрыться от непогоды. Он только ласково улыбнулся, провел большим пальцем по моим губам и тяжело вздохнул. Мир вдруг стал черно-белым и потихоньку поплыл.
Бездна! Снова?!
– Не надо.
Это единственное, что я успела сказать, прежде чем вновь погрузилась в объятия серого марева. Мрак.
Первое, что я почувствовала, когда вернулась обратно в реальность, – ветер. Прохладный морской ветер. И запах моря. А еще ощущалось, что я лежу на чьих-то руках. И, судя по легкому аромату пряностей, амбры и ванили, смешанных с древесными нотками, я определенно на руках виновника моего состояния. Прежде чем глаза открыть и хоть слово произнести, я удостоверилась, что венец на мне. Пока проверяла, услышала тихий смешок Прайма. Открыла глаза, чтоб в его бессовестные посмотреть.
– Кир, сколько времени еще прошло?
Супруг и правда держал меня на руках. Ну, это не так уж удивительно. Раз вырубил меня прямо на балконе, так его прямая обязанность позаботиться о том, чтобы я не умерла от воспаления легких. Удивляло другое. Перед нами океан. И мы на пляже. Том самом пляже, где изумрудный дракон спалил все в бездну вместе с латунным змеем.
– Раз уж ты столько раз отправляла меня в Гондурас, я решил, что можно и прогуляться. Очень интересно было узнать, где это, – меланхолично заявил супруг. – Ну, и ты же помнишь, что я просил, чтобы была со мной рядом?
От такой наглости я даже растерялась. Ненадолго. Сначала оглядела себя. Платьице на мне то самое – белое с черными шелковым лентами. Пачкать его не хотелось. Я медленно поднялась с мужских коленей. Прайм сидел на берегу. На нем простого покроя черная рубашка и брюки в тон. Водная гладь совсем недалеко. Обычно мне такое тяжело дается, но, судя по последним событиям, Кир славно поработал с артефактом, усиливающим мои возможности. Я отошла на десять шагов и только после этого сконцентрировалась на отмщении. Через пару секунд, повинуясь воздушной стихии, опоясывающей другую, иссиня-зеленая волна поднялась из глубин алнаирийского океана и обрушилась на супруга. Ноги и подол все же промокли, а брызги оставили пятна на моем наряде, но вид насквозь мокрого Прайма Кириниона с лихвой компенсировал неточный расчет. И даже резко пронзившая суставы боль, заставившая меня осесть на песок, нисколько не испортила злорадное счастье.
Правитель Алнаира прошелся ладонями по лицу, смахивая соленую влагу.
– Прости, потерял концентрацию, – прокомментировал он спокойно.
Чего?!
Пока он озадаченно расстегивал мокрую одежду, постепенно до меня дошло еще одно. Либо онемение в теле, либо боль. Похоже на притупление ощущений, как под воздействием лидокаина, только в магическом ключе.
– Кир, сколько времени прошло?
Супруг молчал, сосредоточенно избавляясь от верхней части гардероба. Пришлось подойти ближе. Ответ, я уже догадывалась, будет не из приятных, потому бесцеремонно взяла его за подбородок и подняла лицо. Чтобы видеть черные глаза и чтобы он в полной мере мог оценить то, что выражают мои. А именно праведный гнев и обиду.
– Не месяц, да, Кир?
– Не месяц, – согласился он. – Чуть больше года, Аэлин.
Твою ж… Вселенную!!!
– Почему?
Хотелось добавить к этому еще десятки слов, но если я сейчас разойдусь, вдруг он меня снова отправит… туда. Бросила взгляд на валяющуюся в стороне мокрую рубашку. Зря, наверное, я вывожу его из себя. Трудно избавиться от старых привычек, а теперь так безнаказанно, как раньше, не выходит.
Я решила отложить допрос на потом. Зачем мне ответы, если голова не работает?
– Я высушу, – пояснила коротко.
Подняла с песка льняную ткань и собиралась приступить к умиротворению несдержанного, быстрого на расправу супруга, как он самым наглым образом схватил меня за лодыжку и потянул к себе. Я упала. Прямо на него.
– Не надо, Аэлин, – улыбнулся он. – Я не успел тебе объяснить еще кое-что.
Он ласково провел по моей щеке, и я забыла и о чувстве вины, и об инстинкте самосохранения и даже злиться перестала. Только уселась на его коленях поудобнее и приготовилась слушать.
– Твои неконтролируемые эмоции во время казни привели к тому, что не я один встал перед тобой на колени. Ты опустошила всех моих личных децернентов, Аэлин. Прости, но мне пришлось принять меры.
Ну вот, теперь я снова почувствовала себя виноватой.
– Есть один нюанс, который ты должна знать. Да, мне потребовалось много времени, чтобы исправить собственную ошибку. Теперь я могу управлять воздействием венца на тебя. Больше я не допущу, чтобы он поглотил твою сущность.
Это, конечно, не могло не радовать. Шизофреничкой, опасной для окружающих, мне не стать, а это уже хорошо, только все равно покоя от этого не прибавилось.
– Так что за нюанс, Кир?
Он снова улыбнулся. Смущенно как-то. И только когда его левая рука достала из кармана брюк ювелирную вещицу, я поняла причину.
Платиновое тонкое кольцо, судя по размеру, как раз на мой безымянный палец. Расписано тем же золотом и тем же узором, что и обруч. Большой камень очень напоминал бриллианты, как в венце, но внутри сверкали потоки магии. Кристально чистый, прозрачный, с множеством граней камень, внутри переливались плетения разных оттенков, не принадлежащих к моему дару. Цвета ультрамарина, антрацита, синевато-зеленого, мертвенного индиго, лазурно-серого, нефритового, перламутрово-опалового, пурпурно-красного, аквамарина, ализаринового, тицианового и аметистового. Потоки магии его личных децернентов.
– Так вот куда ты дел забранную мной энергию, – догадалась я.
Прайм взял в ладони мою левую руку. Пальцы сами собой судорожно сжались в кулак. Здесь когда-то покоился родовой артефакт Ашерро. Я медленно вытащила левую и вложила правую.
Ему-то какая разница, для него это ничего не значит. Удивительно, как ему вообще пришла идея с кольцом. Хранящий тепло его рук металл скользнул на безымянный палец.
– Это ключ, Аэлин, – пояснил Прайм.
Чтоб тебя… Сумрачный ты мой благоверный – или не очень благоверный, но уже точно мой. Да у него талант портить все мои даже самые благие мысли!
– Ключ? – уточнила я как можно спокойнее.
Вдруг еще не поздно и он передумает, а потом и правда в любви признается.
– Ключ, – подтвердил он.
Что называется, размечталась не в меру.
– Если хочешь, можем пройтись по острову, если нет, то можешь открыть портал, – добил все мои надежды супруг.
Я тяжело вздохнула. Ну почему я и романтика – вещи несовместимые?
– Куда портал открывать? – поинтересовалась я, чтобы побыстрее забыть неловкость и скрыть неприятный осадок.
Даже спрашивать, от чего ключ, не стала. Надо будет – сам расскажет, а мне сейчас больше разговаривать не хочется.
– На противоположную сторону острова, Аэлин, – отозвался супруг.
Он поднялся и поставил меня рядом. Глядя в его черные бездонные, зовущие утонуть глаза, трудно сконцентрироваться на месте, где была лишь один раз, но я постаралась. Серебристое свечение межпространственного излома озарило нас обоих, и я сделала то, что просил Прайм.
Один синхронный шаг в сторону и… мать моя… женщина. Что это?!

Глава 18. Горькое блаженство

– Твою ж… Вселенную, Кир, – только и смогла я произнести.
Нет больше ступенчатых пирамид, нет пальм и длинных цветочных клумб, которые раньше украшали края идеально гладких дорог. Самих дорог тоже нет, как нет и города, подвластного ранее старшему децерненту Залналейну. Все стерто с лица земли, будто и не было никогда.
Это меня и удивило, и поразило одновременно, но то, что я увидела вместо города, потрясло меня окончательно.
– Ты точно невменяемый, Кир.
Прайм лишь улыбнулся в ответ, обнял за плечи и прикоснулся губами к виску. Хорошо, что он меня держал, а то я бы точно упала.
– С днем рождения, Аэлин, – только и сказал супруг.
Защитное поле в форме купола около трех километров в диаметре. Сотканное из таких же потоков магии, какие заперты в камне в кольце на моей правой руке. Теперь понятно, что открывает ключ. Внутри огражденного контура на первом плане сад. Никогда раньше не росшие в этом измерении раскидистые, с серебристой корой, гибкими ветвями и серебристо-зелеными листьями ивы. Между ними и вдали молодые, но уже крепкие дубы с угловатыми и резкими линиями ветвей, темной корой с глубокими извилистыми трещинками. Зеленая поляна, усыпанная красной, притаившейся среди листиков земляникой. Кустарник с темно-зелеными кожистыми, словно покрытыми лаком листьями и чудесными, с контрастными пятнами, полосками и каймой белыми, желтыми, розовыми и красными цветками… камелии, между лесными деревьями и поляной. И вся эта красота в сиянии двух лиловых солнц, светящих и дарящих тепло в сине-зеленом с красными и розовыми переливами небе. И это только начало, потому что природа, не свойственная Алнаиру, конечно, прекрасна и любима мною, но она была лишь фоном. Фоном для засыпанных мелким камнем дорожек, ведущих к… английскому поместью Деверо.
– Это копия, – любезно пояснил Прайм. – Нравится?
Я молчала, потому что у меня дар речи окончательно пропал. Супруг, видимо, ситуацию оценил правильно, потому что переплел пальцы с моими и повел осматривать подарок.
– Знаешь, Аэлин, у меня есть еще два подарка для тебя.
Тут я остановилась, так и не поднявшись на ступеньки центрального крыльца.
– Кир, скажи, что с моими друзьями все в порядке.
И зачем я только это сказала?
Прайм опустил глаза, горько усмехнулся. Моя рука, которую он держал до сих пор, дрогнула. Он обхватил меня за плечи свободной рукой и прижал к себе.
– Я, по-твоему, кто, Аэлин?
Ладонь сжалась в кулак, и суставы хрустнули, причем не только его, но и мои.
– Я не знаю, – ответила я честно. – Я вообще уже ничего не знаю. Ты такой… неконтролируемый. Я уже не знаю, чего от тебя ожидать.
А это зачем я сказала? Наверное, из-за нервного перенапряжения.
– Я скажу еще раз. Последний, – услышала я его тихий шепот у моего виска. – Ты должна доверять мне, Аэлин. Иначе ничего не получится.
Мне стало жутко интересно, что у нас должно получиться, но, поскольку в глазах его величества уже плыла тьма, в этот раз я промолчала. Только кивнула, судорожно сглотнув. Лицо Прайма озарила ласковая улыбка, и мы пошли в обход дома. У восточной стены, дверь в которой в моем мире вела в гараж, Кир остановился.
– Лично я не вижу особого толка, но поскольку наш транспорт тебе не по душе, да и князь Деверо настаивал…
Он подарил мне еще одну улыбку и нажал на панель, открывающую ворота.
– Александр просил передать тебе это.
Как только супруг сделал шаг в сторону, позволяя мне увидеть, что скрывалось за преградой, мое сердце пропустило удар. В семь размашистых быстрых шагов я преодолела расстояние, отделявшее меня от дара Александра. Поскольку Кир так и не отпустил мою руку, пришлось ему тащиться за мной.
Мои пальцы коснулись большой фирменной звезды, вставленной в фальшрадиаторную решетку автомобиля, и слеза обожгла щеку.
– Тебе не нравится? – растерялся Прайм.
Я смахнула слезу. Конечно, он не понял. Для всех это лишь дорогой белый спорткар известной модели. Для меня это не просто «Mercedes-Benz» модели «SLK», это символ моей свободы. Когда я не могла открывать порталы с такой легкостью, как сейчас, это было мое основное средство перемещения. Не просто автомобиль – скорость, ветер в волосах, одиночество, которым я наслаждалась, а не проклинала. То, что позволяло мне чувствовать себя лучше, забываясь хотя бы ненадолго. Единственный, кому я действительно доверяла, знал это как никто другой.
Прайму я ничего не объяснила, а он лишь с подозрением косился на меня, пока я обходила несколько раз еще одно, понятное лишь мне, послание от Александра.
– Артур тоже тебе кое-что передал, – смущенно пробурчал Кир.
– Что? – не замедлила поинтересоваться я.
Не ожидала от него, в смысле от Артура. Хотя он всегда был своеобразен, поэтому удивилась я не сильно.
– В доме, – пояснил Прайм.
– Идем? – оживилась я.
– Идем, – улыбнулся в ответ супруг.
Поместье и правда было точной копией, через гараж мы поднялись в дом. Сквозь кухню, где даже чайные сервизы, расположившиеся за стеклом в буфете из светлого дерева, были точь-в-точь как мои, мы дошли до гостиной.
Широкий дверной проем, паркет из натурального дерева, покрытый темным лаком, мягкий ковер сливочно-кремового цвета. Огромная хрустальная люстра с абажурами и состаренные светильники. Мягкие роскошные кресла и диваны фисташково-терракотового оттенка перед величественным каменным камином. Все так, как в моем мире. Единственное отличие – на каминной полке нет свободного места. Все уставлено фотографиями в деревянных резных рамках.
Ладонь Прайма расслабилась, и он позволил мне идти дальше самостоятельно.
Цветные шары, привязанные к веточкам вишни, парящие в воздухе. Праздничные столы, накрытые белоснежными скатертями, и много раз использованный громоздкий мангал. Серая бетонная дорожка, выложенная по бокам битым красным кирпичом, и цифра восемь повсюду. Мой личный лучик света – моя девочка на каждой фотографии.
Ну вот, я снова плачу. Соленая пелена затуманила глаза, и сердце сжалось от боли.
– Спасибо, Арт, – произнесла я вслух.
Теплые ладони супруга прошлись по спине и развернули меня в обратную сторону.
– Маленькая ведьмочка подросла, – сказала я.
Прайм понятливо улыбнулся и вытер слезы на моих щеках.
– Когда-нибудь она вырастет совсем, – сказал он тихим, вкрадчивым голосом. – Я обещал отпустить тебя, когда пройдет год. Он прошел, Аэлин.
Киринион судорожно сглотнул и выдавил улыбку. Запустил руки в мои растрепавшиеся от морского ветра волосы и поцеловал в лоб, едва касаясь.
– Ты свободна, Аэлин. Я всегда держу свое слово. – Супруг прижал меня к груди. – Маленькая ведьмочка вырастет рано или поздно. Быть может, тогда ты захочешь вернуться. Не отвечай. Просто пообещай мне, что подумаешь об этом.
Сердце пропустило удар. Дышать стало тяжело. Слова были более чем радостные, но… не хочу я быть свободной! Что мне делать с этой свободой?!
– Я могу уйти прямо сейчас, да, Кир?
– Прямо сейчас, Аэлин, – вымученно улыбнулся Прайм Алнаира.
Тихий, вкрадчивый голос стал почти не слышимым. Мужчина отстранился и выпустил меня из объятий. Я поцеловала его в щеку. Кажется, время, когда можно доверять друг другу, и вправду пришло.
– Разожги камин, – попросила я.
Прайм непонимающе моргнул, но просьбу исполнил. Правда, мне пришлось включить кондиционер, потому что и так невыносимо жарко.
– Пламя всегда горит в этом доме. Независимо от обстоятельств, – пояснила я.
Он так и остался на корточках у полыхающего камина. Я подошла к нему и присела рядом. Постепенно воздух охлаждался, а огонь создавал уют.
– Маленькая ведьмочка может вырасти и здесь, – сказала я.
В черных глазах на секунду промелькнуло непонимание. На секунду. Потому что в следующую Прайм Киринион прикрыл глаза, и я уже не видела, что они выражают.
М-да, не такой реакции я ожидала.
– Кир?
Прайм тяжело вздохнул и повернулся ко мне. Вытянул ноги и расположился на ковре, усаживая меня к себе на колени. Молча.
Я посмотрела на кольцо, потом перевела взгляд на руки, которые надели мне его. Еще секунду поколебалась, прежде чем решиться. Вроде и все правильно, и давно уже положено, но прошлый его отказ до сих пор остался в памяти. Я прижалась к нему всем телом.
– Кир, а много было их?
Я знала, что это не самый лучший вопрос для начала разговора, но ничего другого в голову не пришло.
– Их? – не понял Прайм.
– Ну, женщин.
Все. Сказала и покраснела. Как маленькая. И чего это со мной?
Супруг пристально посмотрел на меня, потом на камин.
– Я должен сейчас уйти, Аэлин.
Бездна! Я резко поднялась с места. И стоило так унижаться!
– Иди.
Я направилась на кухню, потому что через нее путь до моего маленького кусочка душевной свободы короче, чем через улицу. Слезы застилали глаза. Ну и пусть. Я не слышала шагов следом, а значит, он все равно не увидит. Споткнулась о барный стул. Высокая табуретка, обтянутая темной кожей, покачнулась и, повинуясь закону притяжения, упала. Глухое падение отозвалось болью в висках. Кусок платины в моих волосах уколол холодом.
Бездна! Еще и это!
Я стянула артефакт и бросила его об стену. Не помогло. Снесла воздушным потоком буфет. Произведение столярного мастерства разлетелось в щепки, осколок стекла отлетел и впился мне в предплечье, довольно глубоко. Вот и подпортилась руна Изначального Хаоса. Теперь полегчало. Немного. Сейчас еще до машины доберусь, будет и вовсе хорошо. Автомобиль, конечно, не полноприводный, и я рискую застрять, не проехав и десяти метров, но кто запрещает мне перенестись подальше отсюда. Да и бак, как я видела, полный. Одна ночь умиротворения в забытьи у меня точно есть в запасе. А после… Вот после и решу.
Я чуть поморщилась, вытаскивая стекло. Сплела обезболивающее заклинание, не потому что не хотела чувствовать рану. Когда уйду на достаточное расстояние от Прайма, боль в суставах вернется. Занятия с Даниэлем пошли мне впрок. Он столько раз вонзал в мое тело холодное оружие, что эта рана казалась лишь глупым пустяком. Сердце болело сильней. Жаль, что нет заклинания, которое помогло бы и этому.
Из раны потекла кровь. В «мерседесе» аптечка точно есть. Дверная ручка второго выхода из поместья легко подалась, опускаясь. Дверь наполовину открылась, когда тяжелая ладонь повелителя Алнаира одним резким движением захлопнула ее обратно.
– Надо остановить кровь, Аэлин, – раздался за спиной тихий голос.
– Надо. Сделаю. Сама. Позже.
Мужская рука все так же преграждала путь, а просить его о чем-нибудь не хотелось. Я стояла, не поворачиваясь и не предпринимая попыток уйти. Как только рука Кира опустилась мне на плечо, я попыталась шагнуть вперед. Он не позволил.
– Мое терпение тоже небезгранично, Аэлин, – сказал Прайм с угрозой.
В следующее мгновение он грубо толкнул меня в сторону двери. Так, что я впечаталась в деревянное полотно грудью. По коже прошелся холодок, и под воздействием сильных гибких пальцев супруга рана затянулась. Он отступил на шаг назад. Я собралась открыть эту чертову дверь, но его рука снова легла на деревянную поверхность, не позволяя мне обратиться в позорное бегство.
– Стой смирно, Аэлин.
Я вспомнила, что на нем нет рубашки. Как только на мне платья не стало потому, что супруг изволил одним резким движением разорвать его на две части, так и вспомнила. Затем белый шифон, смятый в руке Прайма, сначала был намочен, а потом скользнул по предплечью и ниже, вытирая окровавленные следы моего недавнего приступа бешенства.
– Теперь я могу идти?
– Иди, – раздался его шепот у моей шеи.
Он покрыл короткими поцелуями каждую черточку черных меток, его руки подобрали мои волосы, отводя их в сторону. Жадные, настойчивые прикосновения разожгли пожар в моей душе и в теле мгновенно. Крючки, скрепляющие бюстье, быстро разлетелись. Его ладони скользнули чуть ниже живота, и из моей груди вырвался стон. Серебристое сияние перенесло нас наверх. Ковер в копии моей спальни точно такой же мягкий, и ворс уютно принял мое уже почти совсем обнаженное тело, отдавшееся в полную власть Прайму Алнаира.
Тьма в черных глазах манила и звала к себе. Так хотелось соединиться с ней и остаться там навсегда. Так тепло, так правильно и так вожделенно.
– Скажи, Аэлин, – прошептал он тихо.
Наше дыхание смешалось, и я сказала то, что он желал услышать. То, чего желала сама.
– Ты, Кир. Только ты. Всегда.
Уголки губ супруга чуть приподнялись, а во тьме омутов его глаз промелькнули отблески предвкушения победы. Он выпрямился, утягивая меня за собой, усаживая сверху.
На краю сознания я понимала, что процедура, проведенная когда-то в медицинском кабинете, уже не действует из-за давности, а значит, придется по альтеррским традициям. Сплела нехитрое заклинание.
– Только попробуй, Аэлин, – чуть хриплый голос Прайма звучал твердо и укоризненно.
Я могла понять его реакцию. И мне тоже очень бы хотелось испытать радость истинного материнства, но я не имею права.
– Ты же знаешь, у меня не должно быть детей, Кир.
Маленький узор вспыхнул в ладони блеклым серебром, чтобы после воспарить в воздухе. Я знала, что он среагирует быстрее меня, а потому просто послала плетение в область предполагаемой цели, и пока он нейтрализовал одну мою магию, выплела новую и завершила процедуру.
– Ты превзошла саму себя, – ухмыльнулся Прайм.
Знаю. И не сильно рада этому. И даже если он сейчас уйдет, я пойму.
– Я не уйду, – сказал он с ласковой усмешкой. – Ты хотела знать, сколько женщин у меня было. Много. А вот детей не было. Никогда. И все это было до тебя, Аэлин. Теперь все будет по-другому. Это я тебе, кажется, тоже уже говорил.
– Говорил. И раз уж у тебя было достаточно женщин, то можешь назначить одну из них матерью наследника. Ты прекрасно знаешь, почему я отказываюсь от этой роли.
Только что он говорил спокойно, а тут вены снова проступили и приобрели фиолетовый оттенок. На отливающей бронзовым цветом коже это смотрелось впечатляюще. Обычно я с энтузиазмом наблюдала за картиной «его величество в первой стадии бешенства», а сейчас сама не поняла, как отодвинулась назад. Только тепло его тела покинуло меня, как первая стадия переросла во вторую – тьма поплыла, превращая взгляд Прайма в истинную бездну. Супруг поднялся на ноги. Судя по тому, что брюки упали на пол, кажется, сейчас меня будут убеждать в том, что я не права. Следом за брюками упала последняя деталь его гардероба. Мужчина склонил голову чуть влево и протянул мне руку в приглашающем жесте.
Я поднялась и сделала шаг. Назад. Что-то мне уже и перехотелось близости. Прайм улыбнулся. Ласково. Точно так же он улыбался, когда приговорил архимага Ашерро к сердечному приступу. Я отступила на два шага.
– Так даже лучше, – послышался ехидный голос супруга.
Тут я не совсем поняла, а потому на всякий случай отступила еще на три шага. Уперлась в стену. И только потом до меня дошел сакральный смысл высказывания. Прайм преодолел разделяющее нас расстояние за долю секунды, и его руки обхватили мои запястья. Теперь уж точно никуда не денусь. Он очень медленно приблизился к моим губам и нежно прикоснулся. Твердые сильные пальцы вокруг моих рук разомкнулись, чтобы сомкнуться на бедрах.
– Будет немного больно, – прошептал он. – Недолго. Обещаю.
Я собиралась возмутиться, но и правда стало больно. Едва его грудь прижала меня крепче, каждую клеточку пронзили тысячи иголок, причиняя страдания, очищая кровь, забирая мою магию, вычищая руны на моей коже. Я вскрикнула, а сознание потихоньку стало затухать. Но он не позволил мне уйти. Обжигающие ладони плотно и жестко обхватили за внутреннюю сторону бедер и подняли меня высоко вверх. Разошлись в стороны и тут же резко опустили меня вниз, соединяя тела в одно целое. Новая волна ощущений вернула меня в реальность. Больше нет боли. Только тяжелое дыхание Кира. Только ощущение наполненности и начала чего-то нового между нами. Горячие поцелуи, осыпающие мое тело снова и снова. И пробуждение пульсирующего влечения к движению плоти. Разум вернулся, чтобы через несколько минут затеряться в новых ощущениях. Раз за разом, судорога за судорогой, я возвращалась и терялась во взрывах сладострастия и блаженства. Столько раз, сколько не было в моей жизни никогда.
Оказывается, супруг был прав – часа нам и правда не хватило бы.

Глава 19. Если миры пересекаются

Спала я недолго и плохо. Проснулась до рассвета. Открыла глаза и повернулась. Властелин моего сердца и души еще спал. И тут не знаю, что произошло, может, то самое «ты часть меня» и все такое, но я вдруг осознала, что не хочу его отпускать. И уходить даже ненадолго тоже не хочу. Необъяснимая тревога все нарастала и нарастала. Это плохо. Еще хуже то, что мой резерв на нуле. Может быть, именно поэтому я так чувствовала себя. Не люблю быть слабой. Аккуратно я убрала его руку с моего живота и постаралась не шуметь, когда поднималась с постели. Плотно закрыла за собой дверь в ванную и включила воду. Прохладный поток немного облегчил ломоту в теле. Я накинула шелковый халат, предусмотрительно оставленный кем-то на вешалке. Через вторую дверь вышла в коридор и спустилась вниз. Чашка горячего капучино с корицей сейчас была бы как никогда кстати.
Корицы не было. Ну не смог Прайм предусмотреть все детали. Я решила просто подышать свежим воздухом и вышла на крыльцо. Едва тяжелая металлическая дверь закрылась за моей спиной, я взглянула вперед, и желание придушить Прайма голыми руками вернулось.
Я, конечно, в политике не сильна, да и военную тактику, в отличие от Прайма, не изучала. Но под три сотни отрядов латунных воинов и все личные децерненты Прайма, которые ожидали его за пределами купола в полной тишине, заставляли задуматься о том, что что-то не так. Их целая армия.
Значит, когда он говорил, что должен уйти, не врал. Выводы сложились сами собой довольно быстро. То-то и домик мне выстроил на отдельном острове, и защиту поставил сильнее, чем в собственном дворце. Не удивлюсь, если он решил отправить меня подальше тоже из-за этого.
Не помню, как добралась до спальни. И почему дверь распахнулась так, что громко ударилась об стену, разбудив спящего правителя, тоже не знаю. А все нервы.
Ручки по бокам, взгляд как можно мрачнее.
– Прайм Киринион?
Его величество скрытный супруг приподнялся на локтях, немигающим взглядом оценивая мою внезапную смену настроения. Молча. Да и зачем ему говорить? И так все понятно.
– Кир!
– Аэлин? – спросил он неуверенно.
– А ты сволочь изрядная, Кир, – любезно пояснила я.
Даже спокойно получилось. Я сама себе удивилась. Прайм тоже. Сделала вдох поглубже. Собралась с мыслями. Пока собиралась, он встал.
– Верни мою магию, Кир.
Правитель Алнаира неспешно открыл гардеробную. Достал себе одежду. Я даже умилилась на секунду. Если здесь есть что надеть нам обоим, значит, он и правда рассчитывал, что мы тут останемся. Он подошел ко мне. Положил ладонь мне на лицо, склонился ближе и провел подушечкой большого пальца по губам. Озноб прошел по телу, и я почти забыла о том, что злюсь или испытываю еще что-то. Как-то потерялось все и стало не особо важным.
– Нет, Аэлин, – сказал он приглушенно. – Такое воздействие сейчас опасно для… тебя.
И пока я собиралась с новой тирадой о его невменяемости, он развернулся и ушел в ванную. Щелчок замка ясно дал понять, что сейчас разговора не получится. Я сделала по комнате несколько кругов, потом переоделась в свою стандартную форму архимага. Куртку застегивать не стала – без того очень жарко. Демонов тут все равно нет. Супруг изволил к этому времени вернуться.
– Я провожу тебя к излому. Или ты можешь дождаться меня здесь, а потом мы вместе заберем Еву, – сосредоточенно говорил Прайм.
Киринион вложил в перевязь оба своих клинка – и откуда они только взялись – и повернулся ко мне, ожидая ответа.
– Я пойду с тобой.
Упрямство – мое все.
– Нет, Аэлин.
Он превосходит меня во всем. Но ведь и я не вчера родилась. Улыбка заиграла на моем лице сама собой. В панели за бардачком моего автомобиля найдется несколько полезных вещиц. Ведь дар Александра – не копия. И кто знает, где еще спрятаны одноразовые амулеты открытия порталов, созданные альтеррскими артефакторами. Мои друзья остаются друзьями в любой ситуации. И никогда не подводят.
– Ты все равно пойдешь, да? – с грустью спросил правитель.
У меня улыбка стала только шире. Венца-то на мне нет, он где-то на кухне остался.
– А ты думаешь, я тут крестиком вышивать буду?
Прайм одарил меня очередным укоризненным взглядом, тяжело вздохнул и… сдался.
– Хорошо. Ты едешь со мной. – Он подошел ближе, застегнул замок на моей куртке под самую шею. Горько усмехнулся и добавил: – Все равно не умеешь вышивать, уж тем более крестиком.
– Люблю, когда ты такой покладистый, – одарила я его очередной улыбкой.
Это я сказала?! Бездна.
Уголки губ Кира чуть приподнялись. Еще мгновение, и он уже чересчур близко. Так, что я слышала его пульс.
Разве это возможно?! Я не про близость, про пульс…
Одно касание губ, и волна воспоминаний о прошедшей ночи заставила меня прижаться к нему всем телом. Я обхватила его за затылок и впилась в его манящие губы что было сил.
– Так мы никогда не уйдем, Аэлин, – прошептал Киринион.
Незабываемые и волнительные ощущения новых касаний супруга сменились еще более волнительным:
– И я люблю тебя, Аэлин.
Затем раздалась тихая усмешка, и он добавил:
– Любую.
Я уже слышала подобные слова из мужских уст. Раньше они умиротворяли и приносили временный покой. Сказанные Праймом – пробудили новый ураган желания и мятеж в душе. Хотелось только погрузиться в яростное безумное наваждение, которое он может подарить. С тоской я вспомнила, что уже больше половины суток его ждут. Неудобно как-то стало. Отступила в смущении, пусть и далось мне это весьма проблематично.
– Идем?
Прайм прикусил нижнюю губу. Немного помолчал. Затем не слишком охотно кивнул.
– Идем, Аэлин.
Я спустилась на кухню. Подняла из останков буфета платиновый обруч. Добралась до автомобиля и забрала и правда спрятанные там амулеты, а также перевязь с клинком из серебра и латуни, расписанным черными рунами. Только после этого вышла на крыльцо, где ждал Прайм. Супруг скептически оглядел ношу в моих руках.
– Это вряд ли, Аэлин.
– Верни магию тогда, – беззаботно отозвалась я. – Тебе же не трудно.
Кир нахмурился, но не ответил. Взял меня за руку, и мы пошли к границе контура. Как только я сделала первый шаг за пределы периметра, камень в кольце вспыхнул красным, и плетение затянуло купол до такой степени, что то, что было внутри, различить стало почти невозможно. Ничего не скажешь, хороша сигнализация.
Первыми подошли к нам ближе Бажен и Амит. Брюнет чуть прищурился, окидывая меня странным взглядом, а затем что-то шепнул рыжему магу. Это мне показалось подозрительным. Осенило меня мгновенно.
– Ты свободен в своей воле, Амит? – не смогла я удержаться от вопроса.
Прайм лишь улыбнулся в ответ. Амит чуть склонил голову, приветствуя меня, а затем обратился к правителю Алнаира:
– Я прослежу за благополучным исходом, Прайм Киринион.
Супруг снова улыбнулся как-то рассеянно. Это тоже показалось подозрительным, но я смолчала, потому что предстоящее путешествие на а’теши занимало мои мысли больше. Признаваться в этом не хотелось, ведь сама напросилась. Чего уж теперь ныть. Помощь пришла неожиданно и со стороны Амита.
– В свете произошедших изменений не лучшая идея передвигаться верхом для вас обоих. Порталы тоже опасны сейчас.
Что там за изменения, я не поняла. Прайм улыбнулся. Ласково.
– Аэлин, – нежно позвал он меня.
Ладони супруга коснулись моего лица, а затем мир вновь стал черно-белым, чтобы после расплыться в сером мареве.
Твою ж… Вселенную.
– Аэлин? – позвал меня снова Прайм.
Я открыла глаза. Постель большая и очень удобная, даже кажется знакомой. Я обвела взглядом комнату. В дальнем углу – антикварная лакированная ширма. Вокруг обои с мотивами пагод, мостов и летящих птиц. К ним отдельные панели с изображением волн алнаирийского океана. Интерьер откровенно раздражал, поэтому я вспомнила, где мы, довольно быстро. Верхняя спальня в усадьбе бывшего старшего децернента Солтиса.
Муженек благодушно улыбался, расположившись совсем рядом.
– Скажи, Кир, а если дееспособность супруга можно поставить под сомнение, брак на Алнаире аннулируется?
Прайм сарказма не оценил. Нахмурился.
– Твой еще один вольный личный децернент сказал, что перемещаться по воздуху и с помощью порталов сейчас небезопасно, – начала я меланхолично пояснять течение своих мыслей. – Во-первых, меня интересует, что такого изменилось за одну ночь и почему небезопасно. Во-вторых, перемещаться через грани, по-твоему, более безопасно? И в-третьих, да кто вообще может перемещаться через грани, Кир?!
Пока говорила, я села и теперь мрачно, с бескрайним негодованием взирала на все еще лежащего рядом правителя. Прайм улыбнулся, одним резким движением ухватил меня за талию и усадил на себя сверху.
– Я могу перемещаться. Теперь и ты можешь. И это правда более безопасно.
Ответ меня не устроил. Все равно непонятно.
– Чего еще я не знаю о тебе? Помнится, кто-то говорил о доверии. Весьма странный способ выражения доверия, знаешь ли.
– Осталось совсем немного, Аэлин, – коварно улыбнулся супруг.
Я печально вздохнула.
– Развода все равно не будет, да?
– Не будет, – насмешливо отозвался он.
Прайм взял меня за руку и перевернул ладонь. Указательным пальцем провел вдоль места, где еще вчера был символ, давший мне имя при рождении. Кир принялся задумчиво изучать каждую линию на месте черных меток моего дара.
– Они восстановятся со временем. Только не сегодня. Это важно, Аэлин. Понимаю, что тебе трудно. Прошу, только не смей пользоваться магией крови, что бы ни произошло. Ты поняла?
С чего бы это вдруг?! И ничего я не поняла! Видимо, вопрос отразился на моем лице, потому что Прайм помрачнел.
– Пообещай мне, Аэлин. Это важно.
В черных глазах было столько надежды и мольбы, что мне пришлось сдаться. Когда это еще Прайм будет так выглядеть. И без того нонсенс.
– Посмотрим, – осторожно ответила я.
Ситуация была более чем подозрительная. Да и Амит как-то странно себя вел.
Прайм нахмурился.
– В грани, – тут же последовали его суровые слова.
Приговор был более чем ясен и выбора не оставил. Но я все же попыталась.
– Хорошо, Кир, – согласилась я с легкостью, а затем добавила маленькую оговорку, позволяющую нарушить слово: – Если объяснишь причину.
Вместо того чтобы ответить, его величество заставил меня наклониться вперед. Способ заткнуть мне рот у него весьма действенный.
– Я объясню. Позже, – сказал он тихо и вкрадчиво.
Гибкие пальцы властелина моей души, разума и сердца потянули молнию вниз, и куртка спала с плеч. Его ладони коснулись спины, и последнее, что осталось между мной и им, кануло куда-то. Он опустил меня на прохладный шелк простыней.
– Бажен будет только к вечеру. Линкоры подойдут на закате, – любезно разъяснил супруг дальнейшую программу. – Времени достаточно, Аэлин. Для всего.
Честно говоря, черные глаза Прайма, которые так окутывали сознание своей тьмой, меня сейчас волновали больше всего остального, а потому я подалась вперед, обхватывая его бедрами, и прижалась сильней. Забвение наступило быстро и властвовало, опустошая, наполняя и вновь опустошая меня раз за разом бесконечной гаммой эмоций и ощущений. За окном и правда начали спускаться вечерние сумерки, когда он выпустил меня из сладострастного плена.
После, уютно уткнувшись в мужское плечо, я все же спросила о том, что так необъяснимо тревожило еще с момента утреннего пробуждения.
– Так что за изменения, Кир?
Лицо супруга помрачнело, улыбка исчезла.
– Лорд-адмирал Аскаланте собирал свой флот на протяжении долгого времени. Я позволял, потому что они не представляли прямой угрозы. Когда ты ему отказала в помощи, я уже было решил, что и вовсе можно оставить их в покое. Пусть живут, как им удобнее. Но три дня назад они перешли в наступление, Аэлин. Из этого следует, что с ними сильный маг. Вчера я выяснил кто. – Киринион немного помолчал, а затем, шумно сглотнув, продолжил: – С ними кесарь Альтерры, Аэлин.
Сердце пропустило удар. Я не готова встретиться с архимагом Ашерро. Тем более сейчас. Да и, наверное, не только сейчас, а вообще никогда. Это еще одна из причин, почему я согласилась остаться в Алнаире.
– Он пришел за тобой, – добил меня известиями Прайм.
И стало так больно. Словно раскаленную стрелу вонзили.
– Ты убьешь его, да, Кир? – мой голос дрогнул.
Прайм промолчал, а значит, ответ положительный. Забытая горечь поднялась из глубин души и залила сознание. Сердце забилось так громко, что каждый удар отдавался в висках, мешая сосредоточиться. Кир резко поднялся с постели и сел ко мне спиной.
– Первый закон Алнаира, Аэлин. Либо я, либо… другие.
Киринион поднялся, быстро оделся и направился к выходу из комнаты.
– Он знал, на что идет. Над этим я не властен, – услышала я тихий голос правителя.
Дверь за ним закрылась, и мое сердце наполнилось пустотой. За настежь распахнутым окном слышались голоса личных децернентов Прайма. Армия прибыла.
Мои руки подрагивали, но я собралась довольно быстро. Слезы непроизвольно катились по щекам, но я упрямо вытирала их. Сегодня я должна быть сильной как никогда. В канцелярии нашелся маленький серебряный кинжал.
Я обещала не пользоваться ритуалом призыва силы через кровь, но ведь уточнение дает лазейку. А Прайм не оставил мне выбора. Я спустилась вниз и весь оставшийся путь до побережья прошла в молчании.
Уже не освещенное алнаирийскими солнцами небо затянулось беспросветными тучами. Дождь неприятным дополнением к плохому настроению ударил в лицо, едва я спустилась с а’теши. Морской ветер освежал. Раньше бы меня это порадовало. Только не сегодня.
На линии горизонта Солтского моря виднелись линкоры. Каждый из личных децернентов Прайма возглавлял по три десятка латунных отрядов. Огромные змеи летали высоко, охраняя прибрежную зону. И все это в гнетущей тишине. Только редкие команды между старшими отрядов, короткие реплики Бажена и Амита, да еще мои мысли, отчаянно бьющиеся в голове.
Прайм сидел на песке, опустив разутые ноги в море, в то и дело накатывающие и убегающие обратно волны. Мне было невыносимо больно заводить этот разговор, но я должна.
– На кораблях дети, Кир. Ты не можешь просто потопить их.
Я дотронулась до его плеча, и он вздрогнул.
– Могу, – сухо ответил он.
Теперь вздрогнула я.
– Не беспокойся об этом, Аэлин. Я не буду топить линкоры. Можно справиться и по-другому.
Его голос звучал, словно совсем чужой. Холодный, расчетливый и такой спокойный одновременно, что у меня кровь стыла в жилах.
– Позволь мне наполнить резерв, и я решу проблему, Кир. Без крови.
Прайм посмотрел на меня. В черных глазах было столько тоски. Он еще немного помолчал, потом поднялся с песка и выпрямился, загораживая собой линию моря. Тепло улыбнулся и провел тыльной стороной ладони по моим губам.
– Ничего другого от тебя я и не ждал. Ты всегда поступаешь так, – тихо произнес он.
Его рука опустилась мне на затылок. Он снова улыбнулся, а в черных глазах я уловила благодарность. Его губы коснулись моих. Так трепетно и нежно, пусть и ненадолго. А затем у меня над самым ухом прозвучало властно и грубо:
– Я решу все сам, женщина. Не лезь.
Бездна. Вот же… самодовольный правитель.
Может быть, я бы сказала еще что-нибудь, и может даже мне бы удалось вразумить его, но мерцание магии стихии земли озарило пространство. Разнеслось новое властное и грубое:
– Так давай решим прямо сейчас, Прайм.
Архимаг Ашерро вышел из портала в десяти шагах от нас. В черных, словно ночное небо Альтерры, глазах уже не отражались звезды Вселенной. Теперь в них была только тьма. Непроглядная, жуткая тьма. Руны, когда-то вившиеся по его шее, которыми я могла любоваться часами, теперь заполнили все лицо. Жестокий, непримиримый взгляд тьмы смотрел прямо на меня. Тьма в глазах Кириниона была черна и поглощала меня, мягко обволакивая и утягивая в себя. Тьма в глазах Арханиэлиуса была безвозвратно смертельной. Осознание случившегося пришло быстро. Он заключил сделку с кем-то из Высших. Это единственное объяснение. Только я не могла понять для чего.
Поскольку получилось так, что я стояла между ними, Киру пришлось обойти меня. Он завел руку назад, и гибкие сильные пальцы мягко отстранили меня. Прямая подошва моих сапог оказалась утопленной в соленой воде алнаирийского океана. Только что мне ясно дали понять, что я здесь лишняя.
Я не успела сделать шаг, как вольные личные децерненты Прайма возникли рядом со мной. Мгновенно. Даже не поняла, каким способом они добрались так быстро.
– Аэлин, – прозвучало предупреждение от Бажена.
Маг плотно сжал мою руку, обхватывая запястье. Не позволил сдвинуться с места.
– Всегда знал, что для нас обоих не хватит места даже во всей Вселенной, – лениво складывая руки на груди, поприветствовал кесаря Киринион. – Рад, что и ты осознал это.
Прайм обернулся ко мне в последний раз. Точнее, я думала, что ко мне. На самом деле он обратился к Амиту:
– Я сам. Позаботься об остальном.
По щеке у меня стекла слеза, когда стройный высокий силуэт Прайма двинулся вперед. Архимаг Ашерро с ленивой ухмылкой на губах молча наблюдал за всем происходящим. Свой клинок он достал, только лишь когда расстояние между двумя мужчинами моей жизни сократилось до трех шагов. Длинный узкий меч, расписанный странными символами, которых я до этого не видела, вспыхнул фиолетовым пламенем.
Мерцание портала архимага Ашерро озарило пространство во второй раз, и они оба исчезли. Создатель, что же я натворила…
Плетение ализаринового цвета опустилось на близлежащее пространство куполом. Амит укрыл нас, отгораживая от остального мира. Через несколько мгновений первый залп из орудий линейных крейсеров разбил тишину. За ним поспешил еще один, а затем еще. Мощные ослепляющие вспышки, разлетающиеся осколки. Снаряды взрывались прямо в воздухе, даже не успевая коснуться земли или воды. Флот взял на прицел латунных змеев. Водная гладь взрывалась, и тонны воды фонтаном брызг поднимались высоко вверх. Море принимало в свои глубины падающие тени уже не летающих монстров. Вокруг царил хаос, задавивший своим шумом даже мои мысли.
– Идем, Аэлин. Надо уходить, – сказал Бажен.
– Нет. Я должна все исправить.
– В тебе нет магии, Аэлин.
– Она мне не нужна. Я начну. Ты закончишь, – нагло соврала я в ответ. – У Амита ведь достаточно силы, чтобы обеспечить нам пару минут?
В большинстве своем мужчины всегда попадаются на это.
Маг поколебался секунду, затем взглянул на Амита. Тот кивнул. Бажен ослабил хватку, и я принялась за осуществление своего плана. Серебро кинжала приятной прохладой легло в мою ладонь. Первый вольный личный децернент Прайма Алнаира недоверчиво прищурился.
– Руку, – скомандовала я.
Бажен исполнил приказ. Я рассекла его ладонь очень глубоко. Кровь закапала прямо на песок. Пришлось взять кровоточащую длань в свои ладони и сжать в кулак, переворачивая. Позволяя песку впитывать красную жидкость, я пошла по кругу, ведя Бажена за собой. Постаралась сделать круг как можно больше.
В голове зазвенело, меня начало мутить. Терпеть не могу запах крови.
Внутри круга – пятиконечная звезда, обращенная на восток. В правой верхней части стрела острием вниз, несущаяся на запад. По внешнему краю круга семнадцать рун победы, по внутреннему краю слева направо от последней руны на иврите: Samex, Mem, Aleph, Lamed.
– Боевое проклятие «Текумсе» высшего уровня, обширного воздействия, – пояснила я Бажену. – Благословленное самим Ангелом Смерти. Действует вплоть до восьмого колена в роду каждого, кого оно заденет. Механизм воздействия – долгая мучительная смерть из-за отмирания органов. Относится к разряду запрещенных. На законных основаниях не применяется ни при каких обстоятельствах, – не смогла я сдержать усмешки. – В моем измерении наказание за использование – смерть с пребыванием в гранях без срока давности.
В карих глазах мага отразился ужас. Но мне было все равно. Еще и не такое вытворяла.
– Здесь не Альтерра. И выбора мне никто не оставил, – сказала я честно, хотя подразумевала совсем не проклятие. Потом добавила уже по делу: – Те, кто захочет жить, придут к тебе. Снимешь. Я научу. Позже.
Мужчина немного успокоился.
– Теперь осталось лишь преклонить колени к северу и вдохнуть в знаки жизнь, Бажен.
Я учтиво улыбнулась, жестом приглашая мага к исполнению. Он не стал медлить. Именно ради этого момента я и сделала то, что сделала. Кинжал все еще в моей руке, да и амулеты со мной. Как только Бажен отступил на два шага вперед, я не стала больше ждать. Сознание само исполнило привычные действия, и я активировала одноразовый портал. Радужное сияние вспыхнуло, и я лишь ласково улыбнулась двум незадачливым магам, которых я провела в очередной раз.
Магия альтеррских артефакторов исказила пространство, позволяя мне шагнуть на белоснежный песок побережья острова, на котором я была еще утром. Освещенное лишь звездами небо отражалось в пребывающей в полном покое водной стихии алнаирийского океана. Там в смертельном танце поединка отражались и два воина, ведущие не столь уж и равную борьбу. Они не заметили моего появления, а я так и замерла на месте, следя за каждым их движением. Звон клинков отдавался столкновением прошлого и настоящего в душе.
Создатель, как мне остановить это?!
Арх – сильный воин и шире в плечах, чем Кир. Но Прайм быстрее и техничнее. Еще один взмах острия алнаирийской стали, и на груди Ашерро появилась бурая полоса.
Киринион убьет Арханиэлиуса!
Знаю. Вижу. Не могу принять. Сердце сжалось, и из груди вырвался стон. Кир обернулся. Я только успела увидеть его глаза, полные немого укора. Мое сердце словно разорвалось на миллионы кусочков. Пока Прайм смотрел в мою сторону, кесарь вонзил меч ему в грудь по самую рукоять. Лезвие прошло насквозь. Властелин моего сердца и души упал на колени. Черные глаза закрылись. Тело склонилось набок и рухнуло на песок.
Создатель! Он ведь бессмертный! Он не может умереть!
Со всех ног я бросилась к павшему. Песок больно ударил в колени, когда я склонилась над тем единственным, кто был частичкой моего личного Хаоса.
– Кир, – позвала я тихо.
Он не дышал. Все еще горящее пламя фиолетового цвета полыхало вокруг стали, обжигая его тело. Я не знала, как поступить, поэтому просто подняла его голову и уложила к себе на колени.
– Кир, – позвала я снова.
Дотронулась до сонной артерии. Пульса нет. Но ведь это еще ничего не значит. В прошлый раз я тоже думала, что он умрет.
Архимаг Ашерро лишь улыбнулся с толикой горечи в глазах. Светловолосый воин всех моих прежних грез присел рядом и тронул меня за плечо.
– Однажды я уже проявил благородство ради тебя, и все закончилось весьма печально, Лилит. Больше я этого не сделаю.
Касание чужой руки словно разрядом электрического тока пронзило все тело. Бездна! У него еще хватает совести что-то объяснять мне?! Подумаю об этом после. Сейчас важен только один человек.
– Кир, – взмолилась я.
Слезы застилали глаза, текли по щекам. Соленая влага капала на кожу с бронзовым оттенком. Только это не помогало никак.
– Кир. Прошу тебя. Пожалуйста. Кир, – умоляла я снова и снова.
– Все, что ты сейчас чувствуешь, лишь воздействие артефакта, – снова заговорил Архан, сжимая пальцы на моем плече сильнее. – Это пройдет. Скоро. Оставь его. Прайм мертв.
– Он не может умереть, – пытаясь сохранять ровный тон, произнесла я. – И тебе не понять никогда, что я чувствую. Уйди, пока я сама не убила тебя.
Рука кесаря дрогнула и освободила меня от прикосновения. Он отошел на два шага назад, чтобы просто сесть на песок.
– Первый и единственный закон Алнаира гласит, что каждый, кто посмеет посягнуть на правление Прайма Кириниона, будет казнен, – заговорил снова убийца моего недолгого счастья. – Только кровь – цена посягательства на падшего Паладина, отбывающего наказание в закрытом измерении. Такова воля Создателя. Ты права, Лилит. Прайма убить нельзя. Падшего Паладина можно.
Значит, все дело в клинке, мать его… через бездну!
Мне понадобилось приложить много усилий, чтобы вытащить объятый фиолетовым пламенем меч из груди Кириниона. Архимаг Ашерро лишь грустно улыбался, наблюдая за мной, и не предпринимал попыток вмешаться. Лезвие осталось лежать на песке, а кровь не хлынула из раны Прайма. Это плохо. Это совсем, совсем, совсем плохо.
Мои ладони дрожали, но все равно я положила их на лицо Прайма. И прильнула губами к его лбу. Я не могла потерять его. Только не его. Я уже стольких потеряла. Он ведь обещал мне. Он не может вот так просто уйти.
– Я дам тебе время, – услышала я снова голос кесаря. – До рассвета. Если ты так хочешь убедиться в моей правоте. После мы уйдем, Лилит. Вместе.
Я не слушала, что он говорит. Я верну Кира. И если надо, еще раз изменю целый мир ради своей цели. Я буду сильной, потому что в слабости я лишь теряю тех, кто мне так дорог. Бездна! Что мне делать?!
– Кир. Вернись ко мне. Прошу, – попросила я еще раз.
Где же эти Паладины, обеспечивающие порядок, когда они так нужны?! Если архимаг земной стихии сказал правду, они просто обязаны помочь.
– Кир.
Я снова прикоснулась к его лицу губами. Оно еще теплое. А значит, надежда еще не ушла. Она должна быть, ведь это единственное, что у меня сейчас есть.
Не знаю, сколько часов прошло. Я совсем одна. Без магии. Без сил. И без Кира. Мерзко ухмыляющийся архимаг Ашерро не считается. С ним разберусь потом. Когда будут силы. После того как верну своего Прайма.
– Знаю, что обещала тебе, – прошептала я тому, кто уже не слышал меня. – Прости, но не могу иначе. Прости, Кир. Ты сам не оставил мне выбора.
Еще раз я бросила взгляд на сидящего архимага. Он с небрежным интересом смотрел на меня. Ни капли сожаления. Ни капли вины. Именно в этот момент в моей душе родилось новое чувство. Ненависть. Говорят, от любви до ненависти… Что ж, я сделала этот шаг.
– Ba`ruch `ata Samael. Hanoun hamarbe lisloah, Amalek`, – произнесла я как можно громче.
Результат прежний. Ничего. Даже чертов Ангел Смерти не желает мне помочь! И печати нет. Без нее я не могу заставить Самаэля явиться по моей воле.
Пространство внезапно накрыло защитным контуром магии рода Ашерро. Архимаг лишь улыбнулся в очередной раз. Он преградил дорогу Амиту, широкими шагами приближающемуся с другой стороны острова.
– Аэлин! – услышала я голос вольного децернента.
Все еще верный своему слову, маг попытался расплести преграду. Я знала, что он сможет. Вопрос только – когда. И ответ я знать не хочу.
– Рассвет скоро, Лилит, – напомнил мне кесарь.
– Катись в бездну, – огрызнулась я.
Да, я злилась. В первую очередь на себя. Это ведь я виновата в том, что случилось. Артефакт из платины и золота уколол холодом. Он подсказал мне, что нужно делать. Ну конечно, кинжал все еще при мне. Я сжала серебряную рукоять в ладони и последний раз посмотрела на того, чьи глаза были закрыты.
– Аэлин! Тебе нельзя! – кричал Амит.
Он помешал бы мне, если бы мог. Власть Прайма Кириниона действует даже тогда, когда его самого уже нет.
– В этот раз ты точно перегоришь, Лилит, – подметил Арх скучающим тоном. – Хотя так даже лучше. Мне же легче будет. Тебе помочь?
Арханиэлиус, как и Амит, решил, что я буду призывать силу с помощью своей крови. Но ведь это не поможет. Мне нужно что-то гораздо мощнее и эффективней. И способ остался только один. Единственный способ для единственного важного для меня мужчины. Я закрыла глаза, чтобы было не так страшно.
– Если ты хочешь получить обещанное, ты придешь, отродье сумрака, – сказала я. – Ba`ruch `ata Samael. Ba`ruch `ata.
Тот, к кому я обращалась, услышит в любом случае.
Один решительный взмах, отводящий руку, держащую кинжал, в сторону. Одно резкое движение вниз. Еще один вздох, и острие серебряного кинжала вонзилось мне прямо в сердце.
Теперь-то уж Ангел Смерти придет в любом случае.
Окружающий мир в который раз стал черно-белым. Теперь по моей воле. Серое туманное марево наполнило все вокруг и постепенно окружило меня. Мрак…

Глава 20. Грань бытия

– Самаэль!!!
Не отвечает, зараза.
Серый туман клочками вился под ногами и перекатывался прямо сквозь меня. Жуткая тишина. Даже эха от моего зова нет. Как нет и границ у этого мира. Оказывается, не так страшна смерть, как то, что ждет после.
– Ну и дура же ты, Аэлин! – сказала я сама себе. – Самаэль!
Слезы наполнили глаза. С горечью я осознала, что назвала себя вторым именем. Уже привыкла к нему, да и не кажется оно теперь таким ненавистным, как раньше. Соленая влага катилась вниз, обжигая, словно сердце самой преисподней. Ноги ослабели, и мне пришлось опуститься на колени. Я закрыла лицо руками, размазывая ненавистные ручейки. Зачем плакать, если легче от этого не станет?
Уж лучше бы меня отправили в геенну огненную – там хотя бы компания знакомая, а тут… Да, видимо, это и есть мой персональный ад – то, чего я боюсь больше всего, то, от чего я убегала всю свою жизнь, и то, что настигло меня теперь, когда я бессильна что-либо исправить. Грани и одиночество.
– Самаэль! – позвала я снова. – Самаэль, сумрачный сын! Покажись!
Чего уж стесняться, все равно, если все так и останется, очень скоро я сойду с ума. Десятки мыслей сновали в голове, цепляясь друг за друга, смешиваясь и поглощая здравый рассудок. Грани начали свою работу. Погрузившись в раздумья, я не сразу заметила тихое тиканье часов где-то совсем рядом.
– Он не придет, Аэлин, – возник в моей голове вкрадчивый мужской голос.
Сердце наполнилось надеждой.
– Кир?
Обернулась, но вокруг лишь пустота.
– Кир! – позвала еще раз.
Никто не ответил. Ну вот, я снова плачу. И голос, видимо, мне лишь показался. Шизофрения, она, знаете ли, такая. Наверное.
– Кир.
Я уже не звала. Просто произнесла вслух. Хотелось зацепиться за что-то, что поможет мне не впасть в забвение, которое очень скоро наступит. Одинокие, обреченные, не способные ни на что, кроме бессмысленного бытия, – именно такими становятся приговоренные к вечному существованию в гранях.
– Ну вот, когда ты признала, что тоже не очень дееспособна, развода точно не будет, Аэлин, – раздалось в моей голове.
Подозрения о том, что я спятила, прочно укрепились, а потому я решила проверить.
– Что, брачная клятва правителя Алнаира настолько сильна и безгранична, что распространяется и на существование после смерти, да, Прайм Киринион? – поинтересовалась я, не забывая вложить в голос побольше сарказма.
Скрестила руки на груди, чтобы казаться хоть немного достойнее, чем есть, – встать с колен-то я забыла.
– Аэлин, – ответил тихий, вкрадчивый голос укоризненным тоном.
– Или мы уже неженаты теперь, а ты тут специально, чтобы я мучилась еще больше?
Неважно, что он ответит. Только ответил бы, и я бы вновь услышала такой нужный мне голос. Все как всегда – чем больше я его злю, тем легче мне становится. По крайней мере, это позволяет мне не думать о том, что мы оба оказались здесь из-за моей глупости.
– Аэлин! – Укора теперь меньше, а вот возмущения через край.
И зачем я подумала о том, что сделала? Чувство вины охватило душу и горькой желчью разлилось по сознанию.
– Он убил тебя. Из-за меня. Я не знала, что делать… Прости.
– Тебя сейчас это волнует?!
Меня окатила волна раздражения.
– Э-э. Да, – произнесла я тихо и неуверенно.
А что меня сейчас должно волновать?! Из этого положения выхода точно не найти.
– Ты невыносима, – ответил усталый голос. – Ты пока побудь тут пару веков, я позже вернусь. Когда ты образумишься и… станешь более покладистой.
– Кир!!!
Да он издевается. Даже в такой ситуации… упрямый.
– Что? – деловито поинтересовался голос властелина моей души и сердца.
Хотелось выплеснуть на него побольше ядовитых реплик, чтоб не вел себя как… всегда, но я не смогла. Может быть, становлюсь покладистой, как он и хотел. Частично.
– Не уходи, – только и смогла я произнести.
Туман вокруг меня сгустился, образовывая высокий, до боли знакомый силуэт.
– Только попроси, Аэлин, – напомнил он.
Не веря уже ничему и даже не надеясь на то, что будет возможно после, я произнесла чуть слышно:
– Вернись ко мне, прошу.
Туманное облако стало чуть ниже, и марево коснулось моей щеки. Еле заметно и почти неощутимо. Я закрыла глаза, потому что даже так – это уже больше, чем то, на что я могла рассчитывать.
– Кир.
С ресниц снова скатились предательские слезы. Сердце пропустило удар, потому что мокрая соленая дорожка тут же была убрана тяжелой сильной ладонью супруга.
От удивления я распахнула глаза. Мое сердце бьется?! И частичка моего личного Хаоса – он и правда здесь. Со мной. Настоящий. Теплый. Мой.
Чуть приоткрытые губы коснулись моих и замерли на мгновенье. Лишь на одно показавшееся мне вечностью мгновенье, чтобы после целый ураган обрушился на меня, сжимая в крепких жестких объятиях, властвуя над моим телом и разумом. Короткие, резкие, алчные, чередующиеся с протяжными, глубокими и болезненно приятными, поцелуи осыпали мои губы, шею и все лицо. Я уже было подумала, что совсем не против провести отпущенную мне вечность, если все будет именно так, но Киринион всегда умел меня удивить.
– Ты не умерла, Аэлин. Ты вернешься обратно.
Как это я вернусь обратно?! Я не хочу! Я хочу остаться с ним! Как это я не умерла?!
– Почему? – только и сказала я.
Супруг ласково улыбнулся. Широкая ладонь прошлась тыльной стороной по моим губам.
– Я же говорил тебе, что теперь все будет по-другому. Так и вышло, Аэлин. Еще довольно долго ты останешься такой, как я. Жалкий кусок серебра не может убить Паладина. Тем более если он не падший. Хотя это не умаляет того факта, что ты снова хотела призвать архидемона на помощь. Ты о чем думала, Аэлин?!
Бездна. Что он со мной сделал?! Невозможно стать Паладином, если не родиться им. С другой стороны, о невозможности следует забыть, когда рядом с тобой такой, как он.
– Думала о том, что ты умер, – оправдалась я. – А ты ведь сказал, что бессмертный, между прочим, – бросила ему обвинение. – Забыл упомянуть, что умереть все-таки можешь, да, падший Паладин?! И вообще, ты когда мне собирался рассказать о том, что не совсем человеческого происхождения?! Да что там не совсем. Ты вообще не человек!
Ну вот. Сказала и дождалась его самой обыкновенной реакции. Тьма в черных глазах поплыла, и даже вены на его бронзовой коже вновь проступили, быстро приобретая фиолетовый оттенок. И кто из нас теперь склонностью к мазохизму отличается?
– Знаешь, Аэлин, здесь не совсем уместно, но ты так и напрашиваешься, – предупредил Кир.
Он одним резким движением притянул меня к себе. Сильные гибкие пальцы прошлись по волосам, и теперь мне пребывание в гранях понравилось еще больше. Кто сказал, что зов плоти может зависеть от места? У меня все не так. Да и у него тоже, судя по ощущениям. Обжигающие терпкие прикосновения его тела к моему заставили отбросить абсолютно все. Если я и правда не умерла, то пережить еще пару кратковременных смертей мне все же удалось. Спустя какое-то время, пребывая в умиротворении, я сжала пальцы, лежавшие на его плечах, сильнее, а то вдруг я окончательно сошла с ума и мне даже такое мерещится.
– Аэлин? Что, мало?
Отвечать мне не хотелось. Мало с ним, видимо, не бывает никогда. Пришлось сказать то, что думала:
– Ты точно настоящий?
В ответ раздался тихий смешок.
– Ты же спрашивала, кто может путешествовать через грани. Теперь ты знаешь, что такие, как я, могут не только перемещаться по этому пути, но и вполне себе самодостаточно существовать здесь. Хочешь убедиться еще раз?
Отвечать я не стала. Тиканье, до того еле слышное, ударило по вискам так сильно, что мысли потерялись. Пришлось прикрыть глаза и уткнуться в его плечо.
– Слишком шумно, – пояснила я. – В моей голове слишком шумно.
– Ты слышишь свое время? – спросил он почему-то с надеждой.
Как он определил, что я слышу именно тиканье часов, даже и спрашивать не берусь.
– Часы? – уточнила я. – Слышу. И они меня уже изрядно раздражают.
Кир улыбнулся мне еще раз, крепко обнял.
– Значит, тебе пора. Найди их. И все будет как прежде.
Это было последнее, что он сказал. Теплые нежные губы прижались к моей щеке и тут же превратились в бесплотный туман, мгновенно рассеивающийся в небытии.
Сердце сжалось, сознание поплыло, а затем… туман рассеялся, и мир стянулся из безгранично необъятного до очень даже конкретного. И знакомого.
Яркий свет тысячи свечей, расставленных почти по всему залу. Тронному залу резиденции Прайма. Все те же фрески из красного, розового, желтого и белого золота, переходящие на грифельно-серые стены и пол. Только они выглядят по-другому. Ярче, что ли. Новее. Единственный предмет мебели – трон из золота и обсидиана со спинкой, все так же возвышавшийся на три метра. И правитель Алнаира.
Длинные темные прямые волосы, в которых закреплен платиновый обруч с россыпью бриллиантов. Белое одеяние, свободно струящееся вдоль тела. Лица не видно, но я точно знаю, кто это. Прайм Далерион. Он не возвышается гордо, как прежде. Он стоит на коленях у изножья трона. Спина властителя закрытого мира согнута так, что лицо утыкается почти в колени. Жалкий, слабый, сломленный. Не тот, кто должен быть главным в этом измерении.
То, что я вроде как видела прошлое, меня смутило, но не сильно. От Кира всего можно ожидать. Поразило меня другое. В шаге от Прайма стояла женщина. Она гордо возвышалась над ним, чуть склонив голову влево. Ее прямые волосы цвета горького шоколада спускались до самой поясницы, подчеркивая линии хрупкого стройного тела. Я не видела ее лица, ведь она стояла ко мне спиной. Но зато я видела ее тень. На грифельно-серой глади мраморного пола различимы отходящие от женской спины… крылья? Я перевела взгляд на нее еще раз. Анатомия обычная, но тень говорит сама за себя. Паладин. Я вижу настоящего Паладина. Мать моя… женщина.
– Прайм Далерион. Вы знаете, зачем я пришла. Вам не стоило отдавать стихии в первозданном виде. Альтерра не столь благородна, как вы рассчитывали. Магия смешана. Баланс нарушен, – говорила она ровным, спокойным, пробирающим до глубины души тоном. – Думаю, что оглашать приговор нет необходимости. Вас уже предупреждали.
Но и это было не так странно, как нечто иное. Наверное, моя шизофрения прогрессирует, потому что прежде я видела то, что мне хочется, а теперь вижу то, чего не хочется совсем. То, что вообще не может быть реальным никак.
– Мама?! – не сдержалась я.
Правитель Алнаира не услышал меня, а вот женщина обернулась. В темно-зеленых глазах промелькнуло недоумение, но она быстро справилась с растерянностью. Один взмах руки, и все вокруг застыло. И Прайм, и даже пламя свечей. Так-с. Временем распоряжаемся, значит. Гнев в душе вспыхнул быстро.
– Как ты могла?! Ты! Они все умерли! А ты! Где ты была?! – Я сама не поняла, как словесный поток излился, давая выход эмоциям. – Он так ждал тебя! Он так любил тебя! Ты… Паладин.
Внезапно слова закончились. Я не знала, что ей еще сказать. Я презирала ее большую часть своей жизни, а сейчас презрение переросло в ненависть. Раньше я думала, что она просто бросила нас, а оказывается, еще и это… Ведь она могла спасти их всех. Теперь-то я видела, что это в ее власти. И тогда мне бы не пришлось совершить столько ошибок, не пришлось бы пережить все это. Отец и его сестры не умерли бы такой ужасной смертью. Кир не умер бы.
Та, которая дала мне жизнь, ласково улыбнулась и сделала шаг навстречу. Ее ладонь прошлась по моим волосам. И я внезапно поняла, что не в силах отодвинуться.
Да, я ненавидела ее, но еще больше – скучала по ней. Мир поплыл и стал мутным. Соленая мокрая пелена закрыла все. Я снова плачу. Бездна.
– Значит, вот ты какая, – произнесла она тихо. – Сколько времени прошло?
– Чуть более пятнадцати веков.
– Альтерра? – поинтересовалась она. – Род де Алькарро?
Я кивнула. Все это более чем загадочно. Если я все правильно расценила, там, где я сейчас, я еще не родилась. Женщина улыбнулась мне снова.
– Аэлин, – произнесла она. – Ты должна понять. Нам всем рано или поздно приходится уйти. Это не в нашей власти. И ты уйдешь. Насколько я понимаю, совсем скоро.
Она подняла ладонь внутренней стороной вверх, и озон сгустился вокруг нас. Воздух заискрился, и в ее руке блеснул металл. Она сжала ладонь, чтобы протянуть мне и снова разжать, позволяя рассмотреть вещицу.
Обычные карманные часы. Никакого магического фона. Корпус диаметром не больше пятидесяти миллиметров и толщиной около десяти. Винтажные, сотворенные из платины. Узор, вившийся через все изделие, из розового золота. Россыпь бриллиантов, повторяющая узор на венце, подаренном мне Киром.
– Ты ведь за этим пришла?
– Да, – ответила я.
Но вещь не взяла.
– Что значит – я тоже уйду?
Это дополнение к часам мы с благоверным супругом не обсуждали. А оно еще как существенно для меня. Я не могу оставить Еву. Я не такая, как моя мать. Если уж я действительно не умерла, то выбор я сделаю не в свою пользу. Я поступлю правильно. Пусть и буду несчастна. Маленькая ведьмочка не станет сильной, если я не научу. Я должна вернуться. Даже если придется заключить с Самаэлем новую сделку.
– Ты не обязана делать выбор сейчас, Аэлин, – мягко сказала мать.
Она взяла мою ладонь и вложила дар. Металл уколол холодом. Я вздрогнула. И от того, что ощущение так похоже на воздействие обруча, и от ее слов.
– Не обязана?
– Но ты его сделаешь, если захочешь, чтобы твое дитя выжило, – добавила она. – Все равно.
Это еще что такое?! Я молчала, ожидая продолжения. Но она лишь скользнула взглядом по мне и сказала то, что к теме разговора относилось лишь косвенно:
– Значит, вот кто избавит Кириниона от наказания. Не думала, что это будет моя дочь.
Бездна. Я уже совсем плохо соображала. Такое ощущение, что все это просто нелепое дежавю. Как будто моя жизнь вдруг стала замкнутым кругом. Никакого выбора. Только предрешенная безысходность.
– Что будет дальше? – спросила я нерешительно.
Может, станет хоть немного понятнее.
Мама тепло улыбнулась. И ответила так, что все стало еще запутаннее:
– Теперь Прайм Далерион будет изгнан из этого мира. Только кровь смоет его вину. После на трон Алнаира взойдет новый правитель. И закон в закрытом измерении останется лишь один. Тот, который поможет тебе и ему пройти этот путь заново.
– Вообще-то меня интересовало нечто другое, – пробормотала я в смущении.
– Теперь ты вернешься в свой мир, Аэлин. Не думаю, что падшему Паладину стоит видеть тебя здесь, – пояснила она. – Если дать ему надежду, это уже не будет наказанием. Мы еще встретимся, Аэлин. В следующей твоей жизни.
Зеленоглазое творение Создателя прикрыло веки и что-то тихо прошептало. Мир вокруг меня вновь стал черно-белым, и я постепенно начала погружаться в серое марево, пропадая в его вечных объятиях. Когда сознание уже почти совсем отключилось, она добавила:
– Помни, дитя. Единственное, действующее вечно, проклятье всех времен и измерений – это любовь. Береги свое сердце.